Письмо Сулейманъ-аги — князю Прозоровскому.
[230]
Какъ я сюда прибылъ, то и увѣдомилъ ваше сіятельство, что для развѣданія здѣшнихъ обстоятельствъ, въ то время были здѣсь Селимъ-Гирей-ханъ и султаны, такъ я и увѣдомилъ дворъ свой обо всемъ, но теперь отъ Порты достигли сюда въ четыре дня благополучно два казенные кальона. На нихъ возвратился и человѣкъ, ѣздившій съ моими письмами, который привезъ мнѣ отъ Порты Блистательной указъ, чтобъ здѣсь надъ состоящими кальонами былъ я начальникомъ, чего для изъясненія нарочно сіе дружеское письмо посылаю. Мой сіятельнѣйшій пріятель, здѣшнія обстоятельства стали иныя и Крымская область какъ вольная, то ея татары признали за хана страшнаго и сильнаго Шагинъ-Гярея-хана и всѣ ему сдѣлали повиновеніе. До сего же бывшіе въ сей области Крымской поджигатели и развращающіе оныхъ уѣхали съ Селимъ-Гирей-ханомъ, на находившемся здѣсь суднѣ. Почему я и долженъ вновь увѣдомить Блистательную Порту, какъ о новыхъ обстоятельствахъ, такъ и о сдѣланномъ повиновеніи грозному и сильнѣйшему Шагинъ-Гирей-хану и благодѣтелю. Причемъ, если за пристойность считаете и ваше сіятельство адресоваться къ обрѣтающемуся въ Царьградѣ резиденту вашему, то я имѣю вѣрнаго человѣка, чрезъ котораго тотъ получитъ ваши письма. Мой сіятельнѣйшій пріятель, до обращенія сей посылки мнѣ неминуемо должно пробыть здѣсь и карабельщиковъ ввесть надобно на берегъ для всякихъ надобностей, какъ-то: покупать въ татарскихъ деревняхъ дрова, уголья и съѣстное съ питейнымъ, такъ чтобы со стороны вашего сіятельства не было какого препятствія.