[455]
№ 169. Экстрактъ извѣстій, полученныхъ отъ полковниковъ Репнинскаго и князя Одоевскаго[1].
Г. полковникъ Репнинскій отъ 4-го мая рапортуетъ: состоящая въ городѣ Очаковѣ конница на первый случай расположилась лагеремъ въ окружности самаго города, а пѣхота стоитъ еще по квартирамъ. Ожидаютъ въ Очаковъ войска изъ Бендеръ, конницы и пѣхоты двадцать пять тысячъ, которыя будто бы въ скорости и прибудутъ. Изъ Акермана водянымъ путемъ привезено на Березань къ тамошней пристани палисаднику для дѣлающейся у сей пристани крѣпости двѣ тысячи. Нѣкоторые запорожцы хотятъ возвратиться сюда, но страшатся истязанія. Всѣмъ въ окружности Очакова находящимся запорожцамъ, обѣщано отъ паши дать землю для поселенія, по ихъ выбору, въ урочищѣ Кучурканахъ, по лѣвую сторону Днѣстра, и что объ ономъ послано къ султану и ожидаютъ чрезъ восемь дней повелѣнія, а по полученіи онаго обнадежены, что выдастся имъ всякое оружіе и провіантъ и потомъ отправятся на поселеніе.
Г. полковникъ Одоевскій отъ 7-го мая доноситъ: вышеписаннаго числа пріѣзжали къ Усть-Кубани, къ той сторонѣ рѣки, сынъ таманскаго Муселима и Мегметъ-Гиреевъ брать, съ просьбою, чтобъ ихъ перевезть и что имѣютъ они нѣчто важное къ пересказанію, куда онъ, полковникъ, князь Одоевскій, съ канмаканомъ, Муселимомъ и Мегметъ-Гиреемъ прибыли и послали было для перевозу ихъ на сю сторону лодку, но оные требовали, чтобъ Муселимъ и Мегметъ-Гирей переѣхали къ нимъ, которые на то не согласились, утверждая, что сіи пріѣзжіе намѣреваютъ, конечно, кого-нибудь изъ нихъ захватить; и когда по неоднократному увѣщанію оные на нашу сторону переѣхать не хотѣли, то наконецъ требовалъ таманскій каймакамъ, чтобъ для лучшей [456] предосторожности, дабы какъ отъ закубанскихъ здѣсь, такъ и отъ здѣшнихъ тамъ не могли происходить разныя неполезныя разглашенія переѣздъ обосторонній, чрезъ оную запретить, что и учинено. Въ Тамани имъ, г. Одоевскимъ, сысканъ греческой націи конфидентъ, жившій предъ симъ въ Трапезонтѣ, а нынѣ поселившійся съ тремя сыновьями въ Тамани, оный проситъ о принятіи его съ семействомъ и еще до осмидесяти фамилій греческихъ подъ высочайшее россійскаго двора покровительство и о препровожденіи ихъ въ Россію, гдѣ заблагоразсудятъ взять свое пребываніе, за что обязывается все, на него возлагаемое, исправлять ревностно и вѣрно. Сей конфиденть объявляетъ, что слухи о прибытіи въ Суджукъ-кале турецкаго Сулейманъ-Аги съ деньгами для обольщенія и склоненія нѣкоторыхъ султановъ и черни къ принятію стороны турокъ несправедливы, а разсѣяны единственно для взволнованія невѣжественнаго народа. Объявляетъ притомъ, что имѣетъ онъ извѣстіе отъ пріѣхавшихъ изъ Трапезонта, что турки на сей разъ войны Россіи объявить не въ состояніи, поелику крайній въ народѣ ихъ обитаетъ въ хлѣбѣ недостатокъ, такъ что многіе изъ мало имущественныхъ, помираютъ съ голоду; слышалъ притомъ отъ нихъ же о происходящемъ яко-бы въ Царьградѣ бунтѣ. Прибывшихъ того-жь числа обзорныхъ нашихъ военныхъ ботовъ командиры объявляютъ, что въ крейспрованіе ихъ къ сторонѣ Суджукъ-кале ими близъ сей крѣпости, кромѣ одного маленькаго судна не примѣчено (сіе уповательно, то самое, которое прежде прибыло съ четырьмя при двухъ чаусахъ пушками и нѣсколькимп боченками пороха); подъѣзжали такожь и къ кочевьямъ Некрасовскимъ на ружейный выстрѣлъ, гдѣ видѣли думбасы и лодки ихъ вытащенныя на берегъ, а чтобы изъ Царьграда, сверхъ вышерѣченнаго одного небольшаго судна, еще какое другое прибыло, утверждаютъ что неправда. Бѣжавшій съ турецкихъ судовъ, состоящихъ въ Ахтіярской пристани, бывшій напредь сего россійской службы матросъ Алексѣй Васильевъ въ 7-й день мая показалъ слѣдующее: «въ декабрѣ мѣсяцѣ прошедшаго 777 года [457] выступили пять суденъ отъ Царьграда въ Крымъ подъ командою капитана Сулейманъ-паши, на которыхъ и онъ, Васильевъ, находился. Противная погода разнесла то число порознь и изъ нихъ прежде всѣхъ одно прибыло о тридцати шести пушкахъ съ Сулейманъ капитаномъ, прочія чрезъ недѣлю и болѣе собрались къ пристани Ахтіярской. Послѣ тѣхъ пяти суденъ и еще пришло два, изъ которыхъ на одномъ привезенъ провіантъ, а на всѣхъ сихъ семи янычаръ посажено было шесть сотъ, матросовъ находилось три тысячи. Провіанта на судахъ оставалось небольше какъ на четыре дня отъ его побѣга, а матросовъ безъ-мала три тысячи. Ханъ Селимъ-Гирей уѣхалъ будто уже съ мѣсяцъ есть въ Царьградъ. Съ прибытія умерло на судахъ капитановъ два, въ числѣ которыхъ и Сулейманъ. Гаджи-Али-бея прежде ожидали, а наконецъ никакого слуху объ немъ не знаетъ.
«Янычаръ осталось только 50 человѣкъ, кои также послѣдовали въ побѣгѣ прежнимъ, но начальникъ ихъ увѣрялъ, что въ скорости возвратятся въ Царьградъ.
«При Ахтіярской пристани на корабляхъ людямъ пробыть никакъ нельзя болѣе 10 дней, ежели другой перемѣны не послѣдуетъ. Изъ Очакова почти всякій день пріѣзжаютъ суда, одпако ни фунта хлѣба не привозятъ. Хотя по извѣстіямъ видно, что начальникъ флота неоднократныя требованія посылалъ на вольную продажу: что привозятъ, то капитаны покупаютъ и перепродаютъ съ тройнымъ ежели не болѣе барышомъ.
«11-го дня настоящаго мѣсяца Мегметъ-Али-капитанъ усердствующій его свѣтлости хану, прислалъ своего человѣка къ Решидъ-челябію въ Инкерманъ, что старшій начальникъ Гаджи-Мегмедъ-ага нарядилъ одно судно къ отправленію въ Константинополь съ донесеніемъ своего подозрѣнія на сказаннаго Мегметъ-Али-капитана въ измѣнѣ его противу Порты. Уповательно подъ сею огласкою, не уѣзжаетъ-ли Селимъ-Гирей-ханъ, котораго отъѣздъ скрыть стараясь, статься можетъ, вопрошающимъ куда и зачѣмъ оное судно идетъ, сказано». [458]
По извѣстію отъ инкерманскаго каймакама отъ 11-го мая: Начальникъ турецкихъ судовъ уговаривалъ янычаръ, чтобы не сходили съ кораблей, а обождали-бы еще 10 дней, черезъ которые уповаетъ онъ присланъ будетъ для его свѣтлости тешрифатъ. Будь-же-бы и по прошествіи того времени тешрифатъ присланъ не былъ, то обѣщается и безъ того спустить ихъ на берегъ.
Примѣчанія
- ↑ Представленъ при рапортѣ Суворова — Румянцову отъ 12-го мая, № 18, изъ лагеря при р. Качѣ.