7942/169

Материал из Enlitera
Перейти к навигации Перейти к поиску
Присоединеніе Крыма къ Россіи.
Рескрипты, письма, реляціи и донесенія.
Автор: под ред. Н. Ф. Дубровина (1837—1904)

Источник: Присоединение Крыма к России. Рескрипты, письма, реляции и донесения. 1779—1782 гг. / под ред. Н. Дубровина. Том третий. — Санкт-Петербург: тип. Имп. Акад. наук, 1887. Качество: 75%


[297]

№ 85. Всеподданнѣйшее донесеніе А. Стахіева.

22-го іюля 1779 г. № 12. Пера.

(Шифров.). Какимъ образомъ по всевысочайшему вашего императорскаго величества повелѣнію, изображенному во всемилостивѣйшемъ именномъ рескриптѣ отъ 15-го числа послѣдняго мая при размѣнѣ вашей императорской ратификаціи на конвенцію отъ 10-го марта сего года, я посредствомъ верховнаго визиря вручилъ назначенные въ подарокъ новорожденному его султанова величества сыну Солиману (Сулейману) богатый егретъ съ чернымъ лисьимъ полумѣхомъ, въ томъ, такъ какъ и относительно другихъ для турецкаго министерства присланныхъ публичныхъ подарковъ, ссылаясь всеподданнѣйше на особенную записку подъ лит. Ж, слѣдующую при другой моей рабской реляціи подъ № 11-мъ; здѣсь всенижайше донести честь имѣю, коимъ образомъ по совѣту французскаго посла, я за нужно почелъ визирю, кромѣ назначенныхъ для него часовъ и собольяго мѣха, подарить еще и лисій мѣхъ съ однимъ сорокомъ соболей, которые ему необходимо нужны на верхнюю опушку собольей шубы, кои обыкновенно при мѣхѣ присовокупляются, а другой сорокъ раздѣлилъ между кегая-беемъ и новымъ рейсъ-эфендіемъ. И какъ кегая-бей по своей новости при той должности ни малѣйшаго участія въ негоціаціи не имѣлъ, такъ не только я, но и французскій посолъ за излишне почелъ подарить ему назначенную для него табакерку, тѣмъ паче, что онъ генерально весьма маловажнымъ почитается, но вмѣсто того къ вышеозначенному полусороку соболей прибавилъ еще одинъ горностаевый мѣхъ; а реченную табакерку при семъ возвращаю, тѣмъ наипаче, что она, будучи не на турецкій вкусъ, неспособна въ подарокъ туркамъ, какъ то ваше императорское величество всевысочайше усмотрѣть соизволите изъ нижеслѣдующаго происшествія: бейликчи-эфендій и драгоманъ Порты, получа каждый свою табакерку, на другой день навѣдывались у драгомана Пизанія, какой цѣны оныя табакерки? и послѣдній сказалъ, что свою подарилъ [298] женѣ своей; она же потомъ, приславъ оную ко мнѣ, просила, чтобъ я ей выдалъ деньгами 3,000 левковъ, что я и учинилъ. Напротивъ чего бейликчн эфендій, поруча свою для продажи здѣшнимъ армянамъ — они, пробуя брилліанты, оную совсѣмъ испортили и потомъ приносили ко мнѣ, продавая за 2,000 левковъ; но я, не находя ее болѣе къ употребленію способною, отказался купить, а въ замѣнъ назначеннаго сему послѣднему одного сорока соболей, вѣдая, что ему деньги милѣе и нужнѣе, я подарилъ ему самому 3,000 левковъ, а новому аметчи-эфендію 500.

Рейсъ-эфендій, принявъ съ наичувствительнѣйшею благодарностью всемилостивѣйше назначенные ему 18,000 рублей, просилъ оную наилучшимъ образомъ повергнуть монаршескимъ вашего императорскаго величества стопамъ, равно какъ и драгоманъ Порты за свои 5,000 рублей, кои первому посредствомъ совѣтника посольства Пизанія, а второму чрезъ драгомана Пизанія сполна заплачены.

Первому же французскому переводчику Фонтону, по причинѣ превеликой трудности достать въ здѣшнемъ городѣ червонныхъ золотомъ, я, по собственному его желанію, выдалъ 4,000 левковъ, такъ какъ и самому послу вручилъ присланные для него два векселя на 15,000 голландскихъ ефимковъ, что они такожде приняли съ наичувствительнѣйшею благодарностью, прося оную наилучшимъ образомъ повергнуть монаршескимъ вашего императорскаго величества стопамъ. Причемъ, за долгъ себѣ ставлю всенижайше примѣтить, что и находящійся здѣсь французскаго посольства секретарь Леба ожидалъ себѣ всемилостивѣйшаго награжденія за свое въ прошломъ году до посольскаго сюда возвращенія употребленное въ моей негоціаціи, всевысочайше извѣстное пособіе, почему и принимаю смѣлость чрезъ сіе всенижайше испросить всемилостивѣйшаго вашего императорскаго величества соизволенія сдѣлать и его участникомъ монаршей вашей щедроты чрезъ подареніе ему вышеозначенной у драгомана Порты перекупленной табакерки.

Что же касается до двухъ султанскихъ фаворитовъ [299] селиктаръ-аги и челеби-эфендія, я не могъ еще воспользоваться всемилостивѣйшимъ вашего императорскаго величества позволеніемъ сдѣлать имъ пристойныя потаенныя дачи, первому за недостаткомъ случая моему посредствениику къ нему доступить въ загородномъ дворцѣ, а отъ втораго напротивъ того ожидаю исполненія даннаго отъ него мнѣ обѣщанія посѣтить меня нынѣшнимъ лѣтомъ въ моемъ буюкдерскомъ домѣ. Нижнимъ же при Портѣ чинамъ, нужнымъ для всевысочайшей вашего императорскаго величества службы, при семъ случаѣ я раздарилъ частію вещьми, а частію наличными деньгами, всего до 6,000 левковъ, чему, такъ какъ и учиненнымъ при моей аудіенціи издержкамъ не премину по окончаніи всѣхъ нужныхъ расходовъ обстоятельный счетъ всеподданнѣйше представить.

Первый вашего императорскаго величества переводчикъ Пизаній, принявъ со всеглубочайшимъ благоговѣніемъ всемилостивѣйше пожалованное ему награжденіе 2,000 рублей, повергаетъ монаршескимъ вашего императорскаго величества стопамъ свою наичувствительнѣйшую благодарность; а изъ прочихъ канцелярскихъ служителей главнѣйшіе участвовали въ негоціаціи совѣтникъ посольства Пизаній, титулярный совѣтникъ Иванъ Северинъ, актуаріусъ Иванъ Яковлевъ и переводчикъ Сергѣй Лошкаревъ, такъ какъ и актуаріусъ Форсманъ со студентами Антономъ Мариніемъ, Иваномъ Равичемъ, Іосифомъ Дандріемъ, Андреемъ Шмитомъ, Ипполитомъ Болкуновымъ и Александромъ Стахіевымъ съ равнымъ усердіемъ и ревностію, каждый по своей возможности пособляли въ перепискѣ набѣло и по сущей справедливости заслуживаютъ жалуемое всемилостивѣйшее награжденіе годоваго жалованья, что все по новому установленному штату составляетъ 5,930 рублей, считая для студентовъ полный ихъ окладъ по 240 рублей на годъ; остающіеся затѣмъ ассессоръ Денисъ Мельниковъ и переводчики Іосифъ Крута, Вильгельмъ Дандрій, Антонъ Палодоклисъ въ негоціаціи хотя и не были употреблены, но наравнѣ съ другими, страдавъ во время сумнительныхъ обстоятельствъ, заслуживаютъ великодушнаго вашего [300] императорскаго величества къ себѣ призрѣнія, почему и принимаю смѣлость всенижайше представить, не соблаговолено ли будетъ и ихъ порадовать монаршескимъ милосердіемъ, первому изъ нихъ, яко исправляющему канцлерскую должность, принадлежитъ по новому штату по 600 на годъ, а второй по прежнему окладу такое же жалованье получаетъ, Дандрій по 500, а Палладоклисъ по 300, итого всѣмъ четверымъ 2,000 рублей доводится.

Получа отъ Порты 420 мѣшковъ въ уплату остающихся на ней 9,420 мѣшковъ, я за излишне ставлю присланный при всевысочайшемъ рескриптѣ кредитивъ на барона Фридрикса на 105,625 голландскихъ курантныхъ, употреблять на вышереченныя дачи и потому оный при семъ возвращаю для освобожденія дальнѣйшаго тѣмъ отягощенія казенныхъ вашего императорскаго величества капиталовъ, состоящихъ въ Амстердамѣ, но паче буду стараться неукоснительно переслать туда вышереченныя отъ Порты полученныя деньги, поколику нынѣшнія въ здѣшнемъ мѣстѣ сумнительныя и убыточныя въ вексельныхъ обращеніяхъ обстоятельства дозволять могутъ.

Въ заключеніе всего вышеписаннаго, за долгъ себѣ ставлю всенижайше присовокупить, что по всенародному признанію внутреннія здѣшняго государства обстоятельства во всѣхъ частяхъ въ крайнемъ замѣшательствѣ, а государственная казна въ такомъ истощеніи находится, что тефтердарь платежи самыхъ маловажныхъ суммъ принужденъ волочить. Торговое обращеніе также не споро идетъ. Архипелагскіе жители претерпѣваютъ крайній недостатокъ въ хлѣбныхъ припасахъ; а Морея почти совсѣмъ албанцами разорена. Капитанъ-паша же подъ рукою успѣлъ только осадить тамъ часть оныхъ албанцевъ, запершихся, въ Триполицѣ съ корейскимъ губернаторомъ, которыхъ не осмѣливается атаковать, опасаясь, что они губернатора убьютъ, но старается голодомъ принудить ихъ къ сдачѣ города. Въ здѣшней столицѣ по несчастію почти ежедневно съ нѣкотораго времени пожары продолжаются. Въ прошлый вторникъ въ [301] сосѣдствѣ Безикташскаго дворца сгорѣло до 60 партикулярныхъ загородныхъ домовъ; а въ послѣдующій за тѣмъ четвертокъ въ третьемъ часу пополуночи въ самомъ Константинополѣ сдѣлался такой сильный и ужасный пожаръ, что, продолжаясь цѣлые 18 часовъ, поглотилъ до 15,000 домовъ и лавокъ и возбудилъ въ народѣ разныя непріятныя воображенія и негодованіе на правительство, особливо же на верховнаго визиря и султанскаго селиктаръ-агу съ братомъ своимъ, женатымъ на султанской племянницѣ; и если такіе пожары продолжительно настоять будутъ, то легко статься можетъ, что султанъ принужденъ будетъ всѣхъ трехъ въ жертву принести. А рейсъ-эфендію при ономъ пожарѣ посчастливилось достать себѣ народную похвалу проворствомъ своимъ и разсыпаніемъ немалаго числа денегъ янычарамъ для поощренія ихъ къ работѣ, а 15-го числа сего іюля оный рейсъ-эфендій при случаѣ султанской прогулки въ сосѣдствѣ его загороднаго дома удостоился, что оный монархъ присланный отъ него богатый обѣдъ, милостиво принявъ, съ особливымъ удовольствіемъ кушалъ; оный обѣдъ стоитъ ему 15,000 левковъ, будучи поднесенъ на саксонскомъ фарфорѣ, который по обыкновенію во дворецъ взятъ.

Его султаново величество, съ крайнею нетерпѣливостью ожидая сюда прибытія крымскихъ посланцевъ, подаетъ причину подозрѣвать, что злонамѣренная партія не престаетъ еще его пужать.

Содержание