№ 57. Письмо А. Стахіева — графу Н. И. Панину.
Сіятельнѣйшій графъ, милостивый государь! При семъ подъ лит. Г нижайше повергаю на цѣломудрое вашего высокопревосходительства усмотрѣніе турецкій экземпляръ съ своими италіанскимъ и французскимъ переводами, записки, которую здѣшнее министерство въ прошлую среду 24-го числа сего января, пребывающему здѣсь англійскому послу г. Энсли сообщило для прочтенія и списанія копіи на доношеніе своему двору, а на завтра того собравъ при Портѣ и другихъ дворовъ переводчиковъ, кромѣ моего, равнымъ образомъ и для такого-же употребленія рейсъ-эфенди велѣлъ списать каждому свою копію, изъясняясь на словахъ притомъ, что всевысочайшій ея императорскаго величества дворъ своими, вопреки мирнаго съ Портою [158] договора, поступками въ Крыму, выводя Порту изъ терпѣливости, принудилъ наконецъ для своего оправданія означеннымъ въ той запискѣ образомъ преподать онымъ дворамъ обстоятельное о томъ свѣдѣніе, уповая, что оные дворы, узнавъ чрезъ то истинное существо дѣла, не допустятъ уловить себя пристрастными всевысочайшаго двора имъ внушеніями; но, отдавая должную Портѣ справедливость, употребятъ свои старанія и всевысочайшій дворъ склонить на отданіе Портѣ такой-же справедливости чрезъ точное съ своей стороны наблюданіе постановленныхъ между обѣими имперіями въ мирномъ трактатѣ обязательствъ!
Англійскій посолъ, получа оную записку, не токмо тотчасъ о томъ меня увѣдомилъ, но и копію съ оной списать позволилъ, хотя рейсъ-эфенди и просилъ его оной никому постороннему не давать. Сей посолъ впрочемъ открылъ мнѣ, коимъ образомъ по его довольно надежнымъ извѣстіямъ, Порта намѣрена будущею весною вывести на Черное море до 36 кораблей и стараться въ свои руки захватить сперва Кинбурнъ, почему и спѣшитъ привести остающіеся въ здѣшнемъ адмиралтействѣ суда въ такое исправное и готовое состояніе, чтобъ по первому указанію безъ всякаго замедленія въ походъ идти могли, къ чему также уже наряжено и нѣкоторое число янычаръ. Оный посолъ таковой для вящей достовѣрности о подлинности отправленныхъ при моей рабской реляціи подъ № 1 двухъ султанскихъ фирмановъ по моему прошенію, посредствомъ своего переводчика, досталъ копію при семъ подъ лит. Е, слѣдующаго въ переводѣ на италіанскомъ языкѣ султанскаго фирмана, существо котораго хотя и равнаго содержанія съ доставленнымъ мнѣ французскимъ экземпляромъ отъ прусскаго повѣреннаго въ дѣлахъ г. Гафрона, однакоже за долгъ себѣ ставлю и оный здѣсь повергнуть на высокое усмотрѣніе съ отмѣтою подъ строками подчерченіемъ того, что въ Гафроновомъ переводѣ не сходственно съ турецкимъ оригиналомъ нашлось.
Вѣнскому повѣренному въ дѣлахъ г. Тассарѣ Порта кромѣ [159] вышереченной циркулярной записки, которую и его переводчику такъ какъ другимъ отъ рейсъ-эфендія списать поручено было, Порта на его послѣдній, при моей вышеозначенной рабской реляціи нижайше сообщенный, меморіалъ прислала того-жь 24-го числа съ его переводчикомъ письменный отвѣтъ запечатанный, въ которомъ по его Тассарину предъявленію, повторя отъ слова до слова въ реченной циркулярной запискѣ изображенные сколь нескладные, столь и неправые навѣты, заключаетъ оный означенный въ приложеніи подъ лит. Е образомъ. Оные безстыдные навѣты и очевидная поспѣшность въ ополченіяхъ, преподаваемыя мнѣ подъ рукою со всѣхъ сторонъ увѣренія и означенный въ слѣдующей при семъ подъ лит. Ж на италіанскомъ и французскомъ языкахъ запискѣ, данный мнѣ отъ турецкаго министерства отвѣтъ и наипаче пресѣченія всякаго со мною сношенія съ стороны Муратъ-Моллы, — по моему скудоумному понятію ясно доказывается, что злонамѣренная партія и своего монарха и миролюбивыхъ патріотовъ ослѣпила уже тѣмъ, что если всевысочайшій дворъ видя преподаваемое Селимъ-Гирею отъ Порты дѣйствительное вспоможеніе не отступится отъ Шагинъ-Гирея, а Селимъ-Гиреевы подвиги будутъ удачливы, тогда Порта, усиля свое ополченіе и продолжая свои непріятельскіе поиски подъ предлогомъ вспомоганія своимъ единовѣрцамъ, можетъ усугубить свое требованіе уступокъ въ трактатѣ въ замѣнъ своихъ ополчительныхъ проторей, а въ противномъ тому случаѣ и не предусматривая возможности достигнуть своего предмета, предавъ татаръ своему жребію и предъ своимъ суевѣрнымъ народомъ выправляться, что исполня все, что законъ и достоинство имперіи отъ правительства взыскивали, оное не въ состояніи болѣе противиться Божію за грѣхи попущенію; а предъ всевысочайшимъ дворомъ извиняться, что оное къ тому принуждено было для отвращенія своихъ домашнихъ безпокойствъ поджигаемыхъ татарами, а что никогда не помышляло безпосредственно съ ними ратовать въ томъ будетъ ссылаться на вышеозначенную циркулярную всѣмъ чужестраннымъ [160] министрамъ сообщенную записку, которая въ случаѣ удачливости въ предпріятіяхъ можетъ отъ министерства предъявляться предварительнымъ изъявленіемъ побудительныхъ причинъ къ оборонительному ополченію. Къ чему еще долженствую нижайше прибавить, что не токмо по предъявленію польскаго посланника г. Боскампа, но и другихъ, рейсъ-эфенди постоянно обольщаетъ Порту, что онъ заподлинно вѣдаетъ, что я имѣю въ карманѣ уполномоченіе на дальнѣйшія уступки, но отъ того воздерживаюсь изъ собственнаго упрямства, видя во всемъ слабость и медлительность въ здѣшнихъ ополченіяхъ, почему и побуждаетъ на выданіе манифеста для испужанія меня; но другіе разумные и любомирные министры отъ того отвращаютъ еще присовѣтываніемъ обождать дальнѣйшаго и существительнаго извѣщенія изъ Крыму, какое воображеніе и дѣйствіе произвело тамъ прибытіе извѣстныхъ здѣшнихъ фрегатовъ и поколику Селимъ-Гиреевы подвиги могутъ обѣщать желаемую удачливость.
Въ таковыхъ обстоятельствахъ и по содержанію всѣхъ вышеозначенныхъ приложеній, къ крайнему моему сокрушенію, чѣмъ далѣе, тѣмъ паче отчаиваюсь желаемаго успѣха въ моихъ неусыпныхъ и всемѣстныхъ подвигахъ къ преодолѣнію безсовѣстныхъ и непріятельскихъ умысловъ злонамѣренной партіи, которая ничего не щадитъ къ достиженію своего варварскаго и безчеловѣчнаго предмета, а именно: приближающеюся весною заплести такъ дѣла между обѣими имперіями, чтобъ взаимное ихъ достоинство и честь возбраняли уже полюбовное ихъ вершеніе и я теперь приступленіе ко всеподданнѣйшему исполненію послѣдняго всемилостивѣйшаго ея императорскаго величества повелѣнія, изображеннаго во всевысочайшемъ рескриптѣ отъ 11-го ноября врученіемъ Портѣ меморіала о моемъ отсюда выѣздѣ, отлагаю только до усмотрѣнія, какое воображеніе и успѣхъ воспослѣдуетъ отъ исполненія полученныхъ вчерась цѣломудрыхъ и милостивыхъ наставленій отъ его сіятельства генералъ-фельдмаршала графа П. А. Румянцова-Задунайскаго, изображенныхъ въ письмѣ его отъ 7-го числа минувшаго января, по случаю [161] присылки къ Шагинъ-Гиреевымъ посланцамъ отъ Крымскаго правительства новаго магзара, котораго я еще не имѣлъ способа доставить онымъ посланцамъ, а тѣмъ менѣе условиться съ ними поколику и какимъ образомъ врученіе онаго Портѣ пристойно и полезно быть можетъ: о всемъ не премину съ другимъ курьеромъ неукоснительно и обстоятельно нижайше донести, не хотя далѣе удерживать сей важной и нужной экспедиціи, которую повергая цѣломудрому усмотрѣнію и отеческому призрѣнію, а себя высокой милости, и пр.