III. Первыя показанія въ Петербургѣ, 4-6 Января 1826 г.
Вятскаго пѣхотнаго полка полковникъ Пестель.
Въ концѣ 1816 года или въ началѣ 1817-го я узналъ о тайномъ обществѣ отъ г-на Новикова, правителя канцеляріи кн. Репнина, и имъ былъ въ оное общество принятъ. Первоначальное намѣреніе общества было освобожденіе крестьянъ, способъ достиженія сего: убѣдить дворянство сему содѣйствовать, и отъ всего сословія нижайше объ ономъ просить Императора. Въ 1817 и 1818 годахъ, во время пребыванія двора въ Москвѣ, общество сіе приняло новое устройство, и правиломъ были приняты правила Тугендъ-Бунда Въ 1820 или 21-мъ году оное общество по несогласію членовъ разошлось. Я былъ тогда въ Тульчинѣ, и, получа сіе извѣстіе, со многими членами положили, что Московское общество имѣло конечно права переобразованія, но не уничтоженія общества, и потому рѣшились оное продолжать въ томъ же значеніи. Тогда же общество южное взяло свое начало и сошлось сейчасъ съ Петербургскимъ.
Южная управа была предводима г. Юшневскимь и мною, а третьяго избрали мы Никиту Муравьева, члена общества Сѣвернаго, дабы съ онымъ быть въ прямомъ сообщеніи. Сѣверной же думы члены были: Никита Муравьевъ, Лунинъ, Н. Тургеневъ, а вскорѣ вмѣсто онаго кн. Оболенскій, а вмѣсто Лунина кн. Трубецкой. Съ польскимъ обществомъ, коего директорія была въ Дрезденѣ, въ сношеніи были мы чрезъ Бестужева-Рюмина и Сергѣя Муравьева. Бестужевъ же былъ въ сношеніи съ г. Олизаромъ, графомъ Хоткевичемъ, коего жена вышла за Голицына, Гродецкимъ, сверхъ сего, въ обществѣ Варшавскомъ и Дрезденскомъ были Княжевичъ, на рукахъ коего были всѣ бумаги, ген. Тарновскій-Проскура, который кажется былъ ими по неудовольствію удаленъ, генер. Хлопицкій; всѣ четыре были члены директоріи. Въ 1825 году я самъ былъ въ сношеніи съ княземъ Яблоновскимъ (живетъ въ Варшавѣ, росту небольшого, и во время пребыванія его въ Кіевѣ въ 1825 г. имѣлъ дуэль за карты) и Гродецкимъ, коихъ видѣлъ въ Кіевѣ. Оные мнѣ говорили, что общество ихъ въ сношеніи съ [133] обществами Прусскимъ, Венгерскимъ, Италіянскимъ, и даже въ сношеніи съ Англинскимъ правительствомъ, отъ коего получали деньги.
Въ Южномъ обществѣ членами были полков. Абрамовъ, кн. Волконскій, полк. Канчьяловъ, кн. Барятинскій, В. Давыдовъ, Сергѣй Муравьевъ, полк. Швейковскій, полк. Тизенгаузенъ, Артамонъ Муравьевъ, полк. Вроницкій, оберъ-кварт. 3 корпуса подполк. Фроловъ, ком. роты арт. 3 гусар. дивизіи, полк. Янтальцовъ, арт. 3 драгун. дивизіи, арт. Пыхачевъ, адъют. глав. Штаб. 2-й арміи Басаргинъ, двое Крюковыхъ, полк. Леманъ, маіоръ Поджіо и братъ его отставной, живущій близъ Каменки, Черкасовъ свитскій, г. Витгенштейнъ, адъютантъ Ивашевъ, свитскіе офицеры Заикинъ и Абрамовъ, старшій адъютантъ Фаленбергъ, полковникъ Грабе, Матвѣй Муравьевъ, Бѣлорусск. гус. полк. ротм. Жуковъ, Лихаревъ, свитс.-офицеръ, находящійся при г. Виттѣ.
Мой округъ былъ въ Тульчинѣ, коему принадлежали названные чиновники главнаго штаба. Другой же округъ въ сообщеніи съ онымъ былъ въ Васильковѣ подъ распоряженіемъ Сергѣя Муравьева и Бестужева-Рюмина.
Въ сѣверномъ обществѣ зналъ я членами Трубецкого, Н. Тургенева, Оболенскаго, Рылѣева, Краснокуцкаго, Митькова, Бригена, Нарышкина; думаю, что принадлежитъ кн. Лопухинъ и кн. Илья Долгорукій, но не утверждаю. Генералъ Орловъ со мною прекратилъ всѣ сношенія съ 1821 года, почему объ немъ ничего не знаю. Кривцовъ и кн. Голицынъ, о послѣднемъ навѣрное сказать не могу. Слышалъ, что есть еще многіе другіе, но теперь не упомню, а многихъ и не знаю.
Я никогда не слыхалъ, чтобъ намѣренія общества были раздѣляемы вышними лицами; можетъ быть, что сіе новое сношеніе началось послѣ моего отъѣзда изъ Петербурга.
Положительнаго о приведеніи цѣли нашей въ исполненіе не было, но говорено было, что при смотрѣ 3-го корпуса Государемъ сдѣлать сіе было бы удобно, потому что въ семъ корпусѣ много людей изъ бывшаго Семеновскаго полка, которые неудовольствіе личное свое раздѣляли съ полками и тѣмъ приготовили оные ко всѣмъ предпріятіямъ.
Намѣреніе общества было введеніе въ государство конституціи, которой полной написано не было. Многія были предлагаемы отъ разныхъ лицъ, а именно отъ Новикова, Ник. Муравьева; я съ Сергѣемъ Муравьевымъ писалъ одну, но всѣ не получили общаго согласія и одобренія.
Имѣя 3-й корпусъ за себя, полагали итти съ онымъ въ Москву, гдѣ 2-й и 1-й корпусъ по однимъ причинамъ съ 3-мъ къ намъ пристанутъ. Тогда сенатъ заставить провозгласить предложенную конституцію и соединить великій соборъ.
Царствующую фамилію хотѣли посадить, всю безъ изъятія, на корабли и отправить въ чужіе краи, куда сами пожелаютъ. Сіе въ томъ предположеніи, что избранъ будетъ образъ республиканскаго правленія, если же предпочтенъ монархическій представительный, тогда оставить Вел. Князя Александра Николаевича, объявить его Императоромъ и установить регенцію. Мысль [134] сія была принята, потому что мы имѣли надежду на флотъ здѣшній, съ чиновниками коего былъ въ сношеніи Рылѣевъ.
Съ корпусомъ ген. Ермолова не было у насъ никакого сношенія прямого; но слышалъ я, что у нихъ есть общество, даже членовъ нѣкоторыхъ онаго называли, а именно: Якубовича, адъютанта генер. Ермолова, Войекова и Тимковскаго, который теперь губернаторомъ въ Бессарабіи. Мнѣ также сказывали, что общество сіе хотѣло край, ввѣренный ген. Ермолову, отъ Россіи отдѣлить и начать новую династію Ермоловыхъ, но сіе токмо въ случаѣ неудачи общей революціи. Всѣ сіи подробности извлекъ кн. Волконскій отъ Якубовича, который, нѣсколько выпивъ, былъ съ нимъ откровененъ.
Вотъ все, что въ теперешнее время припоминаю и могу показать; но, желая Государю доказать мое искреннее чистосердечіе и признаніе, буде угодно узнать отъ меня, что можетъ я запомнилъ, то готовъ во всемъ сказать все, что видѣлъ и знаю.
Въ 1817 году, когда царствующая фамилія была въ Москвѣ, часть общества, находящаяся въ сей столицѣ, подъ управленіемъ Александра Муравьева рѣшилась покуситься на жизнь Государя. Жребій долженъ былъ назначить убійцу изъ сочленовъ, и оный палъ на Якушкина (служилъ нѣкогда въ Семеновскомъ полку, вышелъ въ армію и теперь живетъ въ отставкѣ). Въ то время дали знать членамъ въ Петербургѣ, дабы получить ихъ согласіе, главнѣйшее отъ меня и Трубецкого. Мы рѣшительно намѣреніе сіе отвергли, и дабы исполненіе удержать, то Трубецкой поѣхалъ въ Москву, гдѣ нашелъ ихъ уже отставшими отъ сего замысла.
Все, что теперь припомнилъ, показали по истинѣ. Полковникъ Пестель.
Продолженіемъ къ сдѣланными показаніямъ прибавляю:
1. Слышалъ я отъ поляковъ, съ коими разговоръ имѣлъ объ обществѣ, и коихъ уже именовалъ, что таковое существуетъ многочисленное въ Малороссіи, съ коими они будто бы въ союзѣ находятся, что сіе общество желаетъ независимости Малороссіи и готово на сей конецъ принять покровительство Польши, когда сія успѣетъ пріобрѣсть для себя независимость. Изъ членовъ сего малороссійскаго общества никто не былъ мнѣ названъ.
2. Говорили поляки Бестужеву-Рюмину, но кто именно говорили неизвѣстно мнѣ, будто бы они въ сношеніи съ другимъ русскимъ политическимъ обществомъ, имѣющим и названіе Свободные Садовники. Болѣе же о семъ сказано ничего не было, сколько мнѣ извѣстно.
3. Слыхалъ я еще о существованіи двухъ тайныхъ обществъ подъ названіемъ Русскіе Рыцари и Зеленая Лампа. О членахъ и подробностяхъ ничего не слыхалъ и не знаю, уничтожились ли они или еще продолжаются. О первомъ слыхалъ отъ ген. Орлова, а о второмъ, за давностью времени, никакъ, не упомню [135] кто мнѣ говорилъ, ибо это было еще въ 1817 или 1818 году. Но кажется, что Трубецкой о томъ зналъ.
4. Сказывалъ мнѣ Бестужевъ-Рюминъ, что онъ слышалъ о существованіи тайнаго общества подъ названіемъ Соединенные Славяне. Въ семъ обществѣ принимались, будто бы, какъ русскіе, такъ и поляки. Средоточіе онаго неизвѣстно или не было объявлено; но должно, кажется, быть въ Петербургѣ. Сношеній съ симъ обществомъ, какъ и со всѣми вышеназванными, Союзъ Благоденствія, то-есть наше общество, никакихъ не имѣло, сколько мнѣ извѣстно; и въ достовѣрности всего вышесказаннаго самъ утверждать не могу, но объявлено объ ономъ все то, что слыхалъ. Существованіе Соединенныхъ Славянъ считаю однакоже вѣрнымъ, ибо изъ сего общества перешли въ наше нѣкоторые члены, между прочимъ, нѣкоторые артиллерійскіе офицеры 3-го корпуса, коихъ имена я не любопытствовалъ узнавать, но кажется, что нѣкто изъ нихъ назывался Борисовъ, и что онъ въ Петербургѣ былъ принятъ въ Соединенные Славяне, а потомъ прочихъ принялъ. Повторяю, однакоже, что сіе говорю безъ собственной своей удостовѣренности, ибо никого изъ нихъ самъ не видалъ и не знаю. А также не знаю чина и мѣстопребыванія Борисова.
5. Общимъ замѣчаніемъ насчетъ духа и разума Союза Благоденствія слѣдующее представляю:
Всѣ члены Союза Благоденствія единодушно согласны были въ намѣреніи содѣйствовать ко введенію въ Россіи новаго порядка вещей и въ томъ, что сіе иначе произведено быть бы не могло, какъ чрезъ количественное усиленіе членовъ общества и распространеніе тѣмъ самымъ Союза Благоденствія по елико возможно большимъ мѣстамъ; но по всѣмъ прочимъ предметамъ и статьямъ не было общей мысли и единства въ намѣреніяхъ и видахъ. Сіе разногласіе относится преимущественно до средствъ, коими произвести перемѣну въ Россіи, и до порядка вещей и образа правленія, коими бы замѣнить существовавшее правительство.
Въ сихъ двухъ отношеніяхъ ничего не было обществомъ окончательнаго и рѣшительнаго положено. Происходили одни только разговоры и пренія безъ заключенія; такъ что сказать можно, что сіи два предмета въ обществѣ еще не созрѣли совершенно, хотя и много о томъ толковано было и много сдѣлано плановъ и проектовъ. Кончалось обыкновенно тѣмъ, что надо напередъ усилить общество, а потомъ уже соображаться для дѣйствія съ обстоятельствами и будущимъ положеніемъ дѣлъ союза. Изъ сего должно произойти большое разнообразіе въ показаніяхъ о семъ предметѣ членовъ союза, смотря на то, о какихъ мнѣніяхъ они слыхали или какихъ мнѣній они держались сами.
Еще замѣтить долгомъ считаю, что многимъ членамъ изъ тѣхъ, которые въ послѣднія времена были принимаемы, объявлено было, что планы дѣйствія и будущаго предполагаемаго образованія государства есть дѣло вышнихъ инстанцій союза, въ семъ отношеніи все уже сдѣлавшихъ. Сіе было имъ сказано для того, чтобы вселить въ нихъ болѣе довѣренности къ обществу и устранить умноженіе случаевъ къ преніямъ, вводящимъ разногласіе и [136] холодность между членами. Часто одни и тѣ же члены мнѣнія свои перемѣняли или пополняли. Да и вообще едва ли найдется кто-либо изъ насъ, который съ самаго начала все одно мнѣніе бы имѣлъ.
6. Свитскій офицеръ, при генералѣ графѣ Виттѣ находящійся, Лихаревъ, членъ Союза Благоденствія, принялъ въ общество нѣкоего Бошняка, который потомъ адресовался къ В. Давыдову съ предложеніемъ отъ графа Витта для вступленія сего послѣдняго въ Союзъ Благоденствія. Сіе предложеніе не было принято, но г. не было рѣшительно отвергнуто. Графъ Виттъ, по словамъ Бошняка, желая дать намъ удостовѣреніе въ своей искренности, назвалъ нѣсколькихъ чиновниковъ, имѣющихъ порученіе отъ правительства быть шпіонами. Между прочими, были имъ названы, какъ я помню, полковникъ Бринкенъ, гусарскій полковой командиръ, полковникъ Тиманъ, служащій по артиллеріи при главномъ штабѣ 2-й арміи, какой-то отставной полковникъ Шебека въ Одессахъ, квартирмейстерскій офицеръ Корниловичъ, и было также сказано, что офицеры Вятскаго полка, къ коему я будто бы особую имѣю довѣренность, есть также пересказчикъ; но имя сего офицера не было объявлено въ то время, а обѣщано о сообщеніи въ скорости. Несмотря на сіи предостереганія, ниже на всѣ обѣщанія графа Витта о содѣйствіи обществу чрезъ посредство поселеніи, остались сношенія съ нимъ чрезъ Бошняка въ нерѣшительномъ положеній, сколько, по крайней мѣрѣ, мнѣ извѣстно.
7. Тульчинская Управа состояла изъ членовъ коимъ остальныя части союза почти вовсе не были извѣстны. Равнымъ образомъ не было имъ сообщено положительно предполагаемые образъ дѣйствія и образы правленія. Иногда между разговорами было кое-что сказано о сихъ предметахъ, но всегда мелькомъ и безъ дальнихъ распространеній. Они находились въ союзѣ, большею частью ничего подробнаго и положительнаго о немъ не зная. Что же касается въ особенности г. Юшневскаго, то онъ все время своего бытія въ союзѣ въ совершенномъ находился бездѣйствіи, ни единаго члена самъ не пріобрѣлъ и ничего для общества никогда не сдѣлалъ. Изъ всего поведенія его видно было, что онъ самъ не радъ былъ, что въ обществѣ находился. Я все сіе объясняю здѣсь, потому что сіе извѣстіе считаю принадлежащимъ къ полному свѣдѣнію объ обществѣ.
Я здѣсь объяснилъ все то, что вспомнить могъ сверхъ показанія, третьяго дня сдѣланнаго. Остается еще только замѣтить, что сношенія между частями союза столь были рѣдки и затруднительны, что невозможно представить въ совокупности полное изложеніе всего состоянія и всѣхъ дѣйствій общества. Я даже увѣренъ, что ни единый членъ союза не имѣетъ полныхъ свѣдѣній о союзѣ. У насъ не было членовъ объѣзжающихъ, и пользовались мы только случайными переѣздами кого изъ членовъ; но таковые случайные переѣзды не всегда бывали своевременны и весьма недостаточны.
Долгомъ считаю еще сказать, что насчетъ именъ, коихъ не часто я слыхалъ, имѣю чрезвычайно дурную память и потому [137] легко случиться можетъ, что въ семъ отношеніи ошибку сдѣлаю, но ежели окажется темнота или недоумѣніе по таковому случаю, то разными другими обстоятельствами могу представить пополнительныя объясненія. Полковникъ Пестель.
— Цѣль сношеній съ польскимъ обществомъ была: знать, что у поляковъ дѣлается, и дружескими сношеніями предупредить вредъ, который они Россіи сдѣлать бы могли въ роковое время. Происходили разговоры и переговоры; но условій еще никакихъ заключено не было, ибо на то нужно было мнѣніе и согласіе всего союза. Переговоры же только что начались и мало оныхъ происходило; а заключеніе условій не могъ я принять на себя и на свою отвѣтственность, ибо не могъ удостовѣрить о ихъ принятіи и готовности ихъ при случаѣ исполнить безъ предварительнаго согласія всего союза. По окончаніи переговоровъ представилъ бы оные союзу на рѣшеніе и заключеніе условій. Весь разговоръ мой продолжался не болѣе часу и былъ только одинъ разговоръ. Предметы онаго были: 1) независимость Польши, глухо сказано, а о губерніяхъ литовскихъ, Бѣлостокской, Волынской и Подольской ни слова не было упомянуто; 2) взаимное содѣйствіе на случай внѣшней войны, 3) одинаковый образъ правленія, 4) поступить имъ съ Цесаревичемъ такъ, какъ нами поступлено будетъ съ прочими великими князьями, 5) увѣдомлять имъ насъ о всѣхъ своихъ сношеніяхъ съ прочими тайными союзами въ Европѣ и съ Англіею, и никакихъ обязательствъ ни съ кѣмъ не заключать безъ предварительнаго нашего согласія.
— Изъ всѣхъ конституцій, которыя были писаны и предлагаемы, или о коихъ было говорено, ни одна не была докончена. Иная только до половины доведена, другая въ отрывкахъ состояла. Полнаго ничего не было и общимъ согласіемъ ни одна еще принята не была: такъ что общество по справедливости не можетъ сказать, какую конституцію оно бы имѣло въ виду и въ желаніи рѣшительномъ.
Конституція Никиты Муравьева большой части членовъ весьма не нравилась, потому что два главныя оной основанія совершенно пагубными казались. У него предполагался федеративный образъ правленія, какъ въ соединенныхъ областяхъ Америки. Это походило на древнюю удѣльную систему и потому пагубнымъ казалось. Второе основаніе состояло въ томъ, что права на должности въ правленіи и на участіе въ дѣлахъ общихъ и государственныхъ основаны были на богатствѣ, такъ что для исполненія должностей даже въ уѣздныхъ правительствахъ нужно было богатство, а для вышнихъ должностей все болѣе и болѣе. Сія ужасная аристократія богатствъ заставляла многихъ, и въ томъ числѣ и меня противу его конституціи сильно спорить. При семъ умѣстнымъ будетъ сказать, что при сужденіяхъ и разговорахъ о конституціяхъ и предполагаемомъ общемъ порядкѣ вещей весьма часто говорено было, [138] что ежели самъ государь подаритъ отечество твердыми законами и положительно-постояннымъ порядкомъ дѣлъ, то мы тогда вѣрнѣйшіе его будемъ приверженцы и оберегатели: ибо намъ дѣло только до того, чтобы Россія пользовалась благоденствіемъ, откуда бы оное не произошло.
Что касается лично до меня, то я особенную имѣлъ склонность къ политическимъ наукамъ и много ими занимался. Изучился я онымъ въ Пажескомъ корпусѣ, до вступленія въ который нигдѣ я онымъ не обучался. Я упражнялся много во всемъ томъ, что сихъ предметовъ касается, какъ въ отношеніи администраціи или правленія, такъ и въ отношеніи конституцій. Мой образъ жизни, удаленный отъ большого свѣта, способствовалъ много къ тому, что я въ сіи предметы и познанія углублялся во времена и часы свободные отъ службы. Такимъ образомъ, чрезъ протеченіе времени составилась въ моихъ понятіяхъ общая полная мысль о государственномъ образованіи и устройствѣ, которая вмѣщала въ себѣ, какъ всѣ отрасли правленія въ главныхъ ихъ свойствахъ и отличительномъ значеніи, такъ равно и всѣ степени правительства отъ низшихъ до высшихъ; причемъ родилась во мнѣ увѣренность, что всѣ отрасли правленія, все устройство народа и всѣ степени правительства, исключая верховной власти, могутъ въ извѣстномъ какомъ-нибудь государствѣ быть учреждены одинаковымъ образомъ, хоть Верховная Власть будетъ заключаться въ самодержавномъ монархѣ, хоть въ конституціонномъ государствѣ, хоть въ избирательномъ или республиканскомъ сословіи. Посему большая часть того, что я когда-либо писалъ о предметахъ политики касалась прочихъ предметовъ болѣе, чѣмъ Верховной Власти, постигая сполна и весьма твердо, что устройство ея зависитъ отъ обстоятельствъ болѣе, нежели отъ плановъ и проектовъ, между тѣмъ какъ на остальные предметы добрые планы могутъ имѣть хорошее дѣйствіе и вліяніе даже безъ превращенія (революціи); посему большая часть моихъ записокъ такимъ образомъ составлена была, что можно ихъ было даже правительству показать. Но изъ всѣхъ моихъ записокъ не было еще составлено полнаго сочиненія, а были отрывки, кои по большей части всѣ уничтожены или сожжены. Цѣлаго я еще не сводилъ. Имѣлъ же намѣреніе, когда окончу сію работу, передать оную подъ названіемъ Русской Правды на судъ и мнѣніе общества. Составивъ главу о Верховной Власти вдвойнѣ: одну для монархическаго, а другую для республиканскаго оной образованія, и написавъ сію главу такимъ образомъ, что любую изъ нихъ выбравъ, можно было ее въ общее сочиненіе включить. Но сіи двѣ главы, одного предмета касающіяся, не были въ «Русской Правдѣ» даже еще и начаты.
Нѣкоторыя мысли о нихъ были однако же начертаны на французскомъ языкѣ, и монархическая подробнѣе республиканской. Все сіе для того здѣсь объясняю, чтобы представить полное, справедливое и откровенное понятіе о письменныхъ своихъ занятіяхъ по предметамъ политики.
— Насчетъ времени и образа приведенія въ исполненіе намѣреній тайнаго общества много было различныхъ мнѣній и толковъ. [139] Долгомъ считаю откровенно объяснить, какое мнѣніе было мое или коего я держался.
Во-первыхъ, надлежало рѣшить въ подробности, какой новый образъ правленія общество желаетъ ввести. Я всегда объяснялъ, что ежели сіе не будетъ твердымъ образомъ постановлено и соглашено, то легко родиться могутъ партіи и разныя козни. Сего, однакоже, до сихъ поръ постановлено въ обществѣ не было.
Во-вторыхъ, надлежало обществу усилить число своихъ членовъ до таковаго количества, чтобы можно было посредствомъ членовъ ввести образъ мыслей союза въ общее мнѣніе и намѣреніе союза передать какъ можно болѣе въ общее желаніе, дабы общее мнѣніе предшествовало революціи; а вмѣстѣ съ тѣмъ дабы членовъ союза такъ по всему государству распространить, чтобы чрезъ нихъ можно было не только повсюду пресѣчь всякое сопротивленіе, но даже вездѣ устроить содѣйствіе. Общество еще далеко было отъ таковаго положенія своихъ дѣлъ, ибо еще было весьма слабо.
Въ третьихъ, наконецъ, приступая къ самому превращенію, надлежало произвести оное въ Петербургѣ, яко средоточіи всѣхъ правленій и властей, а наше дѣло въ арміи и въ губерніяхъ было бы признаніе, поддержаніе и содѣйствіе Петербургу. Въ Петербургѣ же произойти бы оное могло такъ, какъ 4 сего января объяснялъ, — чрезъ Сенатъ.
Вотъ ходъ революціи такъ, какъ я ее понималъ, говоря всегда, что лучше не торопиться, но дѣло сдѣлать дѣломъ, не оставаясь въ бездѣйствіи и не сѣтуя, ежели удобные случаи пройдутъ безъ употребленія: главное дѣло, чтобъ не было партій и козней, которыя бы все могли испортить, и которыя при слабости союза были бы неизбѣжны. Сей планъ требовалъ еще много времени и потому соединялось съ онымъ предположеніе, что удобно будетъ начать революцію послѣ кончины покойнаго государя, коего смерти никто такъ скоро не ожидалъ. Впрочемъ, время начатія долженствовало опредѣлиться преимущественно обстоятельствами и силою общества. Я съ симъ мнѣніемъ всегда былъ согласенъ и о немъ всегда говорилъ. Что же касается до другихъ предположеній, то они никогда не происходили отъ меня, и я даже противу нихъ спорилъ, а ежели когда и не возставалъ сильно, то единственно, дабы споровъ не увеличивать, коихъ и безъ того было много, считая, что они сами собою упадутъ и отвергнутся какъ то не разъ и бывало.
Примѣчанія
- ↑ Въ рукописи этой даты нѣтъ. Но Пестель указываетъ это число допроса въ своихъ дополненіяхъ къ этому допросу (см. ниже).