[604]
№ 241. Переводъ съ письма едичкульскаго сераскира Арсланъ-Гирей-султана къ графу Румянцову-Задунайскому.
Дарованная напредь сего отъ ея императорскаго величества татарскому народу вольность, которую потомъ и Оттоманская Имперія принуждена была силою императорскою за благо при -нять, да и артикулы оной всему свѣту объявить и что о [605] утвержденіи и о наивсегдашнемъ сохраненіи тоя нашея вольности ея императорское величество обѣщаться изволила, а наипаче въ то время, когда дражайшій мой братъ, въ Имперіи вашей пребывая, коликихъ щедротъ и милостей отъ ея августѣйшаго величества удостоился, о томъ во всей вселенной извѣстно. Я же по искренности моей и всегдашнимъ дражайшаго брата моего увѣреніямъ о пребываніи мнѣ между вольнымъ и независимымъ татарскимъ народомъ, подъ покровительствомъ ея императорскаго величества, никакой противности и отрицанія не показалъ, но за благо разсудилъ быть мнѣ подъ властію дражайшаго брата моего, отъ прочихъ сродныхъ мнѣ султановъ отсталъ и отъ поступокъ ихъ удалился и намѣреніямъ ихъ противился уже тому съ два года, какъ я въ службѣ его, находясь, стараюсь во всемъ по его приказаніямъ поступать. А какъ Имперія ваша брата моего предохранять всячески старается, то въ доказательство своихъ добрыхъ поступокъ повелѣваетъ намъ въ надобностяхъ императорскимъ войскамъ въ спокойствіи ихъ и во удовольствіи ихъ командировъ попеченіе имѣть; почему я, доброжелатель вашъ, по возможности моей, ихъ почитать и отъ показанія имъ какой-либо противности въ осторожности быть, да и о спокойствіи и тишинѣ обывателей по повелѣніямъ брата моего попеченіе имѣть стараюсь, какъ то и вашему сіятельству уповательно до сего времени не безъизвѣстно. Что же касается до министерства Россійской Имперіи, то по справедливости въ правленіи дѣлъ и въ вѣрности своей Имперіи во всемъ свѣтѣ славно, равнымъ же образомъ и командиры въ опредѣленныхъ дѣлахъ безъ позволенія главнокомандующаго отъ должностей своихъ отступить не могутъ, какъ то я объ ономъ довольно свѣдомъ и хотя насильный выводъ изъ Крыма подданныхъ по данному справедливому обѣщанію ея императорское величество и не апробовала бъ, то нѣкоторые вашей Имперіи искусные воспитомцы своею мудростію оный вымышлять не оставили, которое не токмо за непристойно вездѣ показывается и во всей Европѣ противъ извѣстныхъ обыкновеній въ перемѣнѣ правленіемъ вашей Имперіи [606] удивляются. Находящимся нынѣ въ Кубани надъ императорскимъ войскомъ главнымъ командиромъ высокопочтеннымъ генераломъ я сверхъ моего чаянія предоволенъ, о чемъ и изъ писемъ свѣтлѣйшаго хана Шагинъ-Гирея брата моего ваше сіятельство безъ сомнѣнія усмотрѣть изволите и то по своимъ поступкамъ и какой отличности достоенъ о томъ на проницательное вашего сіятельства благоразуміе предается.
P. S. Да сверхъ вышеписаннаго дѣла о подданныхъ еще и сіе прибавилось, что пребывающій при крѣпости Ачи генералъ-маіоръ по грубости своей къ Шагинъ-Гирей-хану, брату моему, во время нашей оплошности съ великою командою войска, захватя насъ, въ Крымъ отвезъ и хотя такого явнаго безчестія никто изъ предковъ нашихъ Оттоманской Имперіи не видалъ, то однако я ради брата моего оное снесть принужденъ былъ и, свидясь съ ханомъ, по нѣкоторымъ конференціямъ упрошенъ возвратиться паки на Кубань, что безпрекословно попрежнему и сдѣлалъ.