[339]
Записка, поданная отъ переводчика Лашкарева о поданныхъ ему извѣстіяхъ 17-го числа марта отъ извѣстнаго съ нимъ знакомаго дервиша.
Третьяго дня у султана было приватное собраніе: духовенство, кегая Порты, рейсъ-эфендій и капитанъ-паша. Духовенство предложило его величеству, чтобъ Шагинъ-Гирею чрезъ третью персону, не мѣшая русскихъ, объявить, что Порта снисходитъ на независимость; а по закону взять съ него и со всѣхъ первенствующихъ персонъ предложенное обязательство въ томъ, что будутъ имѣть къ Портѣ нѣкоторое законное униженіе и покорность безъ всякаго о семъ сообщенія съ россійскимъ дворомъ и никогда не станутъ требовать отъ онаго войска. На сіе предложеніе капитанъ-паша говорилъ султану, что сіе для его величества весьма подло имѣть дѣло съ тѣмъ, который отвергся отъ закона и погубилъ столько мусульмановъ; но должно сего варвара наказать оружіемъ вашего величества; войско у насъ теперь все въ готовности и проворные (sic) мусульманы за законъ не преминутъ оказать свою храбрость. Духовенство говорило: капитанъ-паша! когда такъ, то вамъ должно идти предводителемъ войска. Тутъ султанъ говорилъ духовенству, что онъ Хасанъ-пашу отселѣ не отдалитъ, который ему здѣсь для нѣкоторыхъ обстоятельствъ нуженъ. Духовенство вступило въ разговоръ съ капитанъ-пашою и спрося позволенія у султана, говорили: «когда онъ не можетъ отселѣ отлучиться, то конечно онъ думаетъ быть предводителемъ войска». Паша отвѣчалъ: «на что намъ храбрѣе Джаныкли-Али-паши, который находится въ готовности и ожидаетъ повелѣнія его величества; развѣ вы его не почитаете добрымъ слугою отечества; мнѣ кажется, что онъ для таковыхъ войскъ какъ татары весьма способенъ». Духовенство возразило на то: «не съ одними татарами должно имѣть дѣло, а и съ тѣми, которые онымъ помогаютъ и находятся въ Крыму. Кромѣ-жь того теперь въ народѣ разгласили непріятели Джаныкли-Али-паши, что онъ и Муратъ-молла имѣли [340] нѣкоторыя переписки съ Шагинъ-Гиреемъ; итакъ наше войско можетъ ли быть у него въ послушаніи. Капитанъ-паша сказалъ, что все сіе зависитъ отъ командира привесть въ послушаніе. Кегая-бей и рейсъ-эфендій болѣе держали сторону капитана-паши. Трехбунчужный Абди-паша назначенъ былъ пашою въ Адаки; но тамошніе жители его въ городъ не впускали. Порта приказала ему войти вооруженною рукою, а потомъ послала къ нему капиджи-башу взять бунчуги за то, что порубилъ нѣсколько Адакскихъ обывателей. Абди-паша капиджи-башу посадилъ въ желѣза и съ 20,000 войсками ретировался въ одно изъ своихъ помѣстій, лежащее у Кютагіи. Податель говорилъ, что онъ вчерась при Портѣ послѣ полудня въ три часа у визиря примѣтилъ малое собраніе изъ чиновныхъ Порты, гдѣ читали письма, откуда? того не могъ довѣдаться; только ему одинъ изъ малыхъ служителей сказалъ, что все вздоръ.
Сего утра былъ у меня одинъ адмиралтейскій чаушъ и говорилъ, что вчера капитанъ-паша получилъ отъ черноморской эскадры письма, въ которыхъ увѣдомляютъ, что всѣ суда находятся въ Синопѣ благополучно и всѣми крымскими берегами овладѣли россійскія войска и нѣтъ ни одного порта, гдѣ-бъ оныхъ не было; а Шагинъ-Гирей нѣкоторымъ изъ бунтовщиковъ началъ возвращать ихъ имѣнія и земли и жаловать въ чины.