[288]
Лит. Ж. Записка церемоніала, съ которымъ въ понедѣльникъ іюня 24-го дня 1779 г. ея императорскаго величества статскій совѣтникъ, чрезвычайный посланникъ и полномочный министръ Александръ Стахіевъ размѣнялъ при Портѣ съ верховнымъ визиремъ Челеби-Мегмедъ-пашою императорскія ратификаціи на заключенную въ Константинополѣ 10-го марта съ Портою Оттоманскою изъявительную конвенцію.
По предварительному условію съ Портою о нѣкоторыхъ отличностяхъ противу обыкновенныхъ пріемовъ при Портѣ всѣхъ чужестранныхъ пребывающихъ здѣсь министровъ даже до пословъ, посланникъ, [289] учредя наканунѣ какъ маршъ, такъ и другіе нужные порядки, въ назначенный день около 10-ти часовъ утра, дождавшись опредѣленнаго къ нему нарочнаго мигмандаря Едикли заима, выступивъ изъ дома своего, несенъ въ портшезѣ въ предшествіи свиты своей, караульнаго чорбаджія съ его ортою янычаръ и пристава, который ѣхалъ предъ портшезомъ верхомъ, всѣ въ парадныхъ уборахъ, нижеслѣдующимъ порядкомъ:
1) 8 домашнихъ янычаръ.
2) Караульный чорбаджи верхомъ.
3) Его орта.
4) Прапорщикъ Мольениновъ въ качествѣ церемоніймейстера. За нимъ унтеръ-офицеры:
5) Турчаниновъ, Дѣдоловскій, Козловъ и Ѳедоровъ.
6) 16 чегодарей по два въ рядъ.
7) Швейцаръ, за коимъ 14 лакеевъ по два въ рядъ.
8) 6 офиціантовъ по два въ рядъ, за ними посрединѣ дворецкій.
9) Корабельный писарь Защитинъ, вахмистръ Каракашъ, баратеры, студенты и актуаріусы:
10) Исакъ, Ованесъ, доктора Тесты два сына, Скарлатовъ сынъ Константинъ, Дандрій, Болкуновъ, Мариній, Пиній, Форсманъ.
11) Офицеры: прапорщикъ Ламиръ Николаевъ и морской артиллеріи Констапель Коронелло.
12) Переводчики: Антонъ Палладоклисъ, Гулелмъ Дандрій, Іозефъ Крута и ассессоръ Денисъ Мельниковъ.
13) 4 диванъ-чауша, приставленные отъ Порты къ особѣ посланничьей.
14) Титулярный совѣтникъ Иванъ Северинъ съ ратификаціею.
15) Мигмандарь верхомъ.
16) Посланникъ въ портшезѣ, подлѣ онаго по правую сторону лейбъ-гвардіи Измайловскаго полка сержантъ Цагель и лейбъ-гусарскаго эскадрона вахмистръ Дмитріевъ, а по лѣвую студентъ Равичъ.
17) Вслѣдъ за посланникомъ: сынъ его и первый драгоманъ Пизаній.
18) Подполковникъ Тиръ и секундъ-маіоръ Аболдуевъ.
19) Архимандритъ Козьма и іеромонахъ Леонтій.
20) Докторъ Беневеній и пріѣхавшій изъ Турина докторъ.
21) Купцы: Джамесъ, Отто, Годде, Хамарта, Маркеловъ, Селиверстовъ, Заимъ, Лаврентьевъ, учитель Аббате и пріѣхавшій изъ Швеціи профессоръ Норбергъ.
Пришедъ на Топханскую пристань, посланникъ сѣлъ въ присланную отъ Порты чаушъ-башинскую 14-ти весельную шлюбку, имѣя за собою караульнаго чорбаджія, подлѣ себя своего сына, а предъ собою перваго драгомана Пизанія.
Титулярный совѣтникъ Иванъ Северинъ, держа на рукахъ всевысочайшую ея императорскаго величества ратификацію, сѣлъ въ приготовленную собственно отъ посланника нарочно для него 10-ти весельную шлюбку, имѣя за собою байрактара опредѣленной къ посланнику янычарской орты, а предъ нимъ сидѣли ассессоръ Денисъ Мельниковъ и переводчикъ Крута. Мигмандарь ѣхалъ одинъ предъ посланникомъ въ особенной 8-ми весельной шлюбкѣ, а свита посланничья съ янычарами [290] помѣстилась въ 50-ти 6-ти весельныхъ отъ Порты присланныхъ каикахъ, къ коимъ еще 20 нарочно нанятые отъ посланника присовокуплены были.
Приставъ къ константинопольскому берегу, принятъ былъ посланникъ при выходѣ своемъ изъ шлюбки мигмандаремъ и чорбаджіемъ, которые его проводили въ обыкновенную комнату неподалеку отъ пристани, называемую Керечи-Баши, которая на сей случай была приготовлена и убрана приличнѣе прежняго, гдѣ его приняли чаушларъ-эмини и чаушларъ-кіатиби, а не такъ какъ прежде, что отъ самой подлости пройти не можно было. Съ посланникомъ туда же вошли его сынъ, титулярный совѣтникъ Северинъ и первый драгоманъ Пизаній. Немного погодя вошелъ туда и чаушъ-баши, который приказалъ подносить посланнику и бывшимъ съ нимъ сласти, кофе, шербетъ, розовую воду и куренье; а между тѣмъ свита разбирала лошадей и строилась въ порядокъ, подъ которую присланы были отъ Порты 65 лошадей, изрядно убранныхъ, включительно и посланничью съ богатымъ уборомъ. Когда же все было устроено, то посланникъ, вышедъ изъ комнаты, сѣлъ на свою лошадь, а въ то же время и чаушъ-баши, и поравняясь по правую съ нимъ сторону, а по лѣвой мигмандарь, вступили въ процессію ниже сего означеннымъ образомъ:
1) Калаусъ-чаушъ.
2) Чорбаджи съ ортою янычаръ.
3) Субаши.
4) 40 диванскихъ чаушей, въ своихъ обыкновенныхъ, а не въ диванскихъ чалмахъ.
5) Прапорщикъ Мольениновъ. За нимъ унтеръ-офицеры: Илья Турчаниновъ, Илья Дѣдоловской, Петръ Козловъ и Василій Ѳедоровъ.
6) 8 домашнихъ янычаръ.
7) 12 чегодарей по два въ рядъ, въ голубыхъ платьяхъ.
8) За шталмейстера актуаріусъ Яковлевъ. За нимъ вахмистры: Дмитрій Шашенковъ и Алексѣй Переяславцевъ. 6 парадныхъ заводныхъ лошадей, изъ коихъ 2 въ турецкомъ, а 4 въ европейскихъ уборахъ, веденныя 6-ю чегодарями въ красныхъ платьяхъ.
9) Швейцаръ, за коимъ 14 лакеевъ по два въ рядъ.
10) 6 офиціантовъ по два въ рядъ. За ними посрединѣ дворецкій.
11) Корабельный писарь Защитинъ и вахмистръ Каракашъ.
12) Баратеры, студенты и актуаріусы: Исакъ, Ованесъ, Тестины два сына, Скарлатовъ сынъ Константинъ, Дандрій, Болкуновъ, Мариній, Пиній и Форсманъ.
13) Офицеры: прапорщикъ Ламиръ Николаевъ и морской артиллеріи Констапель Антонъ Коронелло. Переводчики: Антонъ Палладоклисъ, Гульельмо Дандрій, Іозефъ Крута и ассессоръ Денисъ Мельниковъ.
14) 4 диванъ-чауша, приставленные отъ Порты къ особѣ посланничьей, въ обыкновенныхъ чалмахъ.
15) Караульной 23-й орты чорбаджи, въ обыкновенной чалмѣ.
16) Чаушляръ-эмини и чаушляръ-кіатиби, въ обыкновенныхъ чалмахъ.
17) Титулярный совѣтникъ Ив. Северинъ, держа на рукахъ ратификацію, котораго лошадь ведена двумя чегодарями въ бѣлыхъ платьяхъ. [291]
18) Посланникъ, имѣя по правую сторону чаушъ-башу, а по лѣвую мигмандаря. Лошадь пославннчья ведена четырьмя чегодарями въ бѣлыхъ платьяхъ, лакей шелъ подлѣ оной съ епанчею и конюхъ. Съ нѣкоторою же уступкою по правой сторонѣ ѣхалъ лейбъ-гвардіи Измайловскаго полка сержантъ Цагель, а за нимъ лейбъ-гусарскаго эскадрона вахмистръ Дмитріевъ, который везъ подарки, завернутые въ зеленой тафтѣ, а по лѣвой сторонѣ посланника ѣхалъ студентъ Равичъ.
19) Вслѣдъ за посланникомъ: сынъ его, при немъ два чегодаря въ бѣлыхъ платьяхъ и 1-й драгоманъ Пизаній.
20) Подполковникъ Тиръ и Новосербскаго гусарскаго полка секундъ-маіоръ Аболдуевъ.
21) Архимандритъ Козьма и іеромонахъ Леонтій.
22) Докторъ Беневеній и туринскій докторъ.
23) Купцы: Джамесъ, Отто, Годде, Хамарта, Маркеловъ, Селиверстовъ, Заимъ, Лаврентьевъ, Аббате и шведскій профессоръ Норбергъ.
Пріѣхавъ къ Портѣ на другой дворъ, вся свита, не доѣзжая крыльца, сошла съ лошадей, а посланникъ подъѣхалъ къ самому крыльцу и взошедъ на верхъ, тамо принятъ былъ драгоманомъ Порты, чего ни для кого изъ иностранныхъ министровъ, ниже для пословъ и ни въ какое обыкновенное время не дѣлаетъ, который его провожалъ наверхъ внутренней лѣстницы, гдѣ тесрифаджи принявъ, проводилъ его безъ остановки въ опредѣленномъ для отдохновенія покоѣ до аудіенцъ-залы, откуда съ посланникова дозволенія ходилъ докладывать визирю; посланникъ же съ драгоманомъ Порты, въ предшествіи титулярнаго совѣтника Северина съ ратификаціею, предъ которымъ отъ самаго нижняго крыльца подполковникъ Тиръ несъ открыто подарки, назначенные для новорожденнаго султанскаго сына Сулеймана, состоявшіе въ брилліантовомъ егретѣ и полумѣхѣ черной завойчатой лисицы. Вшедъ въ аудіенцъ-залу, посланникъ остановился у поставленнаго для него табурета, дожидаясь стоя визирскаго пришествія, который дѣйствительно въ непродолжительное время изъ внутреннихъ своихъ покоевъ вышелъ и поравнявшись съ посланникомъ, сдѣлавъ ему комплиментъ по турецкому обычаю, сѣлъ ва обыкновенномъ своемъ мѣстѣ, имѣя стоящихъ по правую свою сторону, исключая рейсъ-эфендія и чаушъ-баши, мектупчія, буюкъ и кючюкъ-тескереджія, а по лѣвую — кегая-бея, мугзуръ-агу и другихъ чиновниковъ Порты, которые, равно какъ и визирь, не имѣли на головахъ большихъ парадныхъ своихъ чалмовъ и по причинѣ лѣтняго времени не въ шубахъ, но въ фереджеяхъ изъ ангорскаго шаля. Причемъ и посланникъ также сѣлъ на свой табуретъ, имѣя по правую сторону драгомана Порты, а по лѣвую титулярнаго совѣтника Северина съ ратификаціею, держа ее на рукахъ, подлѣ котораго стоялъ подполковникъ Тиръ съ вышереченными открытыми подарками, а предъ нимъ посланниковъ сынъ.
Соглашенось было, что по прокричаніи обыкновеннаго у турокъ поздравленія и прежде посланничьей рѣчи поднесены ему были сласти съ кофеемъ, что и исполнено такимъ образомъ, что и визирю завсегда прежде посланника въ золотыхъ, а ему въ серебряныхъ сосудахъ оное [292] подавали и посланникъ потомъ сидя началъ говорить свою рѣчь на французскомъ языкѣ нижеслѣдующаго содержанія:
«Всепресвѣтлѣйшая, державнѣйшая, великая государыня императрица и самодержица всероссійская, моя всемилостивѣйшая государыня, удостоя своей всевысочайшей апробаціи все то, что я негоцировалъ и заключилъ съ оттоманскимъ полномочнымъ, для вящшаго утвержденія дружбы и добраго согласія между обѣими высокими Имперіями, соизволила прислать свою императорскую ратификацію на подписанную и размѣненную съ обѣихъ сторонъ 10-го числа прошлаго марта изъяснительную конвенцію. И какъ при семъ случаѣ воспослѣдовало благополучное рожденіе султана Солимана (Сулеймана), такъ ея императорское величество, моя всеавгустѣйшая и всемилостивѣйшая государыня, поздравляя съ тѣмъ его величество султана, уповаетъ, что онъ соизволитъ принять опытомъ отличнаго вниманія къ его собственной особѣ присланные отъ ея императорскаго величества для новорожденнаго принца подарки.
«Причемъ имѣю еще засвидѣтельствовать собственно вашему сіятельству, что мой веевысочайшій дворъ съ особливымъ удовольствіемъ видитъ верховное управленіе дѣлъ здѣшней Имперіи въ рукахъ такого министра, который почитаетъ миръ и доброе согласіе съ сосѣдними державами наиглавнѣйшимъ благополучіемъ своего отечества.
«Будучи наполненъ равными тому чувствами, я молю Всемогущаго Бога, чтобъ благословилъ и вѣчно непоколебимымъ оставилъ утвержденіе дружбы и добраго согласія между обѣими высокими Имперіями Всероссійскою и Оттоманскою, нынѣ освящаемое размѣномъ высочайшихъ ратификацій обоюдныхъ всеавгустѣшихъ монарховъ, а ваше сіятельство прошу продолжать мнѣ дружбу и довѣренность свою и благоугодно принять мое поздравленіе съ счастливымъ окончаніемъ вашихъ трудовъ, кои навсегда должны присвоить вамъ высочайшую монарха вашего довѣренность, а согражданъ вашихъ признаніе».
По окончаніи рѣчи, которую драгоманъ Порты перевелъ визирю, оный отвѣчалъ въ нижеслѣдующихъ терминахъ, которые посланнику онымъ же драгоманомъ пересказаны.
«Его величество всепресвѣтлѣйшій и державнѣйшій императоръ, нашъ всемилостивѣйшій государь, такожде милостиво апробуя новыя конвенціи, пребываетъ въ несумнѣнномъ надѣяніи, что настоящій миръ навсегда прочнымъ и твердымъ останется.
«Его сіятельство признаетъ особливымъ Божіимъ къ себѣ призрѣніемъ, что на него палъ жребій быть инструментомъ сего благополучнаго дѣла.
«Впрочемъ г. посланникъ можетъ быть увѣренъ, что какъ его сіятельство, такъ и всепресвѣтлѣйшій его монархъ съ удовольствіемъ принимаютъ поздравленіе по случаю рожденія принца султана Сулеймана, такъ и подарки, подносимые сему новорожденному принцу».
Послѣ сего посланниковъ сынъ, подойдя съ взятыми отъ подполковника Тира подарками, сдѣлалъ визирю на турецкомъ языкѣ слѣдующій комплиментъ:
«Господь да продолжитъ настоящую дружбу и союзъ между обѣими высочайшими Имперіями. Аминь. Дѣтскія молитвы пріятны Богу». [293]
А потомъ положилъ подарки на софу на лѣвой визирской сторонѣ, къ которымъ приложилъ по совѣту и предварительному условію съ рейсъ-эфендіемъ прошеніе къ визирю объ освобожденіи изъ тюрьмы содержащихся въ адмиралтействѣ разныхъ націй увѣчныхъ невольниковъ числомъ до 14-ти, да 3-хъ здоровыхъ.
Затѣмъ поднесли какъ визирю, такъ и посланнику, шербетъ и розовую воду съ куреньемъ, а оконча сію церемонію, чаушъ-баша съ золотою тростью подошелъ къ визирю, который, вставъ съ своего мѣста, вынулъ изъ-за пазухи султанскую печать, поцѣловавъ оную, принесъ ко лбу, а потомъ отдалъ чаушъ-башѣ для отнесенія въ другой покой къ рейсъ-эфендію для запечатанія султанской ратификаціи, причемъ находящееся въ залѣ множество турокъ двоекратно прокричало поздравленіе султану. Нѣсколько спустя, чаушъ-баша принесъ обратно къ визирю султанскую печать, держа ее подлѣ своей чалмы, такъ какъ и туда идучи; визирь, стоя, положилъ оную опять за пазуху, а потомъ чрезъ короткое время въ предслѣдованіи чаушъ-баши, который идучи стучалъ своею тростью, принесъ рейсъ-эфенди ратификацію и отдалъ визирю, который принявъ стоя вручилъ султанскую посланнику, а отъ него принялъ присланную отъ высочайшаго двора, причемъ такожь прокричали турки поздравленіе султану.
Исполня такую размѣну взаимныхъ торжественныхъ ратификацій, визирь, поздравя посланника съ благополучнымъ окончаніемь всѣхъ недоразумѣній, бывшихъ между обѣими высокими Имперіями, изъявлялъ свое удовольствіе, что посланникъ употребленъ былъ къ полюбовному оныхъ вершенію, на что посланникъ съ своей стороны, принеся ему благодарность съ учтивствомъ и ласковостью, продолжалъ съ нимъ разговоръ о постороннихъ вещахъ, а между тѣмъ тесрифаджи-эфенди, церемоніймейстеръ надѣлъ на него соболью шубу, покрытую желтымъ сукномъ и положилъ ему за пазуху два платка. Потомъ надѣли кафтанъ на посланникова мигмандаря, а послѣ того на драгомана Порты, посланникова сына, титулярнаго совѣтника Северина и перваго драгомана Пизанія, подполковника Тира и маіора Аболдуева горностаевыя шубы съ камлотовыми покрышками и сверхъ того посланникову сыну, Северину и Пизанію даны по 2 платка; на прочихъ же драгомановъ и офицеровъ надѣли керекеи, а именно: на ассессора Мельникова, на переводчика Круту, Дандрія и Палладоклиса, на актуаріуса Яковлева, на архимандрита Козьму и на іеромонаха Леонтія, на лейбъ-гвардіи измайловскаго полка сержанта Цагеля и на прапорщиковъ Лампра Николаева и Мольенинова, всего 10 керекеевъ; свитѣ же роздано было 58 кафтановъ. Какъ скоро сія раздача кафтановъ кончилась, то посланникъ простился съ визиремъ, изъявя ему свою благодарность за ласковый его пріемъ и, пошедъ отъ него, препровожденъ былъ до самаго крыльца точно такимъ же образомъ, какъ и при встрѣчѣ, а на крыльцѣ, простясь съ драгоманомъ Порты, возвратился до визирской пристани тѣмъ же самымъ порядкомъ кромѣ чаушъ-баши, который при Портѣ остался, а другіе всѣ провожали посланника до реченной пристани, гдѣ визирскій шталмейстеръ объявилъ ему, что лошадь, на которой онъ обратно ѣхалъ, [294] даруется ему отъ визиря со всѣмъ своимъ богатымъ уборомъ. На что посланникъ поручилъ его благодарить и въ провожаніи мигмандаря съ чорбаджіемъ и караульною ортою и свитою своею переѣхалъ каналъ на тѣхъ же самыхъ судахъ, на которыхъ и туда ѣхалъ, и возвратясь въ свой домъ, угостилъ мигмандаря и чорбаджія по турецкому обыкновенію и съ пристойнымъ благодареніемъ и подарками отпустилъ отъ себя.
Всей бытности посланника у визиря продолжалось съ небольшимъ часъ, а всей церемоніи около 3-хъ часовъ. По выходѣ посланниковомъ отъ визиря, надѣты были собольи шубы на рейсъ-эфендія и бейликчи-эфендія, а на дѣтей драгомана Порты горностаевыя.
На завтра размѣна ратификацій, а именно: 25-го іюня посыланъ къ Портѣ вмѣстѣ съ 1-мъ драгоманомъ Пизаніемъ подполковникъ Тиръ съ подарками, присланными отъ всевысочайшаго двора, а именно:
1) Верховному визирю богатые, брилліантами украшенные, часы съ такою же цѣпочкою; мѣхъ черной лисицы, мѣхъ соболій и одинъ сорокъ соболей.
2) Рейсъ-эфендію брилліантовый перстень, мѣхъ соболій и полсорока соболей.
3) Кегаѣ-бею мѣхъ соболій, полсорока соболей и горностаевый мѣхъ.
4) Бейликчи-эфендію брилліантовая табакерка, тожъ и
5) Драгоману Порты.
Три первоначальные министры Порты приняли подполковника Тира каждый въ своемъ обыкновенномъ мѣстѣ и угощали его кофеемъ и прочимъ по здѣшнему обыкновенію съ тою разницею, что у визиря не былъ посаженъ, однако же принятъ у всѣхъ трехъ со всевозможною учтивостью. Визирь подарилъ ему 3,000, а посланнымъ съ нимъ ливрейнымъ служителямъ 150 левковъ. Рейсъ-эфенди съ кегая-беемъ чрезъ нѣсколько дней посредствомъ драгомана Порты прислали къ нему 8 кусковъ здѣшней парчи, каждый кусокъ по 5 арш. и 100 левковъ деньгами бывшимъ съ нимъ служителямъ.
Бейликчи-эфендію и драгоману Порты назначенные для нихъ подарки вручены чрезъ драгомана Пизанія. А муфтію посредствомъ самого рейсъ-эфендія назначенный для него брилліантовый набалдашникъ.
10-го числа іюля, по предварительному сношенію, драгоманъ Порты, церемоніально пріѣхавъ къ г. посланнику съ пристойнымъ привѣтствіемъ отъ верховнаго визиря, вручилъ ему присланные отъ онаго перваго турецкаго министра слѣдующіе подарки, а именно:
Для самого посланника золотую табакерку, осыпанную отчасти брилліантовыми, а отчасти розовыми каменьями, да 3 большіе мѣшка левантскаго обыкновеннаго и 30 фунтовъ сухимъ путемъ изъ Мокки сюда привезеннаго кофе; а для его супруги эгретъ изъ розовыхъ каменьевъ въ золотой оправѣ. По чинимой при Портѣ оцѣнкѣ, табакерка стоитъ 5,000, кофе 1,090, а эгретъ 11,000, итакъ всего на 17,090 левковъ, что все посланникъ, принявъ съ изъявленіемъ должной благодарности, отпустилъ драгомана съ подаркомъ отъ себя въ 600 левковъ, и на завтра того посылалъ драгомана Пизанія къ Портѣ для подтвержденія изъявленія [295] визирю своей благодарности за оные подарки, что визирь принялъ съ особливымъ удовольствіемъ. А рейсъ-эфенди при томъ случаѣ предупредилъ посланника, что Порта приготовляетъ взаимные отъ себя подарки для его императорскаго высочества великаго князя, для его сіятельства дѣйствительнаго тайнаго совѣтника графа Н. И. Панина и для его сіятельства генералъ-фельдмаршала графа П. А. Румянцова-Задунайскаго.
11-го числа вышереченный драгоманъ Порты такимъ же образомъ и французскому послу отъ визиря вручилъ для него золотую табакерку, осыпанную розовыми каменьями въ 3,000 левковъ по чинимой при Портѣ оцѣнкѣ, да 10,000 левковъ наличными деньгами, а для его супруги эгретъ изъ розовыхъ каменьевъ[1] въ 4,000, всего же на 17,000 левковъ[2].