[336]
Лит. А. Записка собранныхъ извѣстій касательно ссылки благонамѣреннаго ромелійскаго кади-аскера Муратъ-моллы, воспослѣдовавшей 5-го числа марта 1778 года.
Марта 3-го числа визирь, пришедъ къ муфтію, требовалъ отъ него исарета, т. е. письменнаго соглашенія на отправленіе въ ссылку реченнаго кади-аскера. Муфтій выслушавъ побудительныя къ тому причины, вызывался, что порядокъ требуетъ предварительнаго на то соглашенія смежныхъ кади-аскеровъ. Визирь сказалъ на то, что по султанскому повелѣнію надобно то тайно сдѣлать. А муфтій, повторилъ на то прежній свой вызовъ; визирь показалъ ему султанскій хатишерифъ, тогда муфтій сказалъ, что хотя и есть его долгъ слѣдовать издревле наблюдаемымъ правиламъ, да какъ монаршеское указаніе уже выдано, такъ принужденъ онъ тому повиноваться и потомъ спросилъ мѣсто ссылки и получа въ отвѣтъ — на Кипрскій островъ, возразилъ, что по правиламъ законниковъ не ссылаютъ въ такія отдаленныя, но только въ сосѣднія константинопольскія мѣста. Визирь на то вызвавшись, что пошлется въ Галиполь, требовалъ, чтобъ далъ также свое соглашеніе и наказать онаго кади-аскера, но муфтій отвѣчалъ на то, что его величество властенъ наказать безъ его соглашенія не токмо того кади-аскера, но и его самого, а онъ не можетъ дать своего на то соглашенія, безъ совѣтованія о томъ съ обществомъ улемовъ. Визирь по долговременномъ спорѣ, не возмогши склонить на сіе послѣднее соглашеніе, взялъ первое на отправленіе просто въ ссылку и приказалъ [337] потомъ чаушъ-башѣ поднявъ несчастнаго кади-аскера изъ дому отправить въ назначенное ему мѣсто, а муфтій предъ исполненіемъ того послалъ къ нему своего мектупчія для удостовѣренія, что не виновенъ его несчастію, съ обѣщаніемъ притомъ своего ходатайства, совѣтуя между тѣмъ повиноваться обстоятельствамъ и поступить по силѣ выданной отъ него выше помянутой помѣты, которую бы потребовалъ себѣ показать, что Муратъ-молла и сдѣлалъ когда чаушъ-баша къ нему пришелъ и спрося потомъ можетъ ли проститься съ своими женами въ гаремѣ, тамъ написавъ свое отвѣтное письмо къ муфтію, оное при выходѣ вручилъ вышереченному мектупчію того дожидавшемуся и поѣхалъ съ чаушъ-башіемъ. Вина же онаго миролюбиваго старика въ публикѣ разногласно славится; одни сказываютъ, что перехвачено его письмо, писанное къ Бахты-Гирей-султану, къ сыну Керимъ-Гирей-хана; другіе — что онъ отвращалъ Джаныкли-Али-пашу отъ похода въ Крымъ, ругая притомъ въ письмахъ своихъ министерство, а наипаче капитанъ-пашу, который генерально почитается его гонителемъ, а иные приписываютъ ему и съ самимъ Шагинъ-Гирей-ханомъ измѣннническую корреспонденцію и таковое же со мною сношеніе. Сіе послѣднее оглашеніе славится наипаче здѣсь въ Перѣ отъ нѣкоторыхъ чужестранныхъ дворовъ переводчиковъ, а изъ Константинополя только одинъ извѣстный дервишъ оное мнѣ перенесъ, какъ то значитъ въ прежнихъ моихъ нижайшихъ доношеніяхъ. Оный же дервишъ 10-го числа подалъ извѣстіе, что бывшій напредь сего муфтій Молла-бей письменно нынѣшнему муфтію выговаривалъ за то, что онъ такъ слабо поступилъ и допустилъ безъ предварительнаго совѣтованія съ своимъ обществомъ поминаемаго кади-аскера въ ссылку сослать, совѣтуя поправить то стараніемъ своимъ объ отмѣненіи той ссылки для отнятія у министерства повода далѣе осмѣливаться на подобное гоненіе улемовъ, изъ коихъ два свояка несчастнаго кади-аскера также за нимъ въ ссылку дѣйствительно посланы одинъ 8-го, а другой 13-го числа сего-жь марта. [338]
По развѣдываніямъ же моего надежнаго канала въ муфтіевомъ домѣ у извѣстнаго Татаржикъ-Заде Муратъ-молла сосланъ въ ссылку, потому что первое, онъ имѣлъ сношеніе и переписку съ Шагинъ-Гирей-ханомъ и принялъ присланныхъ отъ сего хана въ прошломъ году въ подарокъ двухъ извѣстныхъ невольницъ, которыхъ однако же онъ чрезъ визиря султану подарилъ, а изъ перехваченнаго предъ недавнимъ временемъ Шагинъ-Гиреева отвѣтнаго письма заключается, что оный кади-аскеръ производилъ съ нимъ постоянную и потаенную переписку, хотя въ томъ отвѣтномъ письмѣ и нѣтъ никакого слѣда заключать что-либо вредное для Оттоманской Имперіи; второе, по полученіи здѣсь извѣстія о совершенной неудачливости Селимъ-Гиреевыхъ въ Крымѣ предпріятій, тотъ кади-аскеръ началъ явно порочить обращенія не токмо министерскія, но и султанскія, твердя, что все бы давно успокоено было, если бы по его присовѣтованію поступаемо было и тешрифатъ къ Шагинъ-Гирею сперва отправленъ былъ; итакъ министерство, опасаясь народнаго наконецъ на себя негодованія, поступило на учиненіе ему воспослѣдовавшаго насильства; третье, что давно уже противу своего государя неучтивъ былъ и что султанъ предъ нѣкоторымъ уже временемъ жаловался на него муфтію и говорилъ, что надобно его смѣня послать въ ссылку; а какъ муфтій притомъ старался оправдать его, такъ султанъ сказалъ, что за его преступленія по крымскимъ дѣламъ онъ и смертной казни достоинъ. Наконецъ же что не токмо по предъявленію того Татаржикъ-Заде, но и многихъ другихъ, улемы очень негодуютъ на министерство за оное насильство, почему и опасаются народнаго возмущенія.
Бывшій между Муратъ-моллою и мною посредственникъ Сулейманъ-эфендій съ нимъ слѣдовалъ въ ссылку и по послѣднимъ до меня дошедшимъ извѣстіямъ, поминаемый кади-аскеръ, прибывъ въ Галиполь тамъ еще остается.