Переводъ записки Блистательной Порты врученной цесарскому повѣренному въ дѣлахъ 4-го февраля н. с. 1778 г.
Отвѣтная записка почтеннѣйшему г. цесарскому повѣренному въ дѣлахъ, нашему другу.
Будучи изображено въ артикулѣ о независимости татарской, которая есть изъ наиглавнѣйшихъ условій вѣчнаго мира, заключеннаго между высочайшею Портою и дворомъ россійскимъ, чтобъ отнынѣ впредь войска обѣихъ Имперій въ оное не входили, чтобъ татарская нація вся единогласно и ни отъ кого непринужденно, а самопроизвольно и по собственному желанію избрала ханомъ крымскимъ изъ поколѣнія Чингинскаго; а какъ оная татарская нація исповѣдуетъ законъ мусульманскій и его величество [183] августѣйшій, могущественнѣйшій и великолѣпнѣйшій императоръ оттоманскій, нашъ государь, есть имамъ или первосвященникъ мусульманскій и калифъ вѣрныхъ, а потому и долженъ его величество въ силу магометанскаго закона дѣла ихъ, относящіяся до онаго, учреждать самъ. А въ инструментѣ, который доставилъ россійскій повѣренный въ дѣлахъ г. Петерсонъ отъ стороны двора его, единственно дабы означить и объяснить смыслъ или же содержаніе капитуляціи, которая заключалась вкратцѣ подъ словомъ Scheriat или же законъ, а оное въ существѣ значитъ сходственность закона (было сказано?), чтобъ отъ стороны его султанскаго величества были отправлены императорскій дипломъ или жалованная грамота и инвеститура тому крымскому хану, который избранъ будетъ татарами, чтобъ во время моленій ихъ было упоминаемо его величества имя и чтобъ деньги дѣланы были такожь съ именемъ его величества, и чтобъ постановленіе судей крымскихъ было съ воли почтеннѣйшаго кади-аскера эфенди высочайшей Порты, что учреждено и дозволено было со взаимнымъ обоихъ дворовъ согласіемъ. Хотя высочайшая Порта вышеизображенною конвенціею и соблюла совершенно и вопреки онаго ничего не учинила, но напротивъ того дворъ россійскій, вскорѣ послѣ заключенія мира, чрезъ посредство Щербинина, Долгорукова и другихъ генераловъ, имена которыхъ имѣются записаны, такожь бригадировъ и офицеровъ привлекши на свою сторону и преклоня въ свои виды Шагинъ-Гпрея, который во время войны татарами былъ выгнанъ изъ Крыма и отправилъ (дворъ) его въ Кубань съ тѣмъ, чтобъ обольстить и уговорить едисанцевъ, ногайцевъ, черкесовъ и прочія орды татарскія, давъ ему на вспоможеніе въ томъ людей и нѣкоторую сумму денегъ на употребленіе для подкупу татаръ, который, будучи подкрѣпляемъ дворомъ россійскимъ, ѣздилъ по Кубани, преклоняя татарскій народъ въ свои виды; однакожь не только что никто его не послушалъ и ему не послѣдовалъ, а притомъ и убить его хотѣли, и онъ отъ рукъ ихъ едва только спастись могъ. Но дворъ россійскій пребывая непоколебимо въ томъ [184] своемъ намѣреніи и вопреки договора и условія придалъ еще вышеозначенному нетерпимому всѣми татарами Шагинъ-Гирею 15,000 казаковъ, гусаръ, а съ другой стороны отдѣливъ генерала Прозоровскаго съ 35,000 войска, который съ пушками и другими военными снарядами вошелъ въ Перекопъ, а Шагинъ-Гирей, такожь съ находящимися при себѣ войсками вооруженною рукою напалъ на Таманъ и Темрюкъ и насильственно съ обѣихъ сторонъ ввели Шагинъ-Гирея въ Крымъ, а храбраго хана Девлетъ-Гирея, который избранъ былъ татарскою націею, выгнали и удалили его совсѣмъ; а вскорѣ послѣ того и большая часть изъ старшинъ крымскихъ удалилась, а тѣхъ, кои тамъ остались, окруживъ войсками, принуждали ихъ принять на ханство Шагинъ-Гирея, угрожая, что если они его не примутъ, то всѣ будутъ побиты, а жены и дѣти ихъ взяты въ плѣнъ. Въ то же время взявши насильно у нихъ собственныя ихъ печати, сами написали все то такъ, какъ имъ хотѣлось и печати ихъ приложили, наименовавъ оную бумагу магзаромъ, изъявляя въ ономъ единогласное ихъ соглашеніе о избраніи въ ханы Шагинъ-Гирея, въ содержаніи котораго былъ совсѣмъ уничтоженъ артикулъ касательно слова Scheriat или исполненія законническаго обряда, принадлежащаго его султанскому величеству и выбравъ 4-хъ человѣкъ, отправили ихъ къ Блистательной Портѣ депутатами вмѣстѣ съ нѣсколькими русскими людьми. Дороги же и проѣзды для входа и выхода изъ Крыма заграждены россійскими войсками.
Вслѣдствіе чего Блистательная Порта сдѣлала запросъ находящемуся при ней россійскому посланнику г. Стахіеву: что̀ бы значилъ отъ россійской стороны такой въ Крыму поступокъ? ибо въ капитуляціяхъ нашихъ объяснено, что избраніе хана должно быть учинено безъ насильства, а самопроизвольно отъ татаръ и не должны входить въ Крымъ ни наши, ниже ваши войска, слѣдовательно вступленіе съ толикими тысячами человѣкъ войска съ пушками и военными снарядами на крымскій полуостровъ и насильственное возведеніе на ханство Шагинъ-Гирея есть [185] совсѣмъ противно нашимъ въ трактатѣ условіямъ и обязательствамъ и потому крайне непристойно и просила его, чтобъ означенные поступки были прекращены выведеніемъ войскъ изъ Крыма и оставленіемъ татаръ на волю избрать въ ханы кого они пожелаютъ, а тотъ, который ими избранъ и подтвержденъ будетъ (долженъ быть?) и притомъ поручила ему ноту для доставленія своему двору.
Не получая же чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ на то отвѣта, Блистательной Портѣ не трудно было догадаться, что медленіе сіе происходитъ съ намѣреніемъ, дабы между тѣмъ дѣла свои въ Крыму привести со всѣмъ къ желаемому ихъ концу и овладѣть всѣмъ Крымомъ, въ чемъ состоялъ главнѣйшій ихъ предметъ. Блистательная Порта съ своей стороны всегда непоколебимою пребывала въ точномъ наблюденіи трактата, а если бы Порта захотѣла наблюдать равенство, какъ бы то и долженствовало, то бы и давно уже надлежало учинить съ своей стороны вопреки тому потребныя приготовленія; но она того не учинила, единственно для того, чтобъ не причли ей собственные свои поступки, какъ было и прежде, якобы она первая начала посылать свои войска на границы и чинить разныя военныя пріуготовленія и не предупредили бы въ томъ противу насъ всѣ европейскіе намъ дружественнѣйшіе дворы чрезъ свои манифесты противу самаго существа дѣла, доколѣ она само по себѣ не учинитъ извѣстнымъ всему свѣту твердость Оттоманской Порты въ наблюденіи своихъ обязательствъ, а двора россійскаго намѣреніе совсѣмъ противное искренности. Блистательная жь Потра предпочла еще имѣть молчаніе и терпѣніе и между тѣмъ стараться дружественно объ ономъ трактовать, изыскивая и въ дѣйство производя всѣ тѣ средства, могущія прекратить означенный споръ, и въ семъ намѣреніи говорила она г. посланнику Стахіеву, имѣющему по объявленію его отъ своего двора полную мочь для трактованія о семъ дѣлѣ, дабы онъ оставилъ излишніе переговоры и разсужденія и приступилъ бы обще съ нею Блистательною Портою въ совершенное оныхъ окончаніе; однакожъ онъ никогда не [186] хотѣлъ искренне къ тому приступить, ниже дворъ его отстать какъ отъ явныхъ, такъ и тайныхъ своихъ вопреки трактата чинимыхъ поступковъ, единственно пребывая въ намѣреніи, чтобъ овладѣть всѣмъ Крымомъ и пріусугубить свою власть надъ татарами. Въ исходѣ мѣсяца рамазана, россійскій генералъ, употребляя Шагинъ-Гирея своимъ орудіемъ, набралъ силою войска изъ магометанъ крымскихъ жителей и хотѣлъ изъ нихъ одѣть нѣкоторыхъ въ солдатскій мундиръ, а другихъ нарядить по-гусарски и принудить носить шляпы, что есть совсѣмъ противнымъ закону магометанскому и поставить ихъ на основаніи собственныхъ своихъ войскъ; и сверхъ того хотѣлъ поставить свои войска на зимнія квартиры въ ихъ мѣстечки и деревни и заставить жить ихъ вмѣстѣ съ магометанами, дозволяя дѣлать имъ всякое неблагочиніе, отъ чего и произошло взволнованіе всѣхъ ордъ татарскихъ, живущихъ въ Крыму и на Кубани, кои собравшись толпами прежде всего послали извѣстить князя Прозоровскаго, что если Шагинъ-Гирей нашъ ханъ, отъ насъ избранный, то просимъ отпустить къ намъ и нѣкоторыхъ изъ мурзъ, при немъ находящихся, а васъ выдти изъ Крыму, ибо пребываніе ваше между нами съ толикимъ числомъ войска есть дѣло противное миру; однакожь онъ, ни мало того не слушавъ, поворотя пушки и ружья на жителей и на народъ татарскій, многихъ изъ нихъ побилъ, а когда народы татарскіе для сохраненія собствейной ихъ жизни и чести принужденными нашлись себя оборонять, а чрезъ то и возгорѣлся пламень войны, съ котораго времени и по нынѣ вообще орды въ Крыму и на Кубани, не пріемлющія Шагинъ-Гирея, въ оную противъ Россіи войну невольно вовлечены находятся. Будучи-жь въ такихъ обстоятельствахъ означенные жители крымскіе и другія татарскія орды, чрезъ присланные отъ нихъ сюда магзары, испрашиваютъ себѣ отъ Блистательной Порты помощи. Артикулъ, относящійся до закона, изображенный въ капитуляціяхъ касательно калифства вѣры мусульманской содержитъ въ себѣ и обязательство, чтобъ подавать помощь единовѣрнымъ; въ разсужденіи чего и дано уразумѣть [187] россійскому г. посланнику о состояніи въ Крыму дѣлъ, кои доведены тамъ до такой крайности, что Портѣ не остается уже возможности имѣть болѣе терпѣнія; но когда намѣреніе, россійскаго двора есть точное, дабы не нарушать капитуляціи, то непремѣнно нужно, чтобъ прежде, нежели тамъ произойти можетъ какое либо кровопролитіе, повелѣно-бъ было вывести войска изъ Крыму и постараться дружескимъ образомъ изыскать тому какое средство къ поправленію тамошнихъ дѣлъ. На что онъ посланникъ въ отвѣтъ иного ничего не сказалъ, окромѣ того, что дворъ его всячески стараться будетъ Шагинъ-Гирея на ханствѣ удержать, татаръ истребить, а Крымъ разорить до основанія. Сверхъ того, говорилъ онъ совсѣмъ не сходственно съ содержаніемъ мирныхъ постановленій и не съ правилами наблюдаемой между дворами благопристойности. Совсѣмъ тѣмъ хотя ясно видимо министрамъ высочайшей Имперіи и другимъ дружескимъ дворамъ, что Блистательная Порта сколь искренно ни желала предпочесть войнѣ миръ, однакожь дабы доставить жителямъ покой и тишину въ областяхъ ея находящимся и безопасность своимъ границамъ, то принужденною себя находитъ стараться сдѣлать потребныя къ тому приготовленія.
Во время, когда уже жители крымскіе и орды татарскія, будучи отъ Россіи въ крайней опасности, тогда явнымъ образомъ чрезъ письма и людей своихъ призвали къ себѣ его свѣтлость храбрѣйшаго хана Селимъ-Гирея, который есть изъ первѣйшихъ и старѣйшихъ хановъ и коему они присягу учинили.
Россійскій г. посланникъ, по прошествіи нѣсколькихъ мѣсяцевъ, въ отвѣтъ на доставленный къ нему предъ симъ меморіалъ отъ Блистательной Порты, письменно представилъ, содержаніе чего состоитъ въ новомъ настояніи, дабы вышепоказанный Селимъ-Гирей, ненавидимый всѣми татарами, не былъ подтвержденъ. На что г. Стахіеву было объявлено, что понеже татары Селимъ-Гирея избрали и присягу ему учинили, которое избраніе законно и правильно, то россійскій дворъ, ежели склоненъ къ миру, не можетъ имѣть лучшаго способа, какъ сей представившійся вновь [188] случай есть наилучшій и удобнѣйшій для обоюдныхъ сторонъ къ прекращенію настоящихъ и будущихъ потому несогласій и распрей; если токмо россійскій дворъ прямо склоненъ къ миру, то для чего же бы безпрестанно настоять о такомъ пунктѣ, который явно противенъ есть содержанію постановленнаго мира. Въ такомъ случаѣ и мы съ нашей стороны не оставимъ всячески наблюдать и содержать наши обязательства; но съ вашей стороны, сколько видимо есть, не прилагается ни малѣйшаго старанія о наблюденіи и сохраненіи мирныхъ кондицій. Онъ продолжалъ тоже отвѣтствовать, какъ и прежде, что дворъ его никогда Шагинъ-Гирея оставить не можетъ и что онъ по сему инаго ничего объявить не имѣетъ, а будетъ писать къ своему двору, что Шагинъ-Гирей не признанъ.
Да утвердитъ всевышній во всемъ Блистательную Порту, а хотя никакому сомнѣнію не подвержено и всему свѣту довольно извѣстно, что таковые двора россійскаго поступки ни мало не приличествуютъ дворамъ и противны трактату и что настояніе, чинимое Портѣ и протекція, даваемая Шагинъ-Гирею, который явно отъ всѣхъ татаръ не терпимъ, не есть дѣло сходственное съ честію и достоинствомъ Блистательной Порты и противное истинѣ и обязательствамъ, какъ то ниже сего объяснено, напротивъ того всѣ дѣла и поступки, которые нами предъявлены отъ самаго начала и до конца, ясно показуютъ твердость и постоянство въ наблюденіи трактата и поведеніи, какъ и нынѣ еще Блистательная Порта сноситъ и терпитъ, въ такомъ чаяніи, что можетъ быть россійскій дворъ удовольствуясь тѣмъ, что есть справедливо, и самъ похочетъ оставить оное свое предосудительное поведеніе. Блистательная Порта не сообщала понынѣ ея дружественнымъ дворамъ о семъ состояніи означенныхъ дѣлъ. Вѣдомое россіянъ тщеславіе ихъ побѣдами, одержанными во время прошедшей войны, какъ и ихъ не твердое намѣреніе въ содержаніи мирнаго трактата, но какъ не безъизвѣстно почтенному г. повѣренному въ дѣлахъ, нашему другу, что вѣнскому двору искреннему другу и доброму сосѣду понынѣ въ такой [189] пространности никогда не было сообщено о жалобахъ на россіянъ; но какъ россіяне прежде не объявляли прямо того, что они въ мысляхъ своихъ содержали касательно артикула о Крымѣ, а разсѣвая всюду манифесты давали знать состояніе того дѣла со всѣмъ подъ другимъ видомъ и образомъ, объявляя, что Порта не исполняетъ артикуловъ мира, какъ и нынѣ г. посланникъ Стахіевъ въ сообщенномъ его Блистательной Портѣ меморіалѣ, въ отвѣтъ на вышепоказанный меморіалъ, доставленный ему нѣсколько мѣсяцевъ предъ тѣмъ, настоитъ въ томъ дабы признанъ былъ Шагинъ-Гирей, къ которому вся татарская нація имѣетъ отвращеніе и главнѣйшею есть причиною всего спора, а потому и признаніе его и подтвержденіе совсѣмъ противно нашему согласованію и для того удерживаются выводить изъ Крыма свои войска и не престаютъ продолжать другія ихъ дѣйствія, чинимыя противъ трактата, дабы таковымъ всему свѣту извѣстнымъ образомъ вынудить признаніе и подтвержденіе Шагинъ-Гирея въ ханскомъ его достоинствѣ. Изъ содержанія же поданнаго меморіала за подписаніемъ и печатью повѣреннаго въ дѣлахъ нашего друга, усмотрѣла Блистательная Порта, что вышепоказанный меморіалъ сообщенъ былъ такожь и ихъ императорскимъ величествамъ великолѣпнѣйшимъ императору и императрицѣ Римскимъ и вслѣдствіе котораго ихъ императорскія величества, по силѣ имѣющейся искренней дружбы, добраго сосѣдства и совершеннаго согласія, за долгъ себѣ почли увѣщевать и уговаривать Блистательную Порту, дабы она употребила миролюбныя свои средства для приведенія къ концу сего дѣла дружественнымъ образомъ, иначе оное не можетъ быть для нихъ индиферентно, ниже съ пріятностію взирать на возгарающійся пламень войны. Безъ сумнѣнія Блистательная Порта должна быть признательною и обязанною за прямую искреннюю дружбу, которую вышеупомянутый императорскій дворъ завсегда твердо постоянно оказывалъ Блистательной Портѣ.
Всѣ дѣла и поступки, происходящіе между обоихъ дворовъ, здѣсь представлены въ самомъ ихъ существѣ и подлинности, [190] такъ какъ уже всѣмъ есть небезъизвѣстно. Блистательная Порта охотно желаетъ утвердить и исполнить съ своей стороны обязательства и ни мало не намѣрена поступать въ противность трактата. Но предложенія двора россійскаго совсѣмъ противны нашей вѣрѣ и закону, равно какъ и артикуламъ мирныхъ постановленій, — чего ради Блистательная Порта и не можетъ никогда на то согласиться, каковое отъ россійской стороны упорство и настоятельство есть совсѣмъ предосудительное и дворамъ неприличное, которое и предается здѣсь на безпристрастное всѣхъ разсмотрѣніе. Настоятельство отъ россійскаго двора въ возведеніи Шагинъ-Гирея есть противно закону и постановленіямъ; напротивъ того, требованіе Блистательной Порты есть сходственно мирнымъ постановленіямъ. Почему ихъ величества императоръ и императрица римскіе видѣть могутъ, что если дворъ россійскій оставитъ его требованія касательно Шагинъ-Гирея, яко не сходственныя съ закономъ и обязательствами и удержитъ себя впредь отъ такихъ поступокъ, которые-бъ могли нанести нѣкоторыя сомнѣнія, а паче блюсть обѣихъ сторонъ безопасность и возстановить добрый порядокъ вышеобъявленнымъ образомъ, послѣ чего само по себѣ просвѣщенному его разуму ясно окажется, что вся справедливость находится на сторонѣ Блистательной Порты, какъ и то, что и предложенія, несогласуемыя съ артикулами мирныхъ постановленій всячески противны ея вѣрѣ и закону. Ихъ императорскія величества конечно не похотятъ обвинять въ томъ Блистательную Порту, а наипаче по имѣющейся совершенной и искренней своей дружбѣ наблюдалъ и предохранять ея честь и достоинство и не токмо не позволятъ, но и не допустятъ, чтобъ оной причинено было наималѣйшее безпокойство или предосужденіе. Блистательная Порта во уваженіе совершенію постоянной ихъ дружбы, охотно предпочитаетъ миръ войнѣ, желая тѣмъ наиболѣе утвердить и сохранить мирныя трактата постановленія между сими обоими высочайшими дворами.