X. Судно пришло!
[170]
20-го іюля, около 6 час. вечера, я окончилъ работу въ домѣ и отправился готовить ужинъ. Кондратъ еще остался на работѣ, желая во что бы то ни стало сегодня закончить очистку дома. Остановившись на площадкѣ передъ домомъ передохнуть послѣ усиленной работы въ душномъ, затхломъ помѣщеніи и подышать свѣжимъ воздухомъ, я смотрѣлъ совершенно безцѣльно на море. Погода была тихая и теплая. Надъ моремъ повисъ туманъ и горизонтъ былъ небольшой.
Какъ всегда, мимо острова медленно двигались льды, гонимые отливнымъ теченіемъ, какъ всегда, на этихъ льдинахъ дремали [171] моржи и видъ ихъ неподвижныхъ тушъ направилъ мою мысль на необходимость какъ можно скорѣе исправить винтовку. Этимъ соображеніемъ я подѣлился съ Кондратомъ черезъ открытую дверь.
Отъ моржей я безцѣльно перевелъ свой взглядъ лѣвѣе и вдругъ увидѣлъ то, что на нѣсколько секундъ лишило меня языка. Я явственно увидѣлъ двѣ мачты: передняя высокая, со стеньгой и бочкой на ней, а задняя короче и безъ стеньги. Между мачтами, изъ тумана была видна только верхняя половина трубы, изъ которой шелъ легкій, чуть видный, дымокъ. Корпусъ судна очень слабо чернѣлъ сквозь туманъ. До судна было не болѣе полуторыхъ или двухъ миль. Я не мѣняя позы, остолбенѣвъ отъ неожиданности, смотрѣлъ на судно и не вѣрилъ своимъ глазамъ.
Когда ко мнѣ вернулся даръ слова, я дикимъ голосомъ закричалъ Александру: «судно, судно идетъ!» Въ слѣдующій моментъ я уже узналъ «Св. Мученика Фоку», котораго раньше видалъ въ Архангельскѣ. Это судно должно было отвезти экспедицію Сѣдова. Я продолжалъ кричать: «Александръ, «Фока» идетъ! «Фока» идетъ»! но въ то же время эти слова мнѣ самому казались нелѣпостью, до такой степени появленіе судна теперь было невѣроятно. Но, однако, [172] я видѣлъ его своими глазами и продолжалъ кричать до тѣхъ поръ, пока Кондратъ съ испуганнымъ лицомъ не выскочилъ изъ дома. Онъ испугался, не сошелъ ли я съ ума и первымъ дѣломъ внимательно посмотрѣлъ на меня. Но я указалъ ему на судно еще видное сквозь туманъ. Оно остановилось на мѣстѣ, какъ бы въ нерѣшимости, повидимому, стараясь оріентироваться и выбирая между льдами болѣе свободный ходъ. «Фока» медленно, чуть замѣтно, подвигался впередъ, но намѣреніе его подойти къ мысу Флора было очевидно. Да и куда ему было идти иначе? Конечно, онъ шелъ за экспедиціей Сѣдова, которую въ прошломъ году доставилъ на мысъ Флора. Черезъ минуту мы уже были на крышѣ большого дома, гдѣ на высокомъ флагштокѣ подняли свой флагъ, принесенный со «Св. Анны» и стрѣляли, стрѣляли, стрѣляли.... Помню, что сгоряча я взвелъ оба курка, выстрѣлилъ изъ обоихъ стволовъ одновременно «съ руки» вертикально вверхъ и при этомъ, при отдачѣ повредилъ себѣ указательный палецъ правой руки, но даже не почувствовалъ боли и продолжалъ стрѣлять.
Меня могутъ спросить, почему мы такъ волновались, если были увѣрены, что судно должно было притти. Дѣло въ томъ, что мы ждали прихода судна изъ Архангельска въ августѣ мѣсяцѣ, въ наиболѣе благопріятное время для плаванія въ этихъ мѣстахъ, а «Фоку» мы увидали 20 іюля совершенно неожиданно для насъ. Но я полагаю, что въ нашемъ положеніи мы должны были обрадоваться пароходу, пришедшему даже точно «по расписанію». Такъ радовался Джексонъ приходу ожидаемаго «Виндварда», такъ радовался приходу этого судна Нансенъ, наконецъ, такъ радуются каждый годъ новоземельскіе колонисты пассажирскому пароходу, приходящему къ нимъ ежегодно два раза. Не надо забывать, что мы два года были отрѣзаны отъ всего міра, отъ всего человѣчества! На этомъ суднѣ, пріостановившемся въ туманѣ, мы должны были вернуться въ этотъ міръ къ себѣ «домой»!
На наши сигналы и выстрѣлы съ судна намъ ничего не отвѣтили: должно быть тамъ не слыхали нашихъ выстрѣловъ. Туманъ сталъ гуще и судно совсѣмъ закрыло. Но оно подойдетъ своевременно, никуда не дѣнется. Взволнованные мы побѣжали готовиться къ свиданію съ незнакомыми людьми. Не хотѣлось явиться имъ въ томъ видѣ, въ какомъ мы были на работѣ: грязные и въ одномъ парусиновомъ платьѣ. Уже нѣсколько дней на камняхъ сушилась наша одежда, которая передъ этимъ была выварена въ трехъ водахъ съ золою. Теперь только нужно было счистить съ нея [173] трупы «бекасовъ», хорошенько умыться съ кусочками мыла, найденными въ домѣ, переодѣться и мы приняли совсѣмъ приличный видъ. Даже сапоги помазали «для виду» жиромъ. Пошли на берегъ ожидать появленія судна, чтобы плыть къ нему навстрѣчу на каякѣ. Вотъ уже слышны отрывистыя фразы, отдѣльныя слова и лай собакъ... Наконецъ показалась сквозь туманъ неясная темная масса... Я сѣлъ въ каякъ и поплылъ навстрѣчу. Тамъ также замѣтили меня. Я снялъ шапку и помахалъ ею, привѣтствуя прибывшихъ. Всѣ столпились около борта и на мостикѣ, съ любопытствомъ разглядывая незнакомаго человѣка и тоже замахали шапками и закричали «ура». Лица были радостныя, возбужденныя. Меня нѣсколько смутилъ такой сердечный пріемъ. Мелькнула мысль, что прибывшіе принимаютъ меня за Сѣдова или за одного изъ его спутниковъ; надо скорѣе ихъ вывести изъ заблужденія и я закричалъ: «Господа, на мысѣ Флора экспедиціи Сѣдова еще нѣтъ!» Это разоблаченіе, повидимому, никого не поразило. «Я штурманъ экспедиціи Лейтенанта Брусилова; покинулъ «Св. Анну» три мѣсяца тому назадъ и прибылъ на мысъ Флора». Въ отвѣтъ послышались возгласы удивленія, послѣ чего еще громче пронеслось «ура», къ которому примкнулъ и я. «Нѣтъ ли у васъ писемъ для «Св. Анны?» почему-то спросилъ я. Только теперь я узналъ, что «Св. Мученикъ Фока» пришелъ не изъ Архангельска, а съ острова Гукера, гдѣ зимовалъ. Этотъ островъ находится отъ мыса Флора на NO въ 45 миляхъ. Узналъ я, что Георгій Яковлевичъ Сѣдовъ умеръ на пути къ полюсу и похороненъ на Землѣ Кронпринца Рудольфа. Прибывшіе тоже два года уже не имѣютъ никакихъ вѣстей съ обитаемой земли. Въ самый разгаръ этихъ переговоровъ, когда и «Фока» и я продолжали медленно подвигаться впередъ, вдругъ раздались крики, предостерегающіе меня: «Берегитесь, моржъ сзади. Подходите къ борту!» и съ судна загремѣли выстрѣлы. Я оглянулся и увидалъ одного изъ старыхъ нашихъ враговъ, плывущаго ко мнѣ, но моржъ сейчасъ же скрылся въ воду.
Но вотъ «Фока» сталъ на якорь и я поднялся на палубу.
Сейчасъ же мы всѣ познакомились и перецѣловались.
Приняли меня эти люди очень сердечно. Начался обмѣнъ новостями. Нашихъ выстрѣловъ, какъ я и ожидалъ, на «Фокѣ» не слыхали и о присутствіи людей на островѣ не подозрѣвали до тѣхъ поръ, пока не увидали меня, плывущаго на каякѣ.
Въ прошломъ году, еще съ зимовки на Новой Землѣ, Сѣдовъ далъ знать въ Петербургъ, что «Св. Мученикъ Фока» нуждается [174] въ углѣ и просилъ доставить его, если это будетъ возможно. Увидавъ меня, прибывшіе первымъ дѣломъ и подумали, что судну съ углемъ удалось добраться до мыса «Флора» и что оно стоитъ гдѣ-нибудь за западной оконечностью острова. Меня же они приняли за капитана или штурмана этого судна.
На «Фокѣ» совершенно не было топлива. Для перехода отъ острова Гукера пришлось ломать на топливо самое судно: настилку 2-ой палубы, фальшь-бортъ, стеньгу и проч. Пошли въ топку даже убитые около острова Нордбрукъ моржи. Одинъ изъ нихъ и сейчасъ лежалъ на палубѣ «Фоки», ожидая очереди отправиться въ топку. Когда я увидалъ «Фоку» часъ тому назадъ, онъ,
дѣйствительно, стоялъ на мѣстѣ, такъ какъ паръ въ котлѣ окончательно сѣлъ и чтобы его немного поднять, пришлось сжечь еще кое-что изъ деревянныхъ частей судна. «Фока» пришелъ къ мысу Флора съ цѣлью разобрать на топливо большой домъ Джексона, который мы готовили для своей зимовки, и амбаръ, въ которомъ мы нашли провизію. Надѣялись, что этихъ дровъ хватитъ хотя бы для того, чтобы пробиться сквозь полосу льда, до свободнаго океана, когда можно будетъ идти подъ одними парусами.
Узнавъ о пропажѣ моихъ спутниковъ, прибывшіе выразили живое участіе и рѣшили сходить къ мысу Гранта, когда окончена будетъ погрузка дровъ на судно. [175]
Скоро перевезли съ берега Кондрата и насъ пригласили въ салонъ ужинать.
Каютъ-компанія состояла изъ слѣдующихъ лицъ: исполняющій обязанности начальника экспедиціи, ветеринарный врачъ П. Г. Кушаковъ, командиръ судна штурманъ И. М. Сахаровъ, метеорологъ-географъ экспедиціи В. Ю. Визе, геологъ М. А. Павловъ и художникъ Н. В. Пинегинъ. Всѣ были въ высшей степени милые, привѣтливые люди и гостепріимные хозяева. Ужинъ, которымъ насъ угостили на «Фокѣ» былъ великолѣпенъ: тутъ былъ «настоящій» мягкій хлѣбъ, свѣжія яйца, консервы и жаркое изъ «зайца», передъ которымъ въ честь встрѣчи было выпито по рюмкѣ водки. Послѣ ужина былъ чай съ молокомъ и настоящимъ сахаромъ и бисквиты. Гостепріимные хозяева то и дѣло угощали насъ, то тѣмъ, то другимъ, при чемъ разговоры, разсказы и новости не прекращались ни на минуту. Въ каютъ-компаніи стояло хорошее піанино, на которомъ артистически игралъ г. Визе. Тутъ же былъ граммофонъ съ громаднымъ выборомъ пластинокъ.
Первымъ долгомъ послѣ ужина я попросилъ дать мнѣ и моему спутнику возможность хорошенько помыться и переодѣться, такъ какъ хотя наша одежда и была вымыта, но все же я опасался, во время ужина, что въ разгаръ разговора у меня по рукаву поползетъ одно изъ тѣхъ насѣкомыхъ, которыхъ мы звали «бекасами». Г. Кушаковъ далъ мнѣ тужурку и брюки, другой бѣлье, третій носки и такимъ образомъ, по пословицѣ: «съ міру по ниткѣ, голому рубаха», скоро у насъ съ Кондратомъ набрался полный гардеробъ. Отвели насъ въ машинное отдѣленіе, гдѣ мы основательно вымылись, остриглись и переодѣлись. Право, мы почувствовали себя гораздо легче послѣ этого.
Удивительное чувство испытывалъ я теперь, такъ неожиданно очутившись опять въ привычной судовой обстановкѣ. Пусть это судно сейчасъ и находится почти въ бѣдственномъ положеніи и нуждается въ топливѣ, но все же я слышу шумъ въ машинномъ отдѣленіи, шипѣніе пара и временами шумъ работающей паровой донки. Кругомъ голоса людей и всѣ разговоры вертятся около предполагаемаго скораго плаванія къ обитаемой землѣ. Вечеромъ, позже, г. Кушаковъ ознакомилъ меня подробно съ исторіей экспедиціи Сѣдова, при чемъ показалъ весь ея путь на картѣ.
Узналъ я, что, дѣйствительно, во время стоянки Фоки у о. Гукера зимой, нѣсколько человѣкъ изъ экспедиціи во главѣ съ г. Визе приходили на мысъ Флора и оставили здѣсь почту. Г. Визе жилъ [176] нѣсколько дней въ томъ маленькомъ домикѣ, гдѣ жили и мы съ Кондратомъ. Вотъ почему этотъ домикъ и сохранилъ еще слѣды недавняго пребыванія людей. Г. Визе зимой же былъ и на островѣ Белль. Пришлось мнѣ узнать при этомъ такую новость, которую не мѣшало бы мнѣ знать нѣсколько ранѣе, когда я былъ на островѣ Белль.
Оказывается, что на сѣверо-западномъ берегу острова, очень недалеко отъ того мѣста, куда ходили мы искать гнѣзда гагъ и смотрѣть что такое представляетъ изъ себя «гавань Эйра», стоитъ и сейчасъ домъ, построенный лѣтъ сорокъ тому назадъ Лей-Смитомъ. Домъ этотъ хорошо сохранился, годенъ для жилья и тамъ даже имѣется небольшой складъ провизіи. Недалеко отъ дома лежитъ хорошій ботъ, въ полномъ порядкѣ.
Когда мы ходили на сѣверный берегъ острова, то не дошли до этого домика можетъ быть какихъ-нибудь 200 или 300 шаговъ.
Тяжело сознавать, что сдѣлай мы тогда эти лишніе 200 или 300 шаговъ и возможно, что сейчасъ сидѣли бы на «Фокѣ» не вдвоемъ съ Кондратомъ, а всѣ четверо. Не спасъ бы, конечно, этотъ домикъ Нильсена, который въ то время слишкомъ уже былъ плохъ, но Луняевъ и Шпаковскій, пожалуй, были бы живы. Ужъ одна находка домика съ провизіей и ботомъ сильно подняла бы духъ у ослабѣвшихъ людей. Поживъ дня три на островѣ Белль въ этомъ домикѣ, мы, конечно, отправились бы далѣе не на каякахъ, а на ботѣ всѣ вчетверомъ, имѣя достаточно провизіи и даже зная, гдѣ находится экспедиція Сѣдова, такъ какъ г. Визе оставилъ въ этомъ домикѣ записку. Не попали бы мы тогда и въ ту бурную погоду, которая унесла насъ въ море и которая была гибельна для Луняева и Шпаковскаго. Тяжело сознавать все это... но и безполезно, такъ какъ не вернуть прошлаго, не воскресить погибшихъ.
Очень удивились прибывшіе на «Фокѣ», что я не прочелъ ихъ писемъ, повѣшенныхъ въ банкахъ около дома на мысѣ Флора, и спросили у меня, почему я такъ поступилъ, но я и самъ не могъ объяснить этого. Пришло, правда, мнѣ въ голову теперь слѣдующее соображеніе. Изъ писемъ я узналъ бы, что «Фока» зимуетъ у острова Гукера въ 45 миляхъ отъ мыса Флора. Что бы я сдѣлалъ тогда? Конечно, мы отправились бы съ Кондратомъ туда, такъ какъ побоялись бы, что «Фока» оттуда пойдетъ прямо въ море, безъ захода на мысъ Флора. Пошли бы мы на каякѣ, такъ какъ ботъ, который мы нашли на мысѣ Флорѣ, былъ слишкомъ тяжелъ для двоихъ человѣкъ, въ особенности тамъ, гдѣ можно было ожидать встрѣчи со льдомъ; пошли бы мы не ранѣе 18 или 19 іюля, т. е. [177] тогда, когда я оправился отъ своей болѣзни настолько, что могъ плыть на каякѣ. Путь мы выбрали бы, конечно, по западную сторону острова Нордбрукъ, т. е. проливомъ Мирса, такъ какъ здѣсь мы видѣли свободную воду, а восточный проходъ былъ для насъ незнакомъ и, кромѣ того, онъ казался намъ слишкомъ открытымъ для плаванія на каякѣ.
«Фока» же пришелъ именно этимъ восточнымъ проходомъ 20-го іюля, такъ что мы съ нимъ разошлись бы дорогой. Придя къ острову Гукера и не заставъ тамъ судна, мы должны были плыть
на мысъ Флора обратно, и сдѣлать такимъ образомъ въ два конца 90 миль, т. е. такой же путь, какъ отъ мыса Мери Хармсвортъ до мыса Флора. Путь этотъ достаточно великъ и полонъ всевозможныхъ случайностей для людей, плывущихъ на каякѣ, не говоря ужъ про то, что за это время нашего путешествія «Фока» могъ бы уйти дальше въ море.
На другой день съ утра мы всѣ принялись за разборку дома и амбара и перевозку лѣса на судно. Работа эта заняла нѣсколько дней, такъ какъ погоды были все время вѣтренныя и сильно задерживали погрузку. [178]
Провизію, собранную нами и сложенную въ кладовую при большомъ домѣ, пришлось перенести въ маленькій домикъ, въ которомъ мы жили. Изъ запасовъ «Фоки» туда же добавили еще консервовъ, сухарей, кое-какой провизіи, 500 штукъ патроновъ, двѣ винтовки, палатку и проч. необходимыя вещи, которыя намъ самимъ когда-то хотѣлось имѣть и которыя, конечно, пригодятся вольнымъ или невольнымъ Робинзонамъ, которымъ суждено въ будущемъ очутиться на мысѣ Флора, — этой спасательной станціи полярныхъ странъ.
Нельзя сказать, чтобы на «Фокѣ» всѣ чувствовали себя очень увѣренно, въ полной безопасности. Малый запасъ топлива и неизбѣжная при этомъ встрѣча со льдомъ многихъ смущала. Не довѣряли уже и старику «Фокѣ», который сильно текъ. Отливать воду приходилось ручной помпой регулярно два раза въ день всѣмъ личнымъ составомъ и каждый разъ часа по три не менѣе. Всѣ невольно вздыхали: «эхъ, только бы добраться благополучно до дому».
23 іюля сильная зыбь, при SSW вѣтрѣ, заставила «Фоку» сняться съ якоря и перейти въ бухту Гюнтеръ, по сѣверную сторону острова. На мысѣ Флора оказалось два совершенно одинаковыхъ бота, — другой лежалъ дальше на западъ и его было рѣшено взять съ собой на «Фоку», на случай, если судно затретъ во льдахъ и дальше придется спасаться на ботахъ.
Пятница, 25-го іюля. Ну вотъ, наконецъ, дождались мы желанной минуты, наконецъ-то мы находимся на движущемся суднѣ, слышимъ мѣрный стукъ винта и шипѣніе пара. На островѣ, въ запаянныхъ банкахъ, мы оставили двѣ записки: одну отъ г. Кушакова, а другую отъ меня, въ которой я описываю судьбу экспедиціи Лейтенанта Брусилова. Вотъ содержаніе этой записки: «Штурманъ паровой шхуны «Св. Анна» В. И. Альбановъ и матросъ А. Кондратъ отправляются съ мыса Флора на паровой шхунѣ «Св. Мученикъ Фока» экспедиціи Старшаго Лейтенанта Сѣдова. Исторія экспедиціи Лейтенанта Брусилова такова: въ октябрѣ 1912 года шхуна «Св. Анна» была затерта льдами въ Карскомъ морѣ и прижата къ Ямалу на широтѣ 71°45′, гдѣ и простояла полмѣсяца. SO вѣтромъ шхуна, съ окружающимъ льдомъ, была оторвана отъ берега и стала дрейфовать на сѣверъ. Дрейфъ этотъ продолжался до 10 апрѣля 1914 года, когда штурманъ Альбановъ съ 13-ю матросами покинули шхуну на широтѣ 82°55′,5 и долготѣ 60°45′ О, чтобы пѣшкомъ достигнуть обитаемой земли. Продолжать [179] дрейфъ на шхунѣ осталось всего, считая съ командиромъ Брусиловымъ, 10 человѣкъ и провизіи у нихъ должно было хватить еще на полтора года. Черезъ два дня со шхуны было получено сообщеніе, что ея мѣсто: широта 83°18′ N и долгота 60° О. Въ разстояніи около 40 верстъ отъ судна матросы: Пономаревъ, Шабатура и Шахнинъ повернули обратно на судно, вслѣдствіе утомленія, а Альбановъ продолжалъ путь на югъ съ десятью человѣками, фамиліи которыхъ слѣдующія: Максимовъ, Луняевъ, Архиреевъ, Шпаковскій, Баевъ, Губановъ, Кондратъ, Нильсенъ, Смиренниковъ и Регальдъ. 3 мая матросъ Баевъ, уйдя на развѣдку, обратно не вернулся и, несмотря на поиски въ теченіе трехъ сутокъ, найденъ не былъ. 9 іюня идущими была усмотрѣна земля на SO, куда и направились. Высадиться на эту землю, которая оказалась ледникомъ Уорчестеръ на Землѣ Александры, удалось только 26 іюня. 29 іюня прибыли на южный берегъ мыса Мэри Хармсвортъ, гдѣ увидали свободное ото льда море. Такъ какъ на 10 человѣкъ осталось только два каяка, могущихъ поднять только пять человѣкъ, то рѣшено было раздѣлиться на двѣ партіи, изъ которыхъ одна пошла на двухъ каякахъ, а другая партія пошла на лыжахъ вдоль берега по острову. Береговая партія, соединившись съ плывущими на мысѣ Ниль, сообщила, что въ пути умеръ матросъ Архиреевъ, который все послѣднее время былъ нездоровъ. Совершенно не имѣя провизіи и затрудняясь добывать ее, рѣшено было каякамъ двигаться быстрѣе и постараться скорѣе достигнуть мыса Флоры. Придя на мысъ Гранта, гдѣ было назначено свиданіе съ идущими пѣшкомъ и прождавъ ихъ напрасно больше сутокъ, каяки пошли къ острову Белль, куда и прибыли 5 іюля. Дорогой заболѣлъ, а въ ночь на 6 іюля умеръ матросъ Нильсенъ, который былъ похороненъ на островѣ Белль. 7 іюля оба каяка направились къ мысу Флора. На первомъ пошли штурманъ Альбановъ и матросъ Кондратъ, а на второмъ — матросы Луняевъ и Шпаковскій. На полпути поднялся сильный вѣтеръ отъ N, противъ котораго каяки выгребать не могли и ихъ понесло въ море. Первый каякъ успѣлъ прихватиться за большую пловучую льдину, а другой же каякъ скоро скрылся изъ вида. Зыбь была крупная и помочь каяку было нельзя. 8 іюля, при затихающемъ вѣтрѣ, первому каяку удалось подойти къ острову Белль, гдѣ онъ и простоялъ до утра 9 іюля. Не дождавшись пропавшаго каяка и не видя даже его, рѣшено было идти на мысъ Флора, гдѣ и высадились того же 9 іюля. 15 іюля Кондратъ на каякѣ отправился на мысъ Гранта, но не нашелъ тамъ [180] партіи, идущей пѣшкомъ, и 18-го утромъ вернулся обратно на мысъ Флора. 20 іюля къ мысу Флора подошла шхуна «Св. Мученикъ Фока» и члены экспедиціи Лейтенанта Сѣдова, узнавъ исторію пропажи людей экспедиціи Лейтенанта Брусилова, выразили согласіе идти на шхунѣ на поиски пропавшихъ, какъ только удастся погрузить на судно дрова. На мысѣ Флора и на мысѣ Гранта будутъ оставлены склады провизіи и другихъ необходимыхъ предметовъ.
25 іюля 1914 г.
Мысъ Флора.