V. Земля!
[100]
Понедѣльникъ 9 іюня. Вчера вѣтеръ продолжалъ дуть NW и WNW. Хотя днемъ была пасмурная погода, все же удалось взять высоту солнца: широта получилась 80°52′ и долгота 40°20′, но въ послѣдней я не увѣренъ попрежнему. Вечеромъ, около 9 часовъ, я по обыкновенію забрался на высокій ропакъ посмотрѣть на горизонтъ. Кромѣ обычныхъ острововъ, которые мы много разъ видѣли кругомъ и которые въ концѣ концовъ оказывались торосами или облаками, на этотъ разъ я увидѣлъ на SO отъ себя, при хорошемъ горизонтѣ что-то такое, отъ чего я въ волненіи долженъ былъ присѣсть на ропакъ и поспѣшно начать протирать и бинокль и глаза. Это была рѣзкая серебристо матовая полоска, немного выпуклая вверхъ, идущая отъ самаго горизонта и влѣво постепенно теряющаяся. Самый «носокъ» ея, прилегающій къ горизонту, особенно рѣзко и правильно выдѣлялся на фонѣ голубого неба. Цвѣта онъ былъ точно такого же, какого бываетъ луна днемъ и даже похоже было, какъ будто изъ-за горизонта чуть показалась луна, но почему-то лѣвая половина сегмента этой луны постепенно тускнѣла и исчезала въ то время, какъ правая половина по мѣрѣ приближенія къ горизонту становилась рѣзче. Эта свѣтло-матовая правильная полоска была похожа на аккуратный нѣжно-бѣлый мазокъ тонкой кистью по голубому полю. Пожалуй нѣчто похожее я видѣлъ и 5 іюня почти въ томъ же направленіи, только тогда я ихъ называлъ облачками, ихъ было два и они были не такъ ясно видны. Но [101] тогда и горизонтъ былъ хуже. Ночью я разъ пять выходилъ посмотрѣть въ бинокль и каждый разъ находилъ этотъ кусочекъ луны на своемъ мѣстѣ; иногда онъ былъ яснѣе, иногда слабѣе виденъ, но главнѣйшіе признаки, т. е. цвѣтъ и форма, оставались тѣ-же.
Я удивляюсь, какъ никто изъ моихъ спутниковъ ничего не видитъ. Какого труда стоитъ мнѣ сдержать себя, не вбѣжать въ палатку, не закричать во весь голосъ: что же вы сидите чучелами, что вы спите, развѣ не видите, что мы почти у цѣли, что насъ подноситъ къ землѣ? Мнѣ хочется растормошить своихъ спутниковъ, хочется говорить и говорить о землѣ, такъ какъ я увѣренъ теперь, что это земля. Но я почему-то сдерживаю себя, ухмыляюсь и думаю: нѣтъ, дорогіе мои, увидайте сами! Но спутники мои не замѣчаютъ земли, не замѣчаютъ и моего волненія. Я и преміей, назначенной за увидѣнную землю не могу заинтересовать ихъ. Постарому большинство ихъ апатичны, малоподвижны и вмѣсто наблюденій за горизонтомъ предпочитаютъ или спать, или забравшись съ ногами въ малицы заниматься охотой за «бекасами».
Утромъ погода была на рѣдкость хорошая. Земля была видна еще яснѣе. Мнѣ припоминается, что Нансенъ описываетъ видѣнную имъ отдаленную землю, кажется Кронпринца Рудольфа, въ видѣ матоваго щита, лежащаго выпуклостью вверхъ. Но вѣдь наша земля именно такой же матовый щитъ, лежащій выпуклостью вверхъ, только видна одна правая половина его: но это зависитъ отъ направленія, съ котораго мы видимъ землю и отъ освѣщенія.
Но какъ не похожа эта земля на то, что я ожидалъ увидѣть, разсматривая горизонтъ почти два мѣсяца.
Эта земля какая-то сказочная, фантастическая, почти такая же далекая отъ дѣйствительности, какъ картина. Ея странный ненатуральный, лунный цвѣтъ, правильная, какъ по лекалу очерченная форма, совершенно не даютъ понятія объ разстояніи, какое отдѣляетъ насъ отъ этой земли.
Утромъ, при очень хорошей погодѣ, кромѣ замѣченной вчера земли, которая, повидимому, не очень высока, лѣвѣе ея, на О, были видны еще нѣсколько отдѣльныхъ вершинъ. Эти были гораздо дальше, но и много выше первой земли. Они были уже не ледники, а высокіе гористые острова, синевато-темнаго цвѣта. Вершины ихъ временами закрывались туманомъ, очертанія были неопредѣленны и должно быть благодаря струящемуся влажному воздуху [102] казалось, что эти очертанія вершинъ колеблются. Но въ общемъ они не мѣняли своей формы.
До этихъ гористыхъ острововъ должно-быть очень далеко и если мы ихъ видимъ, то только потому, что слишкомъ хороша сегодня погода и слишкомъ они высоки.
Мѣстами между вершинами чуть были замѣтны ледники, но только потому, что они рисовались на фонѣ темныхъ горъ. Сравнивая эти отдаленные ледники съ ледникомъ, замѣченнымъ вчера, становится ясно, насколько онъ ближе къ намъ. Но сколько же миль можетъ быть до этой ближайшей земли? Трудно, почти невозможно сказать. Глазъ не привыкъ опредѣлять разстоянія до такихъ «лунныхъ» острововъ. Я скорѣе опредѣлилъ бы разстояніе до тѣхъ дальнихъ гористыхъ острововъ, ну что-нибудь около 50 или 60 миль. Но до этого ближайшаго, право, не могу опредѣлить.
Иногда, когда я представлю его себѣ мысленно не высокимъ, сажени 4 надъ уровнемъ моря, гладкимъ какъ катокъ, тогда онъ кажется мнѣ совсѣмъ не далеко, миль 5—6. Но сейчасъ же мнѣ покажется очень ужъ неестественной его гладкая ледяная поверхность; мнѣ представляется, что онъ гораздо выше, что изъ-за горизонта мнѣ видна только самая выпуклость его, кажущаяся такой идеально ровной только благодаря большому разстоянію и тогда я готовъ дать до этого «луннаго острова» и всѣ 25—30 миль. Но во всякомъ случаѣ мы сейчасъ ближе къ землѣ, чѣмъ были когда-либо почти за два года. Слава Тебѣ, Господи! Но вопросъ, какъ мы будемъ добираться до этой земли. Какъ бы это трудно ни было, а добираться все же надо.
Сегодня я взялъ хорошую полуденную высоту солнца и получилъ широту, какъ и вчера 80°52′. Вѣтеръ сегодня S. Должно быть благодаря ему наше движеніе на югъ пріостановилось. Сейчасъ четвертый часъ дня. Мы пообѣдали и укладываемся, такъ какъ немедленно пойдемъ къ землѣ. Я взялъ еще высоты солнца и, проложивъ Сомнерову линію, получилъ незначительную, около 2 миль, подвижку на О противъ вчерашней точки. Несмотря на S вѣтеръ, мы приближаемся къ острову, что видно и по вытравленному линю. Здѣсь есть приливное и отливное теченія. Глетчеръ сейчасъ виденъ яснѣе, чѣмъ вчера: ослѣпительно бѣла и ровна его поверхность.
(10 ч. вечера). Шли мы сегодня до девяти часовъ и прошли версты 3—4. На общемъ совѣтѣ рѣшено не ставить палатки, пока не доберемся до острова. Это мы хотимъ дѣлать для того, [103] чтобы меньше терять времени на сборы и чтобы меньше спать. Не знаю только, выдержимъ ли мы свой характеръ и выполнимъ ли свое доброе намѣреніе. Полыньи такъ быстро разводятся, что черезъ нѣкоторыя успѣвали перетащить только одинъ или два каяка, а третій уже приходилось спускать въ воду вмѣстѣ съ нартами и грузомъ на верху и на лямкахъ перетаскивать на другую сторону. Много «выстаетъ» тюленей даже въ маленькихъ «разводьяхъ», много летаетъ нырковъ и всѣ летятъ или къ острову или отъ него. Перешли совершенно свѣжій медвѣжій слѣдъ и нѣсколько болѣе старыхъ. Все это очень подбадриваетъ насъ и придаетъ совершенно новый характеръ нашему путешествію. Теперь вѣдь мы идемъ къ землѣ и землѣ уже видимой. Вчера удалось убить тюленя и трехъ нырковъ, которыхъ сегодня и ѣли. Попробовали сдѣлать силокъ для ловли изводящихъ насъ бѣлыхъ чаекъ, но изъ этихъ истеричекъ ни одна не соблаговолила засунуть свою лапу въ петлю. Сейчасъ мы ночуемъ почти подъ открытымъ небомъ, только положивъ на ледъ лыжи и сдѣлавъ навѣсъ изъ парусовъ.
Вторникъ 10 іюня. Вечеръ. Сидимъ въ палаткѣ, хотя до острова не только не дошли, но по всей вѣроятности даже стали дальше отъ него, чѣмъ были вчера. Благими намѣреніями адъ вымощенъ... Погода туманная, временами идетъ мокрый снѣгъ, иногда переходящій въ мелкій дождь. Вѣтеръ съ утра S. Снялись въ 8 ч. утра и до 3 ч. дня прошли не болѣе 2—3 верстъ. Снѣгъ мокрый, липкій; «не дорога, а клей» говорятъ мои спутники. Про переправы и вспоминать непріятно: ни пѣшкомъ, ни вплавь. Перемокли, измучились и рѣшили ставить палатку, обѣдать. Убили тюленя, отъ котораго собрали двѣ миски крови и изъ этой крови и нырковъ сдѣлали очень хорошую похлебку.
Когда мы варимъ чай или похлебку, то обыкновенно шутить не любимъ. Варить, такъ варить, говоримъ мы, и закатываемъ и чаю, и похлебки по полнешенькому ведру, вплоть до краевъ. А ведро у насъ большое, въ формѣ усѣченнаго конуса. Остатковъ отъ этихъ порцій обыкновенно не бываетъ. Сегодня утромъ мы съѣли ведро похлебки и вынили ведро чаю; въ обѣдъ съѣли ведро похлебки и выпили ведро чаю и сейчасъ на ужинъ мы съѣли больше, чѣмъ по фунту мяса и дожидаемся съ нетерпѣніемъ, когда вскипитъ наше ведро чаю. Мы бы, пожалуй, не прочь и сейчасъ сварить и съѣсть ведро похлебки, но мы стѣсняемся: надо «экономить»... Кромѣ перечисленныхъ порцій пищи каждый изъ насъ [104] ежедневно получаетъ по фунту сухарей. Аппетиты у насъ не волчьи, а много больше, это что-то ненормальное, болѣзненное.
Въ мрачныя минуты намъ приходитъ въ голову примѣта, что такая необычайная жадность, какъ у насъ теперь, обыкновенно бываетъ передъ сильной голодовкой. Упаси насъ, Господи, отъ этого!
Но несмотря на то, что пищей мы теперь не обижены, какъ это видно изъ указанныхъ порцій, вчера была обнаружена пропажа 7 фунтовъ сухарей. Замѣтить такую пропажу у насъ не трудно, такъ какъ всѣ сухари зашиты въ одинаковые 20-ти фунтовые мѣшки. Такого мѣшка намъ хватаетъ на два дня. Подобныя пропажи, но въ меньшемъ размѣрѣ, я замѣчалъ и раньше и надо ли говорить какъ онѣ меня огорчаютъ, даже раздражаютъ. Объявилъ, что за пропажу будутъ отвѣчать всѣ, такъ какъ я буду принужденъ уменьшить порціи.
Но если я кого-нибудь поймаю на мѣстѣ преступленія, то собственноручно застрѣлю негодяя, рѣшившагося воровать у своихъ товарищей, находящихся и безъ того въ тяжеломъ положеніи. Какъ ни горько, но долженъ сознаться, что есть у меня въ партіи три или четыре человѣка, съ которыми мнѣ ничего не хотѣлось бы имѣть общаго. Не стоитъ говорить про это: теперь бы только скорѣе добраться до берега.
Съ какимъ страстнымъ нетерпѣніемъ мнѣ хочется попасть на этотъ островъ. На немъ окончится нашъ двухгодовой дрейфъ со льдомъ, вмѣстѣ съ тѣмъ окончится наша постоянная зависимость отъ вѣтровъ, теченій и полыней. Мы уже будемъ сами располагать своимъ движеніемъ впередъ. Возможно, что тамъ мы найдемъ свободную полосу воды у берега, по которой быстро поплывемъ куда намъ надо. Тамъ мы увидимъ массу птицъ, моржей и можетъ быть и медвѣдей. На островѣ мы собираемся устроить себѣ хорошую «баню». Шутка ли сказать, мы за два мѣсяца своего пребыванія на льду ни разу не мылись и, конечно, имѣемъ ужасный видъ. Сначала я какъ-то не обращалъ вниманія на это, но одинъ разъ, беря высоту солнца, я въ большомъ зеркалѣ секстана случайно увидалъ свою физіономію и прямо испугался. Какая-то черная, блестящая, какъ шагрень, пленка лупилась на моей физіономіи и отставала цѣлыми пластами. Я думалъ, что это только копоть, но потомъ убѣдился, что грязь лупится вмѣстѣ съ тонкой пленкой кожи. Таковы были всѣ мы. Когда же мы стали сдирать эту пленку, отстававшую только мѣстами, то стали похожи на [105] татуированныхъ. Про ту единственную пару бѣлья, которая была на насъ, про брюки, теплыя вязаныя рубашки и пиджаки, и говорить нечего. Они только вполнѣ соотвѣтствовали тому тѣлу, которое покрывали. Вся наша одежда сплошь кишѣла «бекасами», т. е. насѣкомыми, и я думаю, что вязаная рубашка по ровному мѣсту могла бы далеко уползти самостоятельно.
Въ палаткѣ частенько можно наблюдать картину, какъ всѣ сидятъ въ кружокъ и изрѣдка перекидываясь отрывистыми фразами, съ самымъ глубокомысленнымъ видомъ заняты «охотой за бекасами». Страшно сосредоточенный видъ... Охота эта преимущественно происходитъ по вечерамъ и потому называется «вечерними занятіями». Не мылись мы по разнымъ причинамъ: во-первыхъ, не было мыла, во-вторыхъ, не было воды, часто даже для питья, не говоря уже про умываніе или стирку, а въ третьихъ, было холодно. Нѣкоторые же даже просто дали «обѣтъ» не мыться, пока не дойдемъ до берега. А кто же могъ предполагать, что мы увидимъ этотъ берегъ только черезъ два мѣсяца. Не мудрено, что всѣ частенько чувствовали потребность поохотиться, а совмѣстное спанье въ малицахъ, конечно, способствовало равномѣрному распредѣленію «дичи». «Охота» эта удивительно всѣхъ объединяла и всѣ споры въ это время обыкновенно прекращались. Но довольно этой темы.
Послѣ обѣда я съ тремя человѣками пошелъ на развѣдку. Картина намъ представилась, сравнительно, благопріятная. За четырьмя полыньями, черезъ которыя намъ предстоитъ завтра переправиться, пойдетъ дорога лучше. Совершенно особенный ледъ: ропаки на немъ черные, грязные съ приставшими кусками водорослей, песку и даже камней. Нѣсколько камешковъ, водорослей и двѣ маленькія палочки мы даже захватили съ собой, какъ первые дары земли, какъ масляничную вѣтвь. Снѣгъ на этомъ льду уже сильно разъѣденъ и стаялъ; дорога сравнительно хорошая. Видали много совершенно свѣжихъ медвѣжьихъ слѣдовъ. А погода по прежнему сырая, туманная. Идетъ мокрый снѣгъ, почти дождь. Вѣтеръ S.
Среда 11 іюня. Сегодня сдѣлали хорошій переходъ верстъ 6. Стоимъ сейчасъ, вечеромъ, на льдинѣ, опять окруженной полыньями и мелко битымъ льдомъ. Утромъ вѣтеръ былъ слабый NO, но къ вечеру перешелъ къ N и покрѣпчалъ. Горизонтъ немного очистился и можно было видѣть нашъ островъ-глетчеръ, хотя и плохо. Не могу разобрать, три ли отдѣльныхъ небольшихъ острова передъ нами или это одинъ большой, но съ тремя выпуклыми ледниками. Ближайшій ледникъ отъ насъ сейчасъ на S; повидимому, насъ [106] со льдомъ подало теченіемъ немного на О, такъ какъ увидали мы этотъ островъ, или, вѣрнѣе, западную оконечность его, на SO. Разстояніе до него, какъ и раньше, опредѣлить не могу; очень необычайная странная форма и обманчивый цвѣтъ, положительно, не даютъ понятія объ разстояніи. Убили маленькаго тюленя и нырка. Опять болятъ глаза. Никогда, кажется, мои глаза не привыкнутъ къ этому свѣту, хотя казалось бы пора привыкнуть.
Четвергъ 12 іюня. Тяжелый день. Во-первыхъ, у семи человѣкъ, а въ томъ числѣ и у меня, продолжаютъ болѣть глаза и болятъ такъ, какъ никогда. Во-вторыхъ, за день ушли мы не болѣе двухъ верстъ. Все время переправы черезъ полыньи, забитыя мелкобитымъ льдомъ и «шугой». Приходится каяки, вмѣстѣ съ нартами и грузомъ, спихивать въ эту кашу, самому садиться верхомъ на грузъ и, расталкивая ледъ весломъ, перебираться черезъ полынью. Такія тяжелыя переправы попадаются на каждомъ шагу. Во время одной изъ переправъ случилось несчастье, иначе я не могу назвать потопленіе одной изъ двухъ имѣющихся у насъ винтовокъ «Ремингтонъ». Утопилъ Луняевъ съ помощью Смиренникова. Это разгильдяйство, нерасторопность, страшно возмутили меня. Къ стыду своему долженъ признаться, что не могъ сдержать себя и на этотъ разъ кой кому попало порядочно. Кто войдетъ въ мое положеніе, тотъ не осудитъ меня. Это уже второе ружье, утопленное моими разгильдяями за время нашего пути по льду. Осталась только одна винтовка такая же, для которой у насъ еще много патроновъ. [107] Маленькую магазинку считать нечего, такъ какъ для нея не болѣе 80 патроновъ осталось. Остаться же въ нашемъ положеніи безъ винтовки, врядъ ли захотѣлъ бы здравомыслящій человѣкъ. Кромѣ упомянутыхъ двухъ оставшихся винтовокъ, мы имѣемъ еще дробовку-двухстволку, но эту нельзя назвать серьезнымъ ружьемъ тамъ, гдѣ изъ-за каждаго ропака можно ожидать увидѣть медвѣдя. Сегодня ясная солнечная погода, при слабомъ N вѣтрѣ. Пробовалъ опредѣлиться, но изъ этого ничего не вышло: вмѣсто солнца вижу какое-то расплывшееся пятно, а горизонта и совсѣмъ не вижу. Охъ эти глаза! Они заставляютъ меня бездѣятельно сидѣть въ то время, когда нужно идти и идти впередъ. Островъ, по словамъ наиболѣе зоркихъ, сегодня виденъ очень хорошо, но я ничего не могу разобрать. Часовъ въ 5 Губановъ съ Максимовымъ ходили на лыжахъ на развѣдку верстъ за 6. Съ того мѣста докуда они дошли, по словамъ Губанова, на островѣ даже можно разобрать нѣкоторыя подробности. Сегодня, когда мы переправились черезъ полынью, мимо насъ пролетѣли два раза гаги. Это ужъ много лучше чаекъ и нырковъ. Летѣли онѣ отъ острова. Вообще всѣ птицы летятъ по этому направленію и это даетъ мнѣ право надѣяться, что и видимый нами островъ не такой ужъ мертвый и пустынный, какъ онъ кажется. Тюленей сегодня не видно. Запасъ этого мяса вышелъ весь и сегодня на обѣдъ было роздано сваренное раньше медвѣжье мясо. На ужинъ же варили похлебку изъ сушенаго медвѣжьяго мяса. Ѣсть можно, но когда похлебка эта остынетъ, то она имѣетъ непріятный запахъ и привкусъ. Сахаръ у насъ вышелъ весь уже нѣсколько дней тому назадъ. Теперь мы пьемъ чай съ ржаными сухарями и находимъ, что если и дальше будетъ такъ продолжаться, то было бы недурно. Но увы, запасы и чаю и сухарей у насъ быстро уменьшаются. Чаю осталось только на нѣсколько дней. Идти приходится теперь такъ: съ высокаго тороса сначала намѣчаешь путь, выбирая мѣста, гдѣ возможно или перейти, или переплыть, и стараешься выбирать льдины по возможности большія. Часто приходится, перебросивъ на другую сторону канала длинную лямку, самимъ переходить по зыбкому мелкому льду на лыжахъ и, перейдя каналъ, перетягивать черезъ него каяки на лямкахъ. При этомъ каяки кренятся, застреваютъ въ кашѣ и большого труда стоитъ ихъ вытянуть на ледъ. Поминутно то тотъ, то другой проваливаются, но, выливъ изъ сапогъ воду, сейчасъ же принимаются за прерванное дѣло. А островъ почти такъ же далеко, какъ былъ и раньше. [108]
Пятница 13 іюня. Вѣтеръ SSW. Снялись въ 8 ч. утра и шли до 6 ч. 30 м. вечера съ часовой остановкой на обѣдъ. Прошли за день верстъ 8. На этотъ разъ попадаются большія льдины, покрытыя глубокимъ снѣгомъ. Подъ снѣгомъ много воды, по прежнему морской. Провизіи становится маловато. Вчера я писалъ, что чаю остается на нѣсколько дней, а между тѣмъ сегодня вечеромъ пришлось высыпать въ ведро послѣднюю заварку. Утромъ завтракали только чаемъ съ сухарями, обѣдъ состоялъ изъ сухарей и теплой воды, разбавленной консервированнымъ молокомъ, но къ ужину удалось убить трехъ нырковъ, изъ которыхъ и сварили похлебку, прибавивъ въ ведро немного бульону Скорикова. Часть этой похлебки оставили на завтра. Въ одной полыньѣ «выставали» тюлени, но убить не удалось ни одного.
Во время переправы черезъ полынью мы были напуганы внезапно высоко выскочившимъ изъ воды большимъ «зайцемъ»[1]. Онъ должно быть въ свою очередь испугался спущенныхъ на воду каяковъ. Къ вечеру «зрячіе» увидали островъ, такъ какъ горизонтъ немного прояснился. На этотъ разъ онъ былъ уже опять на SO. Ледъ, повидимому, носитъ взадъ и впередъ около острова приливомъ и отливомъ. Вотъ причина такой массы мелко битаго льда въ полыньяхъ. Воображаю, сколько этой гадости, этой каши, ближе къ острову! Губановъ все увѣряетъ меня, что островъ виденъ лучше, но я этого не замѣчаю. Къ вечеру SSW вѣтеръ посвѣжѣлъ и пошелъ не то градъ, не то крупа.
Суббота 14 іюня. Вѣтеръ тотъ же. Погода опять мглистая, холодная. Снялись въ 9 ч. утра и шли до 12 ч. дня, пройдя 4 версты. Выйдя на тонкій ледъ, Кондратъ, шедшій въ переднихъ нартахъ, внезапно провалился въ лунку, сдѣланную тюленемъ и занесенную снѣгомъ. Провалился основательно, запутался въ лямкѣ и его прикрыло нартами. Всѣ бросились на помощь, обрѣзали лямку, оттащили нарты и выволокли Кондрата, промокшаго до нитки и хлебнувшаго даже воды. Пришлось ставить палатку и отогрѣвать утопленника.
Сегодня осталось у насъ сухарей на 10 человѣкъ только 3 пуда. Охота въ послѣднее время становится менѣе удачной, чѣмъ ранѣе. На обѣдъ сегодня были у насъ сухари и горячая вода, въ которой развели послѣднюю баночку консервированнаго молока. На общемъ «совѣтѣ» постановили идти на развѣдку какъ можно дальше и если [109] результатъ развѣдки окажется неблагопріятнымъ, то бросимъ палатку и все, что только возможно и почти съ пустыми каяками пойдемъ быстрѣе. Жаль бросать наше имущество: топоры, гарпуны, палки, запасныя лыжи, теплую одежду и обувь, каждую пустую жестяную банку; конечно, изъ всего этого составляется порядочный грузъ, но въ то же время, какъ все это будетъ намъ нужно, прямо необходимо, если бы намъ пришлось зимовать на этихъ островахъ. А зимовать по всей вѣроятности придется. Пошли на развѣдку. Отойдя на версту отъ стоянки, увидѣли въ полыньѣ «выстающихъ» тюленей. Рѣшили подождать. Опять фортуна улыбнулась намъ въ рѣшающій моментъ. Посидѣвъ немного у полыньи, убили двухъ тюленей и ужинъ былъ у насъ великолѣпный. Всѣ повеселѣли и рѣшили подождать бросать наше имущество. Не судьба!
Понедѣльникъ 16 іюня. Вчера прошли не болѣе 2 верстъ. Въ той полыньѣ, гдѣ убили третьяго дня двухъ тюленей, вчера утромъ убили еще двухъ. Переправились черезъ полынью и рѣшили остановиться вслѣдствіе густого тумана. Въ такую погоду и по такому льду идти прямо опасно. Можно зайти въ такую кашу, что и не выберешься обратно. Пока ставили палатку и разводили огонь, Луняеву удалось въ теченіе часа убить 5 тюленей. Счастливая полынья! Звѣря «выстаетъ» на рѣдкость много. Можно было бы настрѣлять тюленей и гораздо больше, но пока запасъ у насъ и безъ того великъ. Насколько удалось мнѣ разсмотрѣть мѣсто нашей стоянки, мы находимся на небольшой льдинѣ, окруженной со всѣхъ сторонъ мелко битымъ льдомъ. Нигдѣ не видно дороги. Положеніе не важное, и вѣтеръ какъ на зло дуетъ уже нѣсколько дней S и, пожалуй, насъ отжимаетъ отъ острова. Придется подождать пока, благо тюленей много. Можетъ быть вѣтеръ перемѣнится и подожметъ насъ поближе къ острову или хотя сожметъ эту отвратительную кашу изъ мелкобитаго льда. Что дѣлать, что предпринять? Дожидаться ли улучшенія дороги или случайной попутной полыньи, или побросать все и на лыжахъ съ котомками за плечами пойти къ острову? Но невозможно остаться безъ каяковъ. Намъ могутъ попасться пространства чистой воды, черезъ которыя невозможно будетъ перебраться иначе, какъ въ каякахъ. Сдѣлали опытъ: въ одинъ каякъ положили все наше имущество и пробовали тянуть восемь человѣкъ. Опытъ оказался, какъ я и ожидалъ, неудачнымъ; перегруженныя нарты въ этомъ таломъ глубокомъ снѣгу такъ завязаютъ, что восемь человѣкъ тянутъ ихъ съ такимъ же усиліемъ, какъ и трое нартъ, не говоря [110] уже про то, что черезъ день такого пути наши и безъ того поломанныя нарты, окончательно оказались бы негодными. А безъ нартъ пришлось бы бросать и каякъ. Этотъ опытъ окончательно укрѣпилъ меня въ рѣшеніи — изъ оставшихся трехъ каяковъ не бросать ни одного. Лучше будемъ идти медленно, но безъ риска въ одинъ прескверный день очутиться на льдинѣ, окруженной со всѣхъ сторонъ водой и не имѣя возможности переплыть на островъ. Не надо отчаиваться. Понемногу, но настойчиво, мы должны когда нибудь подойти къ острову и подойти со всѣмъ оставшимся необходимымъ имуществомъ. Въ сущности, мы не такъ уже много времени и идемъ; всего только 7 дней, какъ увидѣли островъ и за это время, конечно, подвинулись къ нему порядочно. Раньше его можно было разсмотрѣть только въ бинокль, а теперь, когда туманъ разсѣивается, его видно хорошо и простыми глазами. Нужды нѣтъ, что онъ кажется такимъ неестественнымъ. Должно быть онъ и вблизи такой же. Насколько я помню, Нансенъ послѣ того, какъ увидѣлъ Бѣлую Землю, полмѣсяца еще шелъ до нея. А у него оставались еще собаки, которыя помогали хорошо тянуть. Да и нарты у него были не нашимъ чета. Нѣтъ, что бы мнѣ не напѣвали «лыжники», а каяковъ я не брошу, или, по крайней мѣрѣ, своего каяка не брошу. А если изъ нихъ кто нибудь думаетъ иначе, то я ихъ насильно къ себѣ и къ каякамъ не привязалъ. Такъ я и объявилъ своимъ спутникамъ. Въ 6 ч. вечера мы снялись и пошли впередъ. За два съ половиной часа прошли верстъ пять. Пришлось остановиться, т. к. ледъ опять начало разводить. Остановились на большой старой льдинѣ. На этой льдинѣ нашли первый разъ въ этомъ году совершенно прѣсную воду. Только что успѣли поставить палатку, какъ прибѣжавшій Кондратъ сообщилъ, что за ропаками лежитъ большой моржъ. Взяли винтовки и пошли. Моржъ лежалъ у самой полыньи и временами поднималъ голову, прислушиваясь къ чему-то. Какъ мы осторожно не подкрадывались къ нему, онъ ушелъ въ воду до выстрѣла. Осмотрѣвъ лежбище, мы убѣдились, что здѣсь лежало нѣсколько моржей. Подъ ихъ тушами были большія проталины, сильно запачканныя навозомъ. Появленіе моржей очень обрадовало насъ. Туманъ держится весь день. Опредѣлиться и сегодня не удалось.
Вторникъ 17 іюня. Сегодня замѣчательный день. На меня сегодня свалилась, какъ «на бѣднаго Макара» такая «шишка», отъ которой долго, кажется, я не приду въ себя. Вчера вечеромъ два человѣка, фамиліи ихъ называть не буду, вызвались утромъ, [111] часа въ 4, отправиться на поиски дороги и попросили взять съ собою по обыкновенію на всякій случай сухарей. Это у насъ всегда было принято дѣлать для предосторожности. Утромъ я проснулся въ половинѣ четвертаго и разбудилъ развѣдчиковъ, послѣ чего опять заснулъ. Проснувшись къ завтраку, я узналъ, что развѣдчиковъ еще нѣтъ. Въ 12 час. дня я уже началъ безпокоиться, и мы рѣшили пойти по ихъ слѣдамъ на поиски. Можетъ быть ледъ какъ нибудь переставило и они не могутъ попасть обратно. Когда мы стали собираться на поиски, то обнаружили очень непріятный сюрпризъ: оказалось, что развѣдчики взяли съ собой пару лучшихъ сапогъ Луняева, почти всѣ теплыя вещи, принадлежащія Максимову, мѣшокъ сухарей вѣсомъ въ 23 фунта, двухстволку и всѣ, около 200 штукъ, дробовые патроны. Я бросился къ своему каяку и увидалъ, что они взяли еще дюжину коробокъ спичекъ, бинокль, единственный имѣющійся у насъ, очень полезный, такъ какъ при немъ былъ маленькій компасикъ и запаянную жестяную банку съ почтой и документами всѣхъ насъ. Не забыли «развѣдчики» прихватить и единственные наши карманные часы, принадлежащіе Смиренникову. Однимъ словомъ, наши товарищи снарядились основательно. Взяли они и мои очень хорошія лыжи, оставивъ мнѣ взамѣнъ ихъ ломаныя. Въ общемъ, никто изъ насъ не былъ обиженъ, никто не забытъ. Не могу описать нашего негодованія при этомъ открытіи. Всѣ порывались сейчасъ же бѣжать на лыжахъ въ погоню за ворами и если бы ихъ теперь удалось настигнуть, то безусловно они были бы убиты. Но я остановилъ пылкихъ товарищей по несчастью. Остановилъ не потому, что жалѣлъ ушедшихъ, а потому, что погоня была бы безполезна. За восемь часовъ бѣглецы, по всей вѣроятности, ушли такъ далеко, что догнать ихъ, было бы невозможно, не говоря уже про то, что тогда мы потеряли бы и оставшееся наше имущество, т. к. ледъ все время переставляется и обратно дорогу къ каякамъ между торосами намъ не найти. Да и слѣды бѣглецовъ скоро были бы потеряны. Пришлось примириться съ создавшимся положеніемъ и подумать объ дальнѣйшемъ движеніи. Волей-неволей, теперь приходилось бросить палатку и однѣ нарты съ каякомъ. Безъ палатки обойтись не трудно, но съ двумя каяками на восемь человѣкъ уже будетъ труднѣе. Самое большое на нихъ могло помѣститься 7 человѣкъ и то если связать оба каяка вмѣстѣ и не брать на нихъ нартъ. Бросили мы каякъ, написавъ на немъ предварительно: «Св. Анна», бросили нарты, палатку и еще кое-что и [112] отправились въ путь. Нарты теперь стали легкія. Въ переднія нарты впряглись 4 человѣка, въ заднія 3, а я на лыжахъ пошелъ впередъ, разыскивая дорогу и болѣе удобныя переправы. Видали 9 штукъ гагъ, летѣвшихъ съ острова одна за другой, а на большой полянѣ видѣли тюленей, вылѣзшихъ на ледъ. Какъ только они завидѣли насъ, то сейчасъ же шмыгнули въ лунки. Пройдя версты три, у насъ сломались одновременно двое нартъ. Однѣ нарты еще можно было исправить скоро, но у другихъ поломка оказалась серьезнѣе. Пришлось остановиться, а 4 человѣка вернулись обратно за брошенными нартами и часа черезъ два притащили ихъ. Напившись чаю, заварку котораго нашли перебирая патроны, мы усиленно принялись подгонять нарты къ каяку и чинить поломанныя. Въ 10 час. вечера отправились далѣе. Полнѣйшій штиль и туманъ.
Среда 18 іюня. Ночью шли до 3 часовъ и прошли еще верстъ 5. Дорога сносная: начинаютъ попадаться полянки, съ которыхъ снѣгъ почти стаялъ. Преимущественно — это молодой ледъ. Закинувъ за спину магазинку, я ухожу далеко впередъ, забираюсь на высокіе тороса и выбираю дорогу. Когда путь обезпеченъ версты на двѣ, на три впередъ, я возвращаюсь къ каякамъ и помогаю при переправахъ. Идемъ молча: всѣ еще находятся подъ впечатлѣніемъ покражи и побѣга нашихъ вѣроломныхъ спутниковъ. Во время переправы черезъ полынью, видали въ ней моржа, который долго съ любопытствомъ смотрѣлъ на насъ. Послѣ полуночи погода начинаетъ проясняться, а къ 3 часамъ засвѣтило даже солнце. Вмѣсто брошенной палатки, для ночлега мы пользуемся парусами отъ каяковъ, дѣлая изъ нихъ съ помощью лыжъ и веселъ нѣчто въ родѣ навѣса, а каяками закрываемся отъ вѣтра. Утромъ мы проснулись поздно, около 9 часовъ. Погода была хорошая и солнце свѣтило во-всю. Туманъ еще держался, но на самомъ горизонтѣ. Переправились мы съ Губановымъ черезъ полынью и отправились на лыжахъ на развѣдку. Островъ-ледникъ хорошо виденъ на SSO. Этотъ ровный видъ его, неестественный серебристо-матовый, а иногда и голубоватый цвѣтъ его попрежнему смущаетъ меня. Онъ сталъ значительно выше. Правѣе его видна какая-то свѣтло-коричневая полоска. Это или отмелый низкій мысочекъ у острова, или отдѣльный низменный островокъ. Послѣднее мнѣ кажется вѣроятнѣе, такъ какъ эта полоска кажется ближе, чѣмъ «лунный островъ», но впрочемъ пока я въ этомъ еще не увѣренъ. Дорога сносная, идти понемногу можно. Сегодня [112] удалось убить еще одного тюленя и за обѣдомъ мы имѣли два блюда: супъ и котлеты. Снялись мы въ 1 часъ дня и шли до 6 час., пройдя верстъ 5. Вслѣдствіе густого тумана и дождя пришлось остановиться. Дѣлать кровлю съ тремя защищающими отъ вѣтра стѣнами мы теперь наловчились и дѣлаемъ это скоро, такъ что отсутствіе палатки не ощущаемъ. Съ палаткой даже больше возни, да и тяжела она. Къ тому же теперь достаточно тепло. На снѣгъ мы кладемъ ряды лыжъ, на которыя стелемъ куски брезента, служившаго раньше «полками», защищающими каяки. Получается очень недурное помѣщеніе «съ массой воздуха и свѣта». Шли мы сегодня на SSO. Сначала попадались слѣды бѣглецовъ, но скоро мы ихъ потеряли. Когда въ полдень я бралъ высоту солнца, при хорошей погодѣ, то кажется видалъ, что то очень похожее на двѣ человѣческія фигуры, верстахъ въ 8 отъ насъ. Смотрѣлъ я съ очень высокаго тороса въ предметную трубку секстана, замѣнявшую теперь мнѣ бинокль. Я не стараюсь особенно догнать ихъ. Если бы мы ихъ догнали, то было бы два выбора; или покончить съ ними «судомъ Линча», или простить преступниковъ. Я склоненъ думать, что мои спутники настояли бы на первомъ, напомнивъ мнѣ мое обѣщаніе. Простивъ же ихъ, мы брали бы на себя большую обузу, такъ какъ каякъ, нарты и нѣкоторое нужное имущество уже брошено и врядъ ли удалось бы намъ теперь его найти. Непонятно и безсмысленно мнѣ кажется это бѣгство. Вѣдь я не разъ говорилъ всѣмъ «лыжникамъ», что я никого силой не держу, и «къ себѣ и къ каякамъ не привязалъ». Желающіе могли уйти не воровски, а подѣливъ честно остатки нашего снаряженія. Но бѣглецы предпочли обокрасть насъ, унести съ собой наши частныя вещи, и нелѣпѣйшимъ образомъ забрать всѣ документы, паспорта и почту. Взявъ съ собою двухстволку и всѣ дробовые патроны, они пульныхъ патроновъ взяли только 10 штукъ. Едва ли это достаточно, принимая во вниманіе возможныя частыя встрѣчи съ медвѣдями. Но любопытно мнѣ: куда они пойдутъ? Ни тотъ, ни другой не знаетъ, гдѣ мы находимся, гдѣ мысъ Флора и гдѣ Шпицбергенъ.
Четвергъ 19 іюня. Вчера мы предполагали сняться еще вечеромъ, но до 2 часовъ ночи погода была очень туманная и дождливая. Въ 3 часа мы пошли и до 7 час. утра прошли верстъ 5. Остановились на большомъ полѣ. Хотя горизонтъ и мглистый, но теперь конецъ острова виденъ хорошо. Правѣе его по-старому видна темная полоска по горизонту; постепенно спускающійся край [114] ледника, какъ бы обрѣзаетъ эту темную полосу и лѣвѣе ея уже не видно. Это должно быть береговая полоса острова, не покрытая ледникомъ. Теперь на глазъ кажется, что до острова осталось верстъ 12—15. Высоту солнца и сегодня взять не удалось. Вѣтеръ SW, балловъ 5.
Въ 2 ч. дня мы тронулись въ путь. Дорога и сегодня довольно хорошая. Молодой ледъ съ неглубокимъ снѣгомъ и невысокими рѣдкими торосами. Идти тепло, хорошо. Я ухожу далеко впередъ, стараясь найти хорошую дорогу. Раза по два возвращаюсь назадъ, прокладывая лыжами прямые пути къ намѣченной цѣли. Но мои спутники замѣтно утомились. Такіе большіе, сравнительно, переходы имъ не по вкусу. Хотя нарты теперь и легкія, но они медленно шагъ за шагомъ тянутся за мной. Не разъ ловилъ моихъ спутниковъ, когда они, увидавъ, что я скрылся за далекими торосами, останавливаются, тоже подъ прикрытіемъ торосовъ, ложатся у каяковъ и грѣются на солнцѣ съ самымъ беззаботнымъ видомъ. Видя эти большія поля, они успокоились и полагаютъ, что такая дорога будетъ до самаго острова. Когда я начинаю убѣждать ихъ двигаться быстрѣе и самъ берусь за легкія нарты, они успокаиваютъ меня, говоря, что «торопиться некуда, успѣемъ». Часа черезъ два эти большія поля кончились, начали попадаться полыньи и чѣмъ дальше, тѣмъ больше полыней. Но эти полыньи сносныя, черезъ нихъ можно или переплыть или ихъ можно обходить. Въ полыньяхъ «выстаютъ» тюлени, а къ одному, лежащему на льду я нечаянно подошелъ очень близко. Но только что я взялся за винтовку, какъ онъ юркнулъ въ лунку въ 5 саженяхъ отъ меня. Въ 6 ч. 30 м. вечера мы остановились ужинать, пройдя верстъ 6. Къ вечеру кругомъ на горизонтѣ появилось много черноты. Ледъ пришелъ, повидимому, въ движеніе. Его разводитъ вѣтромъ и отливомъ. Острова не видно, но въ томъ направленіи замѣтно сіяніе, должно быть отблескъ ледника. За ужиномъ было тюленье мясо, поджаренное на тюленьемъ салѣ, мелкіе сухари, которыхъ у насъ накопилось около 1 пуда и теплая вода вмѣсто чая, конечно, безъ сахара. Предполагаю сняться ночью.
Пятница 20 іюня. Опять сильно болятъ глаза и писать очень трудно. Снялись мы въ 3 ч. ночи и шли до 6 ч. 30 м. утра по плохой, на этотъ разъ, дорогѣ. Прошли версты 4. Масса полыней преграждаетъ намъ путь. Ночью былъ густой туманъ и морозъ, но къ утру прояснилось и стало тепло. W конецъ острова виденъ сегодня на чистый S. Ледъ должно быть носитъ приливомъ и [115] отливомъ вдоль береговъ, а S вѣтромъ отжимаетъ понемногу отъ острова. Да, трудненько идти по плавучему льду, и къ тому же еще противъ вѣтра. Вслѣдствіе болѣзни глазъ, самъ идти на развѣдку не могу и послалъ двухъ человѣкъ. Опять начинаются жалобы на трудность пути съ каяками, опять мечты объ легкости перехода безъ нихъ съ котомками за плечами... Но кто же имъ мѣшаетъ идти? Пусть идутъ куда хотятъ, а я съ однимъ или двумя спутниками своего каяка не брошу, сколько разъ я говорилъ имъ это.
Воскресенье 22 іюня. Еще недавно мои спутники «скулили» и падали духомъ, уговаривали бросить нарты и идти налегкѣ. Они даже не хотѣли замѣчать, что мы къ острову все же подвинулись порядочно. Хуже всего, что не нужда, голодъ или невозможная дорога наталкивала ихъ на это рѣшеніе, а просто обычная лѣнь. Каяки легки и по ровному льду идутъ безъ напряженія. Въ высокихъ же торосахъ и на лыжахъ не пойдешь. Но «скулежъ» этотъ мнѣ сильно начинаетъ надоѣдать. Я, кажется, не выдержу и самъ прогоню недовольныхъ. Съ такимъ настроеніемъ мы и снялись сегодня утромъ. Сначала дорога была сносная, но потомъ пошли такіе ропаки, такіе тороса и трещины, что не приведи Богъ! Но такъ или иначе, а за день, въ два пріема, мы сдѣлали не менѣе 10 или 12 верстъ. Островъ такъ приблизился, что завтра къ ночи мы надѣемся добраться до него. Господи! Неужели возможно такое счастье? Погода сегодня дивная. Солнце такъ печетъ, что идемъ въ однѣхъ вязаныхъ рубашкахъ и безъ шапокъ. Слышно какъ подтаиваетъ и осѣдаетъ снѣгъ, слышно какъ сбѣгаетъ на ледъ вода. Свѣтъ ослѣпительный, а надъ ледникомъ даже сіяніе. У всѣхъ почти глаза болятъ. Съ охотой не везетъ. Мало попадается чистыхъ полыней, да и тюленей въ нихъ нѣтъ. Но въ одномъ мѣстѣ я спугнулъ грѣющагося на льду моржа, а въ другомъ мѣстѣ, среди большого поля, — тюленя, вылѣзшаго въ лунку. Невозможно къ нимъ никакъ подкрасться по открытому мѣсту. Я удивляюсь, почему моржи, попадавшіеся Нансену были такіе непугливые, что онъ ихъ билъ по мордѣ палкой, желая снять съ нихъ удачную фотографію, а наши такіе необщительные. Шли сегодня до 11 ч. 30 м. ночи съ остановкой на обѣдъ въ 2 часа. Утромъ мы варили бульонъ Скорикова и запустили его сушенымъ медвѣжьимъ мясомъ. Въ обѣдъ дѣлали тюрю изъ мелкихъ сухарей, сушенаго лучку и воды. Прѣсной воды на льду теперь много. Сухого бульона Скорикова у насъ еще осталось 2 фунта. Остановились на ночь полные надеждъ на завтрашній день. Что-то будетъ? [116]
Среда 25 іюня. Ну и положеніе! Хуже губернаторскаго во всякомъ случаѣ. Сейчасъ утро. Мы стоимъ въ 50 саженяхъ отъ отвѣснаго обрыва ледника. Обрывъ этотъ совершенно вертикальный, саженей 15 вышиною, тянется съ W на О насколько видитъ глазъ. Онъ ровный, прямой, какъ бы обрѣзанъ по линейкѣ, голубоватаго чистаго цвѣта. Выше, надъ обрывомъ, видна та «лунная» выпуклая поверхность, которая такъ долго смущала насъ своимъ неестественнымъ видомъ. Она очень полого спускается къ W и поднимается горбомъ на S. Подошли мы къ этому острову съ запада, противъ низкаго мыска его, какъ и ожидали еще третьяго дня, т. е. 23 іюня. До острова было немного развѣ больше полутора верстъ. Ледъ былъ поломанъ на мелкіе куски, но идти все же было можно. Но чѣмъ ближе подходили мы къ острову, тѣмъ невозможнѣе вели себя мои несчастные спутники, тѣмъ медленнѣе тащились они, все время переругиваясь между собою. Ничѣмъ не могъ я побороть ихъ всегдашнюю апатію. Безучастно относились они къ будущему и предпочитали при первой возможности гдѣ-нибудь прилечь, уставившись въ небо глазами, и я думаю, если бы не погонять ихъ, они были бы способны пролежать такъ цѣлыя сутки.
Ледъ былъ зажатъ почти до самаго берега и хотя онъ былъ очень зыбкій, но осторожно можно было идти. Такъ или иначе, вчера утромъ, около 7 часовъ, мы были въ полуверстѣ отъ низкаго мыска острова. Мысокъ этотъ не былъ покрытъ ледникомъ и это онъ представлялся намъ нѣсколько дней тому назадъ въ видѣ коричневой полоски на горизонтѣ. Но вотъ начался отливъ. Ледъ начало разводить. Къ довершенію несчастья подулъ изъ-за мыска SW вѣтеръ, который, постепенно крѣпчая, скоро завылъ, какъ бѣшеный. Если бы здѣсь были большія поля льда, то бѣда была бы не велика; утихнетъ вѣтеръ, сожмется ледъ, только и всего. Но дѣло въ томъ, что ледъ окружающій насъ, былъ мелко-битый. Наибольшая льдина была сажени 4 въ діаметрѣ. Черезъ нѣсколько минутъ картины нельзя было узнать. Между нами, очутившимися на двухъ разныхъ льдинахъ, въ разстояніи около версты другъ отъ друга, и островомъ образовалась полынья, которая ежеминутно все увеличивалась. Ледъ быстро и вѣтромъ и сильнымъ отливнымъ теченіемъ несло на NO. По свободной водѣ заходила крупная крутая зыбь, которая ледъ крошила еще мельче и обдавала насъ потоками воды. Попробовали было мы соединиться съ помощью каяковъ и если возможно будетъ, то переплыть [117] свободную воду, но оказалось, что объ этомъ и думать не слѣдуетъ. Каякъ трепало какъ щепку, заливало крутой волной и грозило ежеминутно прорвать обшивку мелкими льдинами, которыя носились по волнамъ. Скоро мысокъ скрылся изъ виду и громадная бурная полынья тянулась на О и W на сколько видитъ глазъ. За полыньей далеко возвышался неприступный обрывъ ледника. Дѣлать было нечего. Завернулись мы въ парусину и завалились спать, предоставивъ поливать насъ водой, пока это не надоѣстъ измѣнницѣ-судьбѣ. Конечно, наша четырехсаженная не толстая льдина могла переломиться, но мы противъ этого ничего не могли предпринять. Къ счастью, этого не случилось. Къ вечеру вѣтеръ затихъ, а къ 11 часамъ вечера ледъ приливомъ опять прижало къ острову вплотную, но уже миляхъ въ 8 восточнѣе пологого мыска, по которому только и можно было высадиться на островъ. Четыре человѣка съ другимъ каякомъ соединились съ нами. Мы очутились какъ въ мышеловкѣ. Кругомъ насъ поломанный мелкій ледъ въ перемѣшку съ «шугой», мыска спасительнаго даже не видно, а впереди отвѣсная 15-ти саженная стѣна, на которую не забралась бы и обезьяна. Сейчасъ мы получили по полкружки сухарей и запили ихъ теплой водой. Осталось у насъ на восемь человѣкъ 5 фунтовъ сухарей, полфунта бульона Скорикова и 2 фунта соли. Это вся наша провизія. Тюленей мы не видимъ уже нѣсколько дней, медвѣдей тоже давненько не видали. Нырки, правда, летаютъ, но у насъ дробовка украдена. Убить же нырка въ летъ изъ винтовки, дѣло мудреное. Хотя мы и добились страстно желанной цѣли, т. е. подошли къ острову, но, пожалуй, при нашемъ положеніи я предпочелъ бы быть миляхъ въ 8 отъ этого неприступнаго острова въ морѣ, у хорошей полыньи, въ которой такъ много «выстаетъ» тюленей. Да, теперь, пожалуй, и я начинаю падать духомъ! Про спутниковъ же своихъ и говорить не буду: совсѣмъ мокрыя курицы. Къ довершенію несчастья, я уже четвертый день чувствую сердечные припадки и меня сильно «мутитъ».
Примѣчанія
- ↑ Родъ большого тюленя (Рhoса barbata).