№ 20. Показаніе переводчика Котлубицкаго.
1778 года января 15-го дня посыланный къ прибывшимъ отъ Порты Оттоманской на двухъ фрегатахъ капитанамъ Сулейману и Мегметъ-Али-агѣ, переводчикъ Котлубицкій, по возвратѣ объявилъ: «Въ проѣздъ мой туда чрезъ деревню Черкесъ-Керменъ, имѣлъ случай видѣть тамъ бывшаго при вашемъ сіятельствѣ (кн. Прозоровскомъ) приставомъ Али-бея, который публично говорилъ, что бывшаго Керимъ-Гирей-хана два сына Бахты и Мегметъ-Гирей-султаны изъ Очакова въ Козловъ сего мѣсяца 11-го дня на судахъ прибыли и дали знать о семъ Селимъ-Гирей-хану, который понынѣ находился въ деревнѣ Каранъ, въ [46] недальнемъ разстояніи отъ Балаклавы, а съ нимъ прежде прибывшіе четыре султана и скопище бунтовщиковъ, да два судна прибывшія изъ Константинополя къ Ялтѣ, которыя онъ называлъ каліонами. Оттуда прибылъ я къ пристани Ахтіярской, гдѣ находятся вышесказанные капитаны; тутъ встрѣченъ былъ осмипушечными выстрѣлы и привезенъ на шлюпкѣ къ бригантинѣ капитана Сулеймана. При входѣ-жь на оную капитаномъ Мегметъ-Али-агою введенъ въ камеру Сулейманъ-капитана, который принялъ весьма ласково и по врученіи письма отъ вашего сіятельства и презента, спрашивали о здоровьѣ и пребываніи вашемъ. Прочитавъ-же оное капитанъ Сулейманъ объявилъ, что онъ намѣреніе имѣетъ, то письмо отправить на приготовленномъ думбасѣ въ Царьградъ съ находящимся у него капитанъ-паши чаусомъ. Но я именемъ вашего сіятельства просилъ его, чтобъ отправленіемъ сего чауса пріостановился, дня четыре или пять для того, что ваше сіятельство намѣреніе имѣете письмо и нѣкоторое число денегъ переслать къ г. резиденту Стахіеву, котораго и обѣщался онъ дожидаться. Спрашивалъ я его, подлинно-ли то правда, что два судна прибыли изъ Константинополя въ Ялту? на что отвѣчалъ, что онъ сему не вѣритъ, хотя и ему татары о томъ сказывали, потому что ихъ пять бригантинъ вышло изъ Константинополя въ одно время, изъ которыхъ двѣ отправлены въ Крымъ, а три въ Синопъ къ Гаджи-Али-пашѣ, а о прибытіи Бахты и Мегметъ-Гирей-султановъ, слышалъ онъ капитанъ Сулейманъ отъ хана Селимъ-Гирея и что первый изъ нихъ прибылъ въ калги-султаны и нынѣ находится въ Козловѣ. Онъ приказалъ мнѣ за секретъ вашему сіятельству донесть, что навѣрно извѣстно ему, будетъ между двумя Имперіями сдѣланъ конгресъ и трактованіе о татарской области, которую можетъ быть раздѣлятъ по примѣру Польши, безъ того-жь какъ дворъ россійскій, такъ и Порта никогда не будутъ покойны и уповаетъ онъ, что управлять въ Крыму будетъ турецкій паша, или-жь когда останется и Шагинъ-Гирей ханомъ, но ужь съ ограниченіемъ власти его, а не [47] такъ какъ нынѣ, говоря притомъ, что онъ, сдѣлавшись помощью высочайшаго нашего двора ханомъ, такую употребилъ надъ народомъ власть, которая только абсолютнымъ государямъ прилична, каковаго содержанія и правительству давалъ фирманы, изъ которыхъ одинъ и мнѣ показывалъ; онъ собравъ войско имѣлъ намѣреніе регулярными сдѣлать и одѣть въ россійскіе мундиры, сверхъ-же-де того весьма онъ гордо поступилъ и при вступленіи его въ ханское достоинство, требуя у Порты чрезъ посланниковъ тебрикъ-наме, то есть признанія самовластнымъ ханомъ, а не тешрифата, а потому и удержаны посланники его въ Царьградѣ безъ рѣшенія. Напослѣдокъ продолжалъ онъ, ханъ таковымъ правленіемъ и таковыми поступками такъ народъ огорчилъ, что не могли ужь болѣе сносить онаго. По сей матеріи, говорилъ капитанъ Сулейманъ, и чаусъ капитанъ-паши, отправленъ уже отъ резидента нашего къ его сіятельству графу Петру Александровичу и курьеръ о которомъ мы думаемъ, что князь по сіе время извѣщенъ или скоро увѣдомленъ будетъ, ибо предъ выѣздомъ нашимъ изъ Константинополя было въ адмиралтействѣ собраніе, въ которомъ были верховный визирь, капитанъ-паша и нашъ резидентъ, у котораго спрашивали, что дѣйствительно-ль россійскій дворъ имѣетъ намѣреніе объявить Портѣ войну и если не такъ, то для чего-жь въ Крыму до тридцати тысячъ войскъ и пять генераловъ находятся и дѣлаютъ толь непристойныя поступи. На что увѣрялъ резидентъ, что дѣйствительно россійскій дворъ къ нарушенію мира никакихъ мыслей не имѣетъ, а желаетъ сохранять оный вѣчно. Тутъ осмѣлился я сказать имъ, что о пребываніи нашихъ войскъ здѣсь извѣстно Блистательной Портѣ. Отправляя-жь меня обратно сдѣлали такую-жь честь съ каковою былъ принятъ при пріѣздѣ. Проѣздомъ-же сюда остановлялся я ночевать въ деревнѣ Черкесъ-Керменъ и видѣлъ, что обыватели оной во всемъ претерпѣваютъ великій недостатокъ, особливо въ пищѣ, ибо пріѣзжающіе изъ толпъ бунтовщики грабятъ и послѣдніе остатки. Слышалъ-же, что изъ толпъ многіе зачали побѣги дѣлать и къ [48] начальникамъ теряютъ повиновеніе, а вся генерально чернь желаетъ скорѣйшаго окончанія бунта.