[895]
№ 343. Письмо дѣйствительнаго статскаго совѣтника графа Панина — крымскимъ чинамъ.
Почтенные чины общества Крымскаго!
Представленіе ваше, полученное при высочайшемъ ея императорскаго величества самодержицы всероссійской, моей всемилостивѣйшей государыни дворѣ, чрезъ нарочно присланныхъ отъ васъ ширинскаго мурзу султанъ Мехмета и Аргинскаго Мехметъ Шахъ-мурзу, касательно до перешедшихъ въ державу ея императорскаго величества изъ Крымскаго полуострова христіанъ, я не преминулъ по долгу званія моего поднесть ея императорскому величеству къ монаршему разсмотрѣнію, а потомъ и депутаты ваши представлены были предъ ея императорское величество, которые во все время пребыванія своего здѣсь, бывъ содержаны изъ императорской щедроты съ довольствіемъ и видѣвъ къ себѣ всѣ знаки уваженія, пристойнаго свободному и дружественному народу, въ дѣлѣ коего они здѣсь находились, отпущены при семъ къ вамъ обратно. На представленіе же ваше по полученному мною высочайшему ея императорскаго величества повелѣнію, сообщаю вамъ въ отвѣтъ слѣдующее:
Всему обществу Крымскому предовольно извѣстно, коликія милости и благодѣянія къ татарскимъ народамъ вообще и [896] особенно къ крымскому показаны со стороны россійскаго императорскаго двора не только во все продолженіе прошедшей войны, но и послѣ того по самое настоящее время. Свобода ихъ, независимость, сохраненіе цѣлости ихъ правительства и самой ихъ жизни, не смотря къ испроверженію и уничтоженію всего того, многіе настоявшіе случаи и опасности, суть дѣянія и мѣры, исполненныя попеченіемъ, посредствомъ и подвигами россійскаго императорскаго двора и долженствующія потому всякаго разсудительнаго человѣка удостовѣрить, что благонамѣреніе и дружба онаго къ вашему обществу съ избыткомъ уже испытана и доказана; что всегда собственная ваша польза предполагалась во всѣхъ здѣшнихъ предпріятіяхъ и что, наконецъ, какъ понынѣ основательныя положенія начавшагося къ народамъ татарскимъ высочайшаго ея императорскаго величества покровительства всегда были не только нарушимы, но и соблюдаемы, такъ и впредь они на то совершенную надежду имѣть могутъ и толь свободнѣе и безопаснѣе собственностями своими и правами пользоваться частными и внутренними безъ всякаго посторонняго касательства, чѣмъ особливо свойственнѣе все то внѣшнему татарскихъ народовъ преимуществу, поставившему ихъ въ равенство съ прочими свободными областями.
Но обстоятельство, случившееся въ разсужденіи христіанъ, жительствовавшихъ понынѣ въ Крымскомъ полуостровѣ, не повреждаетъ отнюдь дружбы россійскаго императорскаго двора къ Крымскому обществу и не значитъ вторженія въ права внутренняго вашего начальства и господства, а оправдывается напротивъ того самымъ временемъ и случаями, изъ коихъ составилась тому необходимость, нужда и крайнія убѣжденія.
Когда междоусобіе и неустройство въ отечествѣ вашемъ доходили до вышней степени и когда многіе изъ лучшихъ вашихъ людей лишились жизни, многіе-жь всего своего имѣнія, всѣ же вообще благонамѣренные подвержены были отъ мятежниковъ великой и ежечасной опасности, то жительствовавшіе между вами христіане, колико больше еще были-бъ жертвою злости и [897] мщенія, нѣтъ нужды здѣсь пространно сказывать. Въ такой тѣснотѣ и сугубой для нихъ опасности къ сохраненію себя, женъ и дѣтей своихъ, иного способа подлинно и дѣйствительно имъ не предъоставалось, какъ прибѣгнуть подъ защшценіе оружія ея императорскаго величества.
Но тутъ никакой законъ, того меньше нашъ христіанскій, ни человѣколюбіе ея императорскаго величества и васъ самихъ многократно спасавшее отъ погибели, не могли отвергнуть отъ покровительства людей единовѣрныхъ, кои перешедъ въ Крымъ по разнымъ временамъ по своей волѣ, могли равнымъ образомъ оттуда и отлучиться по своей же волѣ, а буде бы не успѣли улучшить здѣшнее охраненіе какъ христіане, слѣдовательно же и единаго съ нами правовѣдованія (?) и пожелавшіе перейти въ державу ея императорскаго величества, то безъ того отнюдь не сохранились бы отъ расхищенія и истребленія, слѣдовательно давно-бъ пришли въ сущее небытіе и во всякую слѣдовательно безполезность.
Ея императорское величество всемилостивѣйшая моя государыня и притомъ по извѣстной своей монаршей склонности къ справедливости и чтобъ однакоже вы, крымскіе жители, не претерпѣли по сему случаю какихъ либо убытковъ, изволила дать повелѣніе своему генералъ-фельдмаршалу графу Петру Александровичу Румянцову-Задунайскому, а чрезъ него и начальствующему въ Крымскомъ полуостровѣ генералу о удовлетвореніи за всѣ ваши требованія и притязанія къ помянутымъ христіанамъ, если бы они нашлись въ какихъ либо обязательствахъ въ разсужденіи долговъ и тому подобнаго, что уже дѣйствительно и исполняется.
Я съ удостовѣреніемъ ожидаю и надѣюсь, что вы по семъ справедливомъ изъясненіи убѣдительныхъ причинъ, востребовавшихъ дать прибѣжище нашимъ единовѣрнымъ и по большей части свободнымъ въ границахъ Имперіи Всероссійской въ толико смутное и для васъ самихъ опаснымъ бывшее время, признаете оныя основательными, законными и въ самой совѣсти исполненія [898] своего требовавшими, а потому и найдетесь въ состояніи умѣть дать истинный видъ сему происшествію, отличая оный отъ обыкновеннаго теченія дѣлъ, при какомъ никогда до вашихъ рабовъ, кои не изъ здѣшнихъ подданныхъ были, не касались да и впредь касаться не будутъ и для того и далѣе имѣть не преминете совершенную довѣренность и надѣяніе къ милости и покровительству ея императорскаго величества, которымъ я и симъ васъ наилучше обнадеживаю, пребывая впрочемъ ко всѣмъ вамъ доброжелательнымъ.