[40]
Копія письма генерала-фельдмаршала графа Румянцова Задунайскаго Оттоманской Порты верховному визирю Челеби-Мегмедъ-пашѣ.
Если я нѣсколько умедлилъ отвѣчать на дружеское писаніе вашего сіятельства отъ 11-го числа мѣсяца Зилкайде 1192 года, то съ толь большимъ удовольствіемъ имѣю честь теперь васъ увѣдомить, что всевысочайшій Россійскій Императорскій дворъ, коего желанія всегда были искренни на сохраненіе дружбы и добраго согласія съ Блистательною Портою, признавая освобожденіе татарскихъ депутатовъ и пропускъ въ Черное море россійскихъ пакетбота и купеческихъ судовъ знаками взаимнаго Блистательной Порты расположенія, далъ новѣйшія повелѣнія почтеннѣйшему г. Стахіеву ея императорскаго величества всеавгустѣйшей и всемилостивѣйшей государыни моей министру при Блистательной Портѣ о употребленіи всѣхъ способовъ къ скорѣйшему прекращенію распрь и къ возстановленію обоюдно желаемой дружбы, имѣя уваженіе къ предложеніямъ г. кавалера де-Сентъ-Пріеста, посла его величества короля французскаго, по волѣ своего государя споспѣшествующаго сему благонамѣренію. По увѣренію, каково я себѣ о превосходныхъ вашего [41] сіятельства качествахъ и извѣстныхъ мнѣ вашемъ глубокомъ въ дѣлахъ проницаніи одиножды навсегда сдѣлалъ, я твердо полагаю, что не можетъ ничто препятствовать вашему о томъ старанію. И давно бы пользовались обѣ высокія державы истинными плодами драгоцѣннаго мира, когда бы употреблены были предлагаемые вами способы въ мѣсто тѣхъ, кои могли произвести и весьма непріятныя слѣдствія, еслибъ ваше сіятельство благоразуміемъ своимъ завременно отвратить ихъ не предуспѣли. Я, желая чтобъ сіе мое нашло васъ въ самовожделѣнномъ здравіи, о коемъ всегда слышать вмѣняю себѣ въ особливое удовольствіе и ожидая дружескаго вашего на сіе отвѣта, пребываю съ совершеннымъ почтеніемъ и отличнымъ уваженіемъ.