[451]
Копія письма генералъ-фельдмаршала графа Румянцова-Задунайскаго Оттоманской Порты къ верховному визирю Мегметъ-пашѣ.
Я долженъ, ваше сіятельство, увѣдомить, что учинилъ я всеподданнѣйшее мое донесеніе къ подножію всевысочайшаго ея императорскаго величества всеавгустѣйшей и всемилостивѣйшей самодержицы моей славою и побѣдами увѣнчаннаго трона о письмѣ вашемъ, коимъ вы меня отъ 3-го числа Луны-Саферъ почтили. И какъ содержаніе онаго состояло въ повтореніяхъ тѣхъ же самыхъ словъ, коими выполненіе мирнаго трактата и сама негоціація въ Царьградѣ въ угодность Блистательной Порты, мимо меня, на министра ея императорскаго величества г. Стахіева возложенная затруднялись и дѣло сіе на однихъ только переговорахъ и перепискахъ понынѣ продолжается, то таковое медленіе со стороны Россійской Имперіи въ рѣшительной онаго развязкѣ не можетъ быть вмѣстно ни съ достоинствомъ, ни съ пользою дѣлъ ея и тѣмъ больше, что ея императорское величество всеавгустѣйшая и всемилостивѣйшая самодержица моя, по миросклоннымъ своимъ расположеніямъ, не взирая на чинимыя со стороны Блистательной Порты съ самой размѣны трактата и [452] ратификаціи медленности и затрудненія въ выполненіи артикуловъ онаго, старалась всегда и всячески объ утвержденіи взаимной дружбы и спокойствія и для достиженія сего толь вожделѣннаго предмета, являла многажды Блистательной Портѣ свое снисхожденіе и, по толь неисчетнымъ и ощутительнымъ знакамъ своего дружелюбія имѣла всю причину ожидать и отъ Блистательной Порты взаимнаго соотвѣтствія. Но ни въ одномъ случаѣ на дѣлѣ не доказано отъ нея искреннее къ соблюденію мира желаніе и напослѣдокъ когда въ іюлѣ исшедшаго года врученъ почтенному г. Стахіеву меморіалъ, въ которомъ, прописывая на сторону нашу разныя нареканія, требовано вывесть россійскія императорскія войска изъ Крыма и оставить волю татарамъ выбрать новаго хана, хотя бы то былъ Шагинъ-Гирей или кто другой, обѣщаясь Блистательная Порта тому не прекословить и предъявляя, что и она въ соблюденіе равенства пошлетъ туда свои военныя силы, то въ ожиданіи на сей меморіалъ отвѣта, вмѣсто знаковъ добраго согласія и облегчающихъ путь къ достиженію вожделѣннаго спокойствія, новые виды оказаны къ подрыву мира и, не смотря на торжественныя увѣренія, какъ въ трактатѣ о цѣлостномъ и неприкосновенномъ сохраненіи привилегій и свободъ княжествъ Молдавіи и Валахіи, такъ и въ перепискѣ препочтеннѣйшихъ предмѣстниковъ вашихъ со мною и въ дипломѣ его султанова величества князьямъ тѣхъ народовъ, что сіи владѣтели пребудутъ не только безопасны, то безъ суда и обличенія не коснется ихъ ни лишеніе мѣстъ, ниже другое наказаніе, — нечаянно и самымъ мучительнымъ образомъ лишенъ жпзни господарь молдавскій Григорій Гика безъ суда и обличенія. А уже по умерщвленіи сего владѣтеля, когда съ россійской стороны министерству Блистательной Порты о томъ примѣчено, въ оправданіе предложено было, будто-бы сей господарь искалъ поссорить обѣ Имперіи и открыть въ измѣнѣ по письмамъ, найденнымъ не прежде какъ по его умерщвленіи, хотя всевысочайшій россійскій дворъ, да и всѣ безпристрастные, довольно ясно видѣли его непоколебимую Блистательной Портѣ вѣрность и прямое къ службѣ [453] его доброходство. Сверхъ того, хотя въ вину поставлено ему извлеченіе изъ народа большихъ денежныхъ суммъ, о чемъ также жалобы не произошли, какъ послѣ казни несчастнаго предварительно суду и обвиненію исполненной, а по смерти его не только умножено несносное оныхъ собираніе съ народовъ Молдавскаго и Воложскаго княжествъ, коихъ благоденствіе и сохраненіе привилегій трактатомъ предобережено и на заступленіе Россіи сложено, но и крайнимъ удрученіямъ въ многочисленныхъ хлѣбныхъ и прочихъ поборахъ и конечному разоренію отъ введенныхъ туда войскъ по всѣмъ прежнимъ оттуда дошедшимъ и особливо по новѣйшимъ увѣдомленіямъ они преданы. Съ другой стороны, посреди самыхъ по наружному виду мирныхъ переговоровъ, когда Шагинъ-Гирей-ханъ отправилъ къ его султанову величеству, яко калифомъ мусульмановъ почитаемому государю своихъ посланниковъ съ магзарами, извѣщающими на ханство его избраніе, не только вопреки мирному договору, утвердившему вольность и независимость татарской націи гражданскую и политическую, сихъ публичною довѣренностію снабденныхъ особъ не приняли пристойнымъ образомъ и не удостоили надлежащею аудіенціею, но противу общенародныхъ правъ удержали ихъ подъ стражею въ притѣсненіи и наконецъ сослали въ заточеніе подъ видомъ необходимости или возвратить ихъ татарамъ, либо наказать за наводимыя клеветою на нихъ вины. Отступая въ семъ послѣднемъ совсѣмъ отъ силы трактата, коимъ, отрекшись Блистательная Порта отъ всякія надъ сими народами власти, не имѣетъ слѣдственно права судить и казнить никого изъ нихъ, а тѣмъ самымъ россійскій императорскій дворъ весьма увѣренъ сталъ и о принятомъ Блистательною Портою за нѣсколько предъ тѣмъ времени участіи въ бывшемъ въ Крымскомъ полуостровѣ возмущеніи знатной части татаръ противъ законнаго ихъ государя и вящше съ одной стороны даннымъ отъ нея вѣроятіемъ всѣмъ нескладнымъ лжамъ, сплетеннымъ злонамѣренными противъ Шагинъ-Гирей-хана, будто-бы онъ искалъ юношество тамошнее, набравъ насильно преобразить въ одежду и вооруженіе [454] россійское и предать въ руки ея императорскаго величества, взявъ къ сему за поводъ, что сей о добрѣ отечества своего пекущійся владѣтель, находя для обороны края своего и для сохраненія въ немъ внутренняго порядка нужнымъ имѣть часть войска непремѣннаго, вмѣсто бывшихъ турецкихъ сейменовъ, набралъ нѣсколько изъ національныхъ на жалованье и содержаніе приличныя. А съ другой отправленіемъ туда не только бывшаго хана Селимъ-Гирея, но наконецъ и эскадры военныхъ судовъ, на коихъ начальствующіе офицеры дѣлаютъ всегда отговорки отплыть изъ Крыма въ ожиданіи указа Блистательной Порты, а сіи суда и умножающіяся при границахъ во многихъ силахъ оттоманскія войска питаютъ въ возмутителяхъ надежду и злонамѣреніе къ поднятію вновь въ Крыму бунта, нынѣ усмиреннаго.
Ея императорское величество, всеавгустѣйшая и всемилостивѣйшая самодержица моя, однакожь и при сихъ непріятныхъ явленіяхъ подозрѣнія къ Блистательной Портѣ, отъ дня въ день возрастающихъ, не упуская ничего, что только можетъ служить къ возстановленію тишины, всевысочайше повелѣть мнѣ соизволила извѣстить симъ ваше сіятельство къ конечному разрѣшенію, что крайняя мѣра ея императорскаго величества податливости выражена въ ультиматѣ чрезъ почтеннаго г. Стахіева министерству Блистательной Порты, далѣе которой ея императорское величество уже поступить не можетъ, и что если со стороны Блистательной Порты признаніе Шагинъ-Гирея-хана посылкою ему по новымъ магзарамъ калифскаго благословенія и независимости татарской новою деклараціею учинено и отъ Крыма и границъ военныя ея силы удалены будутъ, то россійскія императорскія войска тотчасъ Крымъ оставятъ и почтенный г. Стахіевъ вступитъ въ соглашеніе о выполненіи прочихъ мирныхъ артикуловъ, а отверженіе сихъ миролюбивыхъ предложеній примется уже за самое отъ Блистательной Порты объявленіе намъ войны.
И я на сіе тѣмъ нетерпѣливѣе отвѣта вашего ожидаю, [455] поколику долженъ онъ быть крайне и вскорѣ рѣшительный. И пребываю съ отличнымъ къ вамъ почтеніемъ.