Глава XIII
Плавание от пролива Зондского до возвращения «Надежды» в Кронштадт
1806 год. Март. 6. На рассвете соединились мы с «Невою», которой удалось выйти из пролива до наступления безветрия. В полдень широта 7°14′ долгота 254º43′55″. Пик острова Принца находился тогда от нас на NO 15°, мыс Явы (Iava Head) на NO 50°. Мы могли только видеть южнейший и восточнейший берега Явы; последний [431] почёл я мысом Явы. От первой оконечности Явы, именуемой по великому, отделённому, особенно приметному камню, Монахом называемому, находятся в SSO направлении ещё три другие мыса. Мы прошли мимо сего берега ночью, а потому и не могли ничего более приметить, кроме сих трёх оконечностей. Я думаю, что с точностью не определено, южная ли или средняя из сих оконечностей называется мысом Явы, но полагаю, что должна быть первая. Астроном Байлей показывает разность меридианов мыса Явы и острова Принца 8 минут, но я думаю, что она должна быть больше[1].
Пик острова Принца принят пунктом нашего отшествия. Мы определили наблюдениями долготу его 254°33′38″, широту же принимаю я 6°34′, следовательно, 2′15″ севернее якорного места капитана Кинга. Итак, расстояние корабля от пункта отшествия долженствовало быть 41 миля. Под вечер берег Явы скрылся. Мы держали курс сколько возможно было к югу, при ветре от W и WSW, сопровождавшемся сильным дождём. Ночью шёл также дождь и часто находили шквалы. Я надеялся, что после сей бурной ночи переменится западный муссон в пассат SO, но ветер оставался на WSW. В 4 часа по полуночи в широте 10°00′30″ и долготе 254°31′ сделала «Нева» сигнал, что видит берег на SOtS. Мы видели оный в то же время на SO 40°. Это был остров Рождества Христова, который казался в отдалении от нас на [432] 30 или 35 миль. По новейшим наблюдениям лейтенанта англинского флота Давидсона в 1803 году на бриге «Валлер», лежит сей остров в широте 10°32′ южной, долготе 105°33′ восточной, точно там, где означен по Робертсоновой карте. Дальримпль принял среднюю долготу оного капитанов Купера и Кумминга, из коих первый помещает его в 19 милях на востоке от мыса Явы, а последний на одном меридиане с сим мысом. Если принять долготу мыса Явы с Байлем 105°05′ восточную, то будет долгота сего острова 105°14′30″. По нашим хронометрам должен он лежать почти на 40 миль восточнее, ежели только определённая лейтенантом Давидсоном широта 10°32′ справедлива. Мне очень хотелось осмотреть сей остров вблизости, почему и переменил я курс на StO, но остров в 6 часов скрылся. В первом часу по полуночи усмотрели мы его опять при ясном лунном свете прямо на ост, а поутру на NO 45°, но он был от нас так далеко, что мы не можем сказать о положении его ничего основательного. Величина его и возвышение берегов казались немалыми. В полдень не учинены никакие наблюдения.
Марта 11-го, 12-го и 13-го стояло по большей части безветрие при весьма жаркой погоде. Мы воспользовались спокойною ясною атмосферою и брали в каждой из сих трёх дней лунные расстояния. Наблюдения, произведённые 11-го и 12-го чисел показали в тот и другой день погрешность No. 128-го и Пеннигтонова, сходствовавших 12 марта между собою совершенно, [433] одну минуту к востоку; учинённые 13-го числа 6′30″ к западу. Г-ном Горнером найдена оная только 2′30″. Сим образом мы уверились, что погрешность хронометров весьма маловажна, следовательно, долготы островов Кракатоа и Принца определены нами с довольною точностью, что по вычисленной долготе Пуло-Вавора заключить уже было можно. Безветрие при знойной, весьма тягостной погоде продолжалось до 15-го числа со слабым иногда ветерком от S. Зыбь происходила беспрестанно от SO к NW с такою силою, что я полагал действие оной от 10 до 12 миль в сутки. Наконец 15-го дня поутру сделался свежий ветер от SO. Наблюдения показали в полдень широту 12°26′45″ долготу 258°34′48″. Ввечеру были жестокие порывы ветра и дождь шёл сильный. При сей переменившейся погоде могли мы надеяться, что настанет настоящий пассат, который и в самом деле во всё время дул так крепко, что мы долженствовали взять два рифа у марселей. Волнение действовало притом в одном направлении с ветром столько, что разность между наблюдениями и корабельным счислением выходила ежедневно от 8 до 12 миль к северу и от 12 до 20 к западу. Мы держали курс SWtW, WSW и WtS. Марта 27-го перешли через южный тропик в долготе 296°55′. Марта 30-го в широте 25°52′ и долготе 304°04′, казалось, что выходили мы из пассата. Он уклонялся в сей день мало-помалу к NO и NW и дул при пасмурной, дождливой погоде около трёх дней. Апреля 3-го перешёл ветер к югу, а потом к [434] востоку и сделался продолжительным, сопровождаясь хорошею ясною погодою.
От 6-го до 11 апреля могли мы производить каждый день лунные наблюдения. Взятые мною 120 расстояний показали погрешность No. 128-го 28′10″, измеренные же 120 г-ном Горнером 33°20′ восточную; итак, средняя выйдет 29°40′ которая как настоящая погрешность принята быть может в 9-ый день апреля.
Апреля 15-го поутру дул ветер крепкий от OSO при пасмурной с дождём погоде. Ход корабля под зарифельными марселями был 91/2 узлов. Но, невзирая на сей свежий благополучный ветер, разлучились мы с «Невою». В 10 часов утра видели мы «Неву» прямо за кормою в небольшом расстоянии под одними марселями. Пасмурность закрыла её потом скоро. В 4 часа пополудни погода прояснилась, однако мы не усматривали «Невы» и с саленга. Хотя «Надежда» в ходу гораздо хуже была, но не можно думать, чтобы «Нева» в продолжение шести часов могла пройти мимо нас вперёд и скрыться потом вовсе из виду. Итак, разлучение «Невы» с нами могло не иначе последовать, как что она взяла другой курс, весьма различествующий от WtN, которым мы плыли в 10 часов утра. Я не переменял его до семи часов вечера и в сие время делал многократно сигналы пушечными выстрелами, а в продолжение ночи жгли мы фальшвеер через каждые два часа, но не получали на то никакого ответа, и мы отчаялись соединиться с «Невою» до прибытия нашего к острову Св. Елены как месту, назначенному для соединения. В [435] полдень при разлуке находились мы в широте 34°55′ долготе 331°. В сии сутки перешли мы чрез меридиан санкт-петербурский, следовательно, и совершили обход вокруг земного шара.
Апреля 17-го поутру в 8 часов приметили мы перемену в цвете воды, почему бросили лот и нашли глубину 80 саженей, грунт мелкий серый песок. Сия глубина показывала, что течение действовало сильно к западу. Полуденные наблюдения в широте 36°00′ и долготе 338°20′ то подтвердили, и сила оного была в последние сутки 17 миль к S и 1°20′ к W. Мне кажется, что г-н Реннель один только советует не держаться к берегу, а по направлению течения, означенному на его карте. Следуя его совету, плыли мы от 332° до 340° долготы в параллели 321/2 и 36°, и нашли мнение его весьма основательным, ибо сила течения к W составляла в час 31/4 мили. В 6 часов найдена глубина 75 саженей, грунт мелкий серый песок; в полночь 90, в 4 часа 105 саженей, грунт ил жидкий. Последняя глубина показала, что мы перешли уже меридиан мыса Лагуллас.
Апреля 19-го в 9 часов утра усмотрели мы берег на NNO (по компасу). Оный имел вид острова; скоро потом показался гористый берег на NOtO. В полдень широта 35°05′ S, долгота 340°31′24″ W. Западнейший берег, который был мыс Доброй Надежды, лежал тогда на NO 7°, а восточнейший мыс Фальсо на NO 35°. Дна не могли достать 100 саженями. Находившись точно на меридиане самого мыса Доброй Надежды, лежащего по [436] лучшим известным определениям, в долготе 18°29′ восточной, или 341°31′ западной, удостоверились мы, что погрешность наших хронометров составляла один градус, которая и принята до прибытия нашего к острову Св. Елены. В сём месте встретились мы с американским кораблём, шедшим из Иль-де-Франса, но от оного не получили известия о французской эскадре, крейсировавшей в тамошних водах под начальством адмирала Линоа. Скоро показался и ещё другой корабль, который поднял также флаг американский. В 6 часов вечера лежал от нас мыс Доброй Надежды на NO 35° в 36 милях, мыс Фальсо на NO 48°, а столовая гора на NO 23°. Ветер дул свежий от SSO; мы держали курс до 4 часов NW, а потом переменили оный на NNW к острову Св. Елены. В широте 29° почувствовали мы холодноватость в воздухе; ртуть в термометре не поднималась и среди дня выше 12°, даже подъ 27° не показывала она выше 14°; мы приметили, что под 36° широты было теплее. В широте 26°30′ сделался ветер сначала от W, а потом от WSW, и продолжался два дня. Едва перешли мы через южный тропик, то настал настоящий пассат SSO и SO.
Апреля 26-го увидели мы два корабля, один на NW, а другой на NO. Первый признали мы «Невою», но как «Надежда» ходила хуже, то «Нева» скоро ушла опять из виду, и мы её уже не видали до нашего прибытия в Кронштадт.
Апреля 29-го перешли мы чрез меридиан Гринвича, [437] совершив от оного к западу 360°, почему я, ради потерянного нами дня, и назвал следующий день вместо 30 апреля первым мая. В 6 часов вечера 3 мая увидели мы остров Св. Елены на WNW в 40 милях. В продолжение ночи лежали в дрейфе; на рассвете находились от берега в 20 милях. 4 мая. В 9 часов утра послал я лейтенанта Левенштерна на берег для извещения губернатора о приходе нашем; до 11 часов лавировали, а потом пошли на рейд, где в половине 1 часа бросили якорь на глубине 13 саженей; другой якорь положили на NW, совершив плавание от Зондского пролива в 58, а от Макао в 79 дней.
В заливе стоял только один англинский купеческой корабль на якоре. Здешний рейд редко бывает так пуст, как при нас случилось. Мы узнали тут, что англинского флота капитан Попгам отправился отсюда одними сутками прежде нашего прихода со знатными силами для овладения Буэнос-Айресом. Предприятие, коего ни губернатор, ни жители не одобряли. Мы получили здесь также известие и о недавно начавшейся войне между Россиею и Франциею.
Губернатор, полковник Паттон, оказал себя весьма учтивым и услужливым. Он принял нас с величайшею приветливостью и готов был доставить нам всё, что состояло в его силах. Он приказал отпускать каждый день для служителей наших свежее мясо, а сверх того, предлагал и некое количество муки, в которой имели мы великую надобность, потому что запас сухарей наших очень уменьшился, а [438] охотские столько испортились, что я не смел давать оных людям. Но недостаток в муке на острове сделался так велик, что не продавали оной даже и самим жителям. Недавное овладение мысом Доброй Надежды и отправленная экспедиция к Рио де ла Плате, опорожнили все магазины. Принимая сие обстоятельство в рассуждение и надеясь, что при скором плавании и некоей бережливости, продовольствуемся своим остаточным запасом до Копенгагена, отказался я от предлагаемого.
Кроме острова Св. Елены, не известно мне ни одно лучшее место для получения свежих потребностей по долговременном плавании. Рейд совершенно безопасен и удобнее, нежели в заливе Симона и Столовом у мыса Доброй Надежды. Вход, если с осторожностью держаться к берегу, весьма лёгок, а при отходе нужно только поднять якорь и поставить паруса, чтобы выйти в море. Здесь довольно всякого роду жизненных потребностей, а особливо наилучшего овоща. В два или три дня можно запастися всем достаточно. Портера, вин, а наипаче мадеры получить можно было в изобилии, равномерно и корабельной провизии, как то, солонины, гороха и коровьего масла; в такелаже нет также недостатка. Наливаться водою весьма удобно. В одни сутки можно взять всё оной количество без малейшего затруднения, а через двое приготовитясь совсем к отходу. Остров Св. Елены для кораблей, идущих в Европу, гораздо преимущественнее мыса Доброй Надежды, где приставание опасно и сопряжено с великою потерею времени. Впрочем, цены жизненным [439] потребностям нигде столько не высоки, как на сём острове. Мы платили за барана в 18 и 20 фунтов по три гинеи, за мешек картофеля в 21/2 пуда гинею, за курицу и утку по полугинеи, за двенадцать яиц по пиастру, за прочее в таковом же содержании.
Военные корабли и корабли англинской Ост-Индийской компании не платят ничего за приставание и наливание водою[2], но с англинских частных купеческих кораблей берут по 5 гиней, с иностранных же вдвое. Иностранцам не позволено ходить вне города, но, как он состоит только из одной улицы, то и проход по оной для них крайне ограничен. Прежде не наблюдали постановления сего со строгостью и исключали многих иностранцев, наипаче же естествоиспытателей, ныне же случай возобновил строгость сего запрещения. Один иностранец, быв в самом деле инженером, объявил себя ботаником и жил на острове. Он под разными предлогами продолжал своё пребывание несколько месяцев и понравился губернатору и его семейству столько, что получил наконец позволение осмотреть внутренность острова. Вместо ботанических изысканий снял он планы со всех укреплений. Корабль, на коем отправился сей иностранец потом в Европу, взят был [440] англичанами, которые открыли бесчестный обман его. После сего происшествия наблюдает губернатор возобновлённое Компаниею запрещение с великою строгостью, иногда и против своего желания. По крайней мере, казалось, сожалел он, что не мог позволить нашему г-ну Тилезиусу осмотреть растений сего острова. Естествоиспытатель Лихтенштерн воспользовался недавно один исключением, но он, находившись на мысе Доброй Надежды во время овладения оным англичанами, получил от генерала Берда, тамошнего губернатора, одобрительное письмо, доставившее ему позволение осмотреть весь остров.
Ежедневно производимые г-ном Горнером на корабле наблюдения показали широту якорного нашего места — 15°54′48″ южн.
По No. 128, поверенному у мыса Доброй Надежды, найдена долгота оного 5°38′30″ запад.
По Пеннингтонову 5°34′40″ запад.
По No. 1856 5°31′15″ запад.
Истинная долгота, определённая г-ном Маскелином по принятой Масоном и Диксоном разности меридиана мыса Доброй Надежды, — 5°49′00″.
По определённому г-ном Горнером в Кантоне ходу наших хронометров No. 128 4°26′20″, No. 1856 — 3°47′15″.
[441] Итак, погрешность N 128 чрез продолжение трёх месяцев при многократной перемене температуры воздуха оказалась 1°22′40″. Во время двухнедельного плавания от мыса Доброй Надежды до острова Св. Елены произошла погрешность в корабельном счислении 31/4}} западная, причиною чего было беспрестанное течение к SO. Сумма всех погрешностей к S составляла 1°31′. Склонение магнитной стрелки, определяемое каждый вечер во время нашей бытности многими вычислениями азимутов, было от 16°57′40″ до 17°25′00″, а посему среднее 17°18′10″ западное.
Четырёхдневное пребывание наше у острова Св. Елены, во всяком отношении весьма приятное, нарушилось печальным и совсем неожиданным произшествием. Второй лейтенант корабля моего Головачёв, благовоспитанной 26-летний человек и отличной морской офицер, лишил сам себя жизни. За час прежде того при отъезде моём с корабля на берег казался он спокойным, но едва только приехал я на берег, то уведомили меня, что он застрелился. Я поспешил на корабль и нашёл его уже мёртвым. Со времени отхода нашего из Камчатки в Японию приметил я в нём перемену. Недоразумения и неприятные объяснения, случившиеся на корабле нашем в начале путешествия, о коих упоминать здесь не нужно, были начальным к тому поводом. Видев более и более усиливавшуюся в нём задумчивость, тщетно старался я восстановить спокойство душевного его состояния, однако никто не помышлял из нас, чтобы последствием оной могло [442] быть самоубийство, а особливо пред окончанием путешествия. Я надеялся, что он по возвращении своём к родителям, родным и друзьям, скоро излечится от болезни, состоявшей в одной расстроенности душевной. На корабле не предвиделось к тому никакой надежды, ибо ни я, при всём моём участии и сожалении о его состоянии, ни сотоварищи не могли приобресть его доверенности. Все покушения наши к освобождению его от смущённых мыслей оказались тщетными. Губернатор дал повеление похоронить тело его со всеми военными почестями, принадлежавшими его чину. Аглинский священник Вилькинсом совершил обряды погребения без всякого затруднения.
По получении мною здесь достоверного известия о начавшейся войне между Россиею и Франциею много сожалел я, что г-н Лисянский, не уважив назначения моего, не зашёл к острову Св. Елены. Взаимная безопасность требовала непременно находиться нам теперь вместе. Правда, данные нам от французского правительства паспорты, обнадёживали безопасностью от неприятельских с нами поступков военных кораблей, однако от каперов могли мы ожидать противное. Сии нередко не уважают даже повелений своего правительства. В продолжение нынешней войны было много примеров, доказывающих разнообразие их мыслей от начальников кораблей военных. Мы оставили несколько из своих пушек в Камчатке; итак, предосторожность требовала заменить число оных, сколько возможно, в здешнем месте. Я просил о сём г-на [443] губернатора, которой, изъявив к тому свою готовность, осмотрел сам со мною магазины, и казавшиеся пушки годными предложил нам немедленно со всеми к ним принадлежностями, однако по точнейшему осмотрению открылось, что оные не годились, почему мы и принуждены были отправиться в путь с своими 12 только пушками. В таковых обстоятельствах не почёл я надёжным проходить англинским каналом, около коего по большей части крейсеруют француские каперы. Итак, обошед острова Азорские, направили мы курс свой к северной оконечности Шотландии для того, чтобы, проплыв между оною и Оркадскими островами, войти в Северное море. Сей путь долженствовал быть продолжительнее, как то подтвердилось и на самом деле, но я признал его надёжнейшим по обстоятельствам.
Мая 8-го поутру снялись мы с фертоенга, но приглашение г-на губернатора к обеду своему меня с офицерами, в чём мне отказать ему не хотелось, остановило нас, и мы пошли от острова Св. Елены не прежде как в полночь при свежем SSO ветре, которой сделался скоро потом слабым и был причиною, что мы видели остров и в следующее утро, однако пасмурная погода закрыла скоро его. На пути нашем к экватору не случилось ничего достопримечательного.
Мая 19-го в половине 6 часа пополудни в широте 2°3′ южной и долготе 20°35′ западной, на NNW в расстоянии от 12 до 15 миль представилось нам странное явление, которого однако по причине [444] наступившего вечера не могли, к сожалению, наблюдать с точностью, дабы с некоторою основательностью заключить о причинах оного. Поднимавшийся вверх дым по виденному до высоты мачты корабля, пропадал в короткое время и показывался скоро опять снова, пока совсем не уничтожился. Сие явление не происходило ни от водяного столба, ни от горящего корабля, как то некоторые из нас полагали. По великой высоте, до каковой дым поднимался, буруном признавать его также было не можно. Г-н Горнер думал, что если не происходило явление сие от преломления лучей солнечных, то оное уподоблялось вулканическому извержению, приуготовляющему, может быть, происхождение нового острова.
Мая 21-го (то есть 9-го по старому времясчислению), в которое праздновали мы день Св. Николая, покровителя российских мореходцев, в 3 часа пополудни перешли чрез экватор под 22°18′30″ долготы западной. Переход чрез экватор в сей долготе, или и ещё западнее, на обратном пути в Европу, не сопряжён с великою потерею времени, хотя чрез то и удаляемся к западу больше надлежащего, но в обширных плаваниях, простирающихся между великими широтами несколько градусов в долготе, не сделают большой разности. Сверх того, опыт удостоверяет, что далее к западу дуют ветры свежее; восточнее же случается часто безветрие, а посему, плывя далее к западу, имеем ту выгоду, что скорее выходим из нездоровых стран жаркого пояса. Уважаемый каждым из [445] мореплавателей достойный Дапре, в противность сего моего мнения, не одобряет переходить чрез экватор на обратном пути из Индии в Европу в такой западной долготе, но он обращал, может быть, внимание более на прямой курс, нежели на сохранение здоровья служителей. Сильно действующее, как известно, восточное течение близ африканского берега хотя и могло бы поспешествовать на пути в Европу, однако излишняя близость к африканскому берегу, где торнадо[3] и безветрия господствуют попеременно, должна наносить явный вред здоровью. Простирается ли сие восточное течение к западу до обыкновенного пути от острова Св. Елены к экватору, о том известен мне, кроме собственного нашего опыта, только один пример[4]. Но я, невзирая на то, полагаю, что восточное сие течение действует иногда, хотя не сильно, по крайней мере, между мысом Доброй Надежды и 15° долготы западной. Капитан Кук объявляет в третьем своём путешествии сими словами: «Что если какой-либо корабль будет переходить чрез экватор восточнее 15° или 20° от Санкт-Яго, то есть под 3 или 8 градусом западной долготы, то он найдёт к востоку течение столько же сильным, сколько бы он нашёл оное к [446] западу на меридиане Санкт-Яго, ибо чем более приближаешься к африканскому берегу, тем сильнее оказывается и действие восточного течения. Итак, корабли, долженствующие переходить чрез линию между пределами восточного и западного течения, то есть под 8 или 12 градусами западной долготы, прежде достижения своего 10° южной широты, не находят в корабельном счислении никакой значащей погрешности, которая противодействием восточного и западного течения уничтожается», как то испытал Кук и во время второго своего путешествия[5].
Склонение магнитной стрелки найдено в день перехождения нашего чрез экватор многими вычислениями верных азимутов поутру 12°8′45″, а ввечеру 12°7′15″ западное. В 1795 году определил оное капитан Ванкувер под экватором 9°20′ в долготе западной 21°35′. Сии наблюдения показывают, что склонение увеличилось чрез 11 лет 23/4}}. На обратном пути моём из Китая 1799 года найдено оное 11°32′, но в 1764 году определено было Николъсоном под экватором 7°56′, в долготе 20°40′; итак, явствует, что склонение магнитной стрелки в сих странах возрастает, что, кажется, подтверждают все доныне учинённые известные наблюдения, которые ни в каких морях не производятся с большею точностью, как в полосе SO пассата между мысом Доброй Надежды [447] и экватором, где бывает море совершенно спокойно и погода всегда весьма ясная. У острова Св. Елены нашли мы склонение магнитной стрелки 17°18′10″. Оное в 1764 году по наблюдениям Никольсона было 11°38′. Никольсон искал определять долготу по склонению магнитной стрелки, а потому и предполагать надобно, что наблюдения его произведены со всевозможною верностью. Итак, из учинённых в 1764 и 1806 годах наблюдений на острове Св. Елены и под экватором видно, что в продолжение 42 лет возросло склонение магнитной стрелки от 4°12′ до 5°40′ среднее 5°. Однако, невзирая на сие, показано ясно в последнем 1801 года издании книги на англинском языке[6], руководствующей к мореплаванию в Ост-Индию и в водах оной, что склонение магнитной стрелки под экватором увеличилось со времени Никольсона только 1/2°, и должно быть 1/2°. Ныне не определяют более долготы по склонению магнитной стрелки, следовательно, неверность сия и не может быть вредною. Но если представить себе, что сие произошло в Англии, где теория и практика в мореходстве достигла высокой степени совершенства, то нельзя не удивляться, что Никольсоновы рассуждения напечатаны там в сие новейшее время с такими неверностями. Никольсонов совет переходить чрез экватор на пути в Ост-Индию и оттуда под 6°30′ и 7°00′ западного склонения магнитной стрелки, мог быть полезен за 40 лет, [448] когда способ определять долготу на море лунными наблюдениями известен был только весьма немногим мореплавателям. Следовав оному с точностью, некое время не подвергались великим ошибкам; ныне же склонение магнитной стрелки 7 градусов едва ли найдётся и у самого берега Африки.
Мая 22-го под 2° северной широты и 23° западной долготы при свежем южном ветре светилась поверхность моря во всю ночь чрезвычайно. Столь сильного блеска не примечали мы никогда во время нашего путешествия. Оный освещал даже паруса наши весьма ясно; море же всё казалось пламенным. Точно в сих же местах приметил подобное сему явление и капитан Гарнольт 1792 года.
Мая 29-го в 6°36′ широты вошли мы в полосу NO пассата. До того стояла обыкновенная неприятная погода, каковую, наипаче же в 1803 году, в странах около экватора между пределами NO и SO пассатов переносить долженствовали. По входе нашем в полосу NO пассата происходило течение до выхода из оной правильно к югу и западу. В сие время оказался такелаж корабля нашего столько повреждённым, что требовал почти каждый день починки. Даже нижние ванты и стеньги начали часто рваться. Если бы не благоприятствовало нам особенно время года, то худое состояние корабля причинило бы нам немало заботы. Грота рей, починенный нами в Камчатке, оказался снова повреждённым. Искусный наш Тиммерман исправил несколько оный, но при всём том мы должны были нести паруса с [449] осторожностью. 1806 год. Июнь. Впрочем, сие плавание наше не разнствовало ничем от прежнего. Свежий пассатный ветер дул постоянно от ONO и OtN.
Мы держали курс NtW и NtW1/2W. Июня 9-го перешли чрез северный тропик под 36° долготы. Небо покрылось облаками, атмосфера сделалась холодновата. Солнце находилось почти в зените, но мы не могли на жар жаловаться. Ртуть в термометре поднималась редко до 20 градусов.
Июня 9-го, 10-го и 11-го измерены г-ном Горнером, лейтенантом Левенштерном и мною многие лунные расстояния. Среднее из всех моих наблюдений показало погрешность No. 228 = 9′48″. Г-н Горнер нашёл оную 8′26″, лейтенант Левенштерн почти с ним одинаковую.
Июня 10-го вышли мы из полосы NO пассата в широте 25°30′, долготе 37°26′. Переход в страну переменных ветров сопровождался в сей раз чрезмерными трудностями. Десять дней сряду продолжалось безветрие со слабыми иногда ветерками от разных мест и с сильною зыбью от севера. Наконец, 20 июня в 11 часов вечера настал слабый ветер от SW, которому предшествовало трёхдневное совершенное безветрие, во время коего, к великому нашему огорчению, не показывалось ни одно облачко; ртуть в барометре стояла постоянно на 30 дюймах 15; гигрометр показывал высокую степень сухости, и именно, 35 и 36 градусов. В сие время определяли мы ежедневно склонение магнитной стрелки. Шесть вычислений, взятых азимутов, [450] разнствовавших от 12°21′40″ до 14°04′10″ и четыре вычисления амплитудов, разнствовавших от 12°07′ до 13°53′, показали среднее склонение 13°00′15″ запад. в широте 30°30′, долготе 41°.
Июля 1-го в 46°35′ широты и 29°46′ долготы, увидели мы на рассвете трёхмачтовое судно прямо пред носом. Оно почти 3 часа беспрестанно имело разные движения и лежало то к востоку, то к западу, то в дрейфе. В 10 часов пред полуднем, приметив, что мы продолжали плыть под всеми парусами, не переменяя курса, начало оно держаться к ветру и в два часа пополудни скрылось совсем из виду. Это, вероятно, был французский капер, которой недоумевал, каковыми признать нас, и почёл лучшим удалиться.
Капитан Кергелен в путешествии своём по северному морю означает широту острова Роккалль 57°50′ северную, долготу же 16°00′ западную от Парижа, однако не доказывает верности сего определения[7]. Он сам не видал острова во время обоих своих плаваний, бывших в 1767 и 1768 годах. На карте [451] Атлантического океана, изданной г-ми Верден, Флерье и Пингре показан сей остров под 57°30′ широты и 16°30′ долготы от Парижа. Разность таковых означений заставляла меня сомневаться в исправности определения, а потому и желал я увидеть сей остров, но не благоприятствовавший нам большею частью в сём плавании ветер оставался всё одинаковым, и мы не могли приблизиться к острову без некоей потери времени, на что при малом остававшемся у нас запасе сухарей не смел я решиться и продолжить ещё без того уже долговременное наше плавание.
Июля 12-го в широте 59°40′ и долготе 9°21′ сошлись мы с англинским капером, вышедшим за 9 дней назад из Лондона. Начальник оного приезжал к нам на корабль и сообщил известие о последовавшей недавно войне между Англиею и Пруссиею, подавшей ему повод к выходу в море.
Июля 16-го увидели мы англинский фрегат «Бланш» под командою капитана Лави. От него узнали мы, что в сей стране крейсировали три французские фрегата несколько недель и взяли многие англинские суда, плавающие в Гренландию, и, поелику один из сих фрегатов продолжает крейсировать в близости островов Оркадских, то и послан он найти его[8].
Июля 17-го поутру усмотрели мы острова [452] Оркадские. В полдень находился от нас мыс Моульд острова Папа Вестра на SO 43″, мыс Нуп острова Вестра на SO 15°. В полдень широта была 59°43′46″ N, долгота 3°26′30″ W. В 2 часа пополуночи увидели мы остров Фуло на NO 68°, а в 4 часа и остров Фер на NO 60° по компасу, склонение коего найдено в сей день 27°8′30″ W. Ветер дул слабый попеременно от SW и SSW, почему я и решился пройти каналом между островом Фер и островами Шетландскими. В полдень приблизились мы к острову Фер на 10 миль. Средина оного лежала тогда от нас прямо на ост по правому компасу, и мы имели удобнейший случай определить широту его с точностью. День был ясный, горизонт чистый, следовательно, могли мы взять высоты солнца с величайшею верностью. Оные показали широту острова 59°32′46″, которая по наблюдениям Кергелена найдена 59°27′00″. Широту острова Фуло, находившегося от нас в то же время на NW 6°, определили мы 60°06′00″, долготу же 2°10′55″ западную. Кергеленом найдена широта сего острова 60°03′[9].
Вскорости пополудни настало безветрие, продолжавшееся до вечера. Жители острова Фер оным воспользовались и привезли к нам для продажи на нескольких лодках кур, яиц, баранов и рыбы. Сии [453] люди должны жить в великой бедности, как то доказывали покрывавшие их рубища. Фер есть остров возвышенный с неровными каменистыми берегами. К нему приближаться можно на полкабельтова. Я узнал, к удивлению моему, что на сём малом, каменистом, по-видимому бесплодном, острове, обитают 250 человек. Приезжавшие к нам казались все здоровыми. Наружный вид доказывал их бедность, но в хорошей пище не должны они иметь недостатка, как то свидетельствовал и запас нам ими проданный.
На большей части карт показано, что прикладной час у острова Фер есть 10 часов, но мы нашли, что оный в канале между Фер и Шотландскими островами должен быть около 12 часов. Рыбаки объявили, что полные воды бывают в 11 часов с 1/4. Прилив идёт от NW. Отлив продолжается одним часом долее и, кажется, действует сильнее прилива. Точное сведение о перемене прилива и отлива в сём канале немаловажно, ибо, если неблаговременно приняты будут меры против наступающего прилива, то при безветрии или слабом ветре удобно может корабль привлечён быть к берегу. Канал не шире 20 миль, а прилив действует при новолунии и полнолунии по 6 и 7 узлов.
Нам не благоприятствовало безветрие чрез всю ночь и в следующий потом день, почему мы и не потеряли из виду острова Фер и Шотландских. 18 июля. В сей день по наблюдениям широты 59°46′56″, долготы 0°39′45″ западной. Южная оконечность Шетландских островов Скантнес лежала тогда от нас на NW 74°, [454] восточная оконечность сих островов Ганклиф на NW 7°, а остров Фер на SW 56°. Ганклиф лежал от нас в 11 часов точно на N. Разность меридианов Ганклифа и острова Фуло, находившегося от нас сутками прежде на N, составляет по хронометрам нашим 1°15′30″, а как долгота острова Фуло определена по No. 128 с принятием исправления = 2°10′55″, следовательно, долгота мыса Ганклифа будет 0°55′25″ западная. По наблюдениям Лорда Мульграва лежит сей мыс в 0°50′30″ долготы[10]. Разность меридианов Ганклифа и острова Фуло определена с величайшею точностью и оказалась 71/2 минутами более, нежели по Левенорновой карте островов Шотландских. Скантенес лежит по наблюдениям нашим в широте 59°50′45″.
Июля 21-го в 9 часов пополудни увиделись мы с англинским корветом «Линкс», под начальством капитана Маршала, а 23-го числа и с фрегатом «Квебек». Капитан последнего, лорд Фалкланд, прислал к нам офицера и приказал предложить нам наиучтивейшим образом всякое пособие, в каковом по долговременном плавании могли бы мы иметь надобность. От сего фрегата получили мы первые о «Неве» известия. Она отправилась около недели назад из Портсмута в Кронштадт за конвоем англинского капера.
В 6 часов пополудни увидели мы берега Норвегии в расстоянии около 18 миль. Ночью и в [455] следующее утро продолжалось безветрие. В полдень находился от нас мыс Дернеус на NW 17°, а остров Мало, отличающийся белою башнею, на NO 58°. Определённая наблюдениями широта нашего места была 57°42′40″, ближайшее расстояние от берега 9 миль. В 11 часов следующего утра лежал от нас мыс Дарнеус на NW 14°. Определённая с точностью долгота сего мыса подала нам, хотя мы и не находились на самом меридиане оного, способ узнать погрешность наших хронометров; оная найдена для No. 128 10 минут восточнее; у Ганклифа же, определённого лордом Мульгравом, была 15 минут восточнее.
Противные ветры и безветрия, продолжавшиеся во время плавания чрез Скагерракк и Каттегат, истощили наше терпение, которое при ежечасно возраставшем желании ступить на европейский берег близ своего отечества, было чрезмерно. Благополучный ветер совсем нас оставил, и мы не прежде могли прийти и стать на якорь на Копенгагенском рейде, как 2 августа в 10 часов утра. У Гельсиньера задержал нас также двое суток противный ветер, бывший причиною, что я отправился в Копенгаген одним днём прежде, для исправления нужнейших дел, дабы сколько возможно приготовиться поспешнее к отплытию в Кронштадт. Плавание наше из Китая до Копенгагена продолжалось 5 месяцев и 24 дня. Во всё сие время провели мы только четверо суток у острова Св. Елены, да и там была на берегу малейшая часть наших служителей, но, невзирая на всё сие, были оные во всё время совершенно [456] здоровы, и мы прибыли в Копенгаген, не имев на корабле ни одного больного.
В бытность нашу в сей раз на Копенгагенском рейде, имели мы счастье удостоиться посещения его королевского высочества принца Фердинанда Фридриха. Он прибыл к нам на корабль, сопровождаемый наставником своим флота лейтенантом Барденфлет и камергером Билов, при крепком ветре на гребном судне. Я принял принца со всеми почестями, принадлежащими высокому его сану, и не мог не пленяться как его любезностью, так и благородным, свободным обхождением с ним его наставника. Принц посвящает себя морской службе, а потому и избран для него наставником Барденфлет, весьма искусный морской офицер, могущий, конечно, подать ему хорошие сведения в мореходстве.
Августа 6-го поутру в 7 часов отправились мы с Копенгагенского рейда и по 13-дневном, необыкновенно продолжительном плавании прибыли на Кронштадтский рейд 19-го, то есть 7 августа по старому времясчислению, находясь в отсутствии 3 года и 12 дней.
Мы не лишились ни одного человека из своих служителей[11] чрез всё сие долговременное путешествие, [457] которое по таковому обстоятельству должно, конечно, быть весьма достопримечательно. Сохранение здоровья людей, конечно, составляло предмет, о коем заботился я неупустительно с величайшим попечением. Радость удачного успеха в достижении сего предмета могла быть превышена только тем, что по долговременном и опасном путешествии мог привесть обратно корабль, порученный мне, и людей, которые вверялись моему начальству, благополучно. Я должен упомянуть при сём с чувствованием особенного удовольствия и искреннейшей признательности и ещё об одном обстоятельстве, доказывающем, сколь искусных, предусмотрительных и ревностных имел я под начальством моим офицеров. На «Надежде» во всё время нашего плавания не потеряно не только мачты, ни стеньги, ни рея, ни якоря, ни каната. Весь урон состоял в одном верпе и двух кабельтовых у Нукагивы, двух гребных судах, раздробленных тифоном на водах японских, сверх того, в одном грот-брам-рее и некоего количества такелажа, повредившегося от долговременного употребления.
Примечания
- ↑ Bayleys Astronomical Observations.
- ↑ Меня уверяли, что иностранные военные корабли должны платить налог сей, потому что остров принадлежит не правительству, но Ост-Индийской Компании, однако с нас ничего не потребовали.
- ↑ Торнадо слово португальское, употребляемое на полуденных берегах Африки для означения весьма сильных вихрей, которые бывают чрезвычайно опасны для мореплавателей.
- ↑ Зри в 3 части моё сочинение о течениях.
- ↑ Зри подлинник Кукова 3-го путешествия в четверть, I части, стр. 48.
- ↑ The Oriental Navigator pag. 646 и 647.
- ↑ После усмотрел я из Коллинсовых известий о Южном Валлисе в I части подлинного издания в четверть на стр. 539, что остров Роккалль виден был в 1797 году 18 июня капитаном Равеном, командовавшим королевским кораблём «Британиею», на обратном пути его в Англию из Ботанибая; капитан Равен определил широту оного 57°59′ северную, а долготу 13°50′ западную. Итак, Кергеленово показание разнствует от новейшего определения в широте 9, в долготе же 10 минутами.
- ↑ На другой день после свидания нашего с фрегатом «Бланш», удалось ему найти фрегат французский и по жестоком сражении овладеть оным.
- ↑ Relation d’un voyage dans la mer du Nord par. M. Kerguelen Tremarec. Paris 1771 pag. 151.
- ↑ Voyage au Pole Boreal par le Capitaine Phipps. pag. 22.
- ↑ На «Надежде» умер один только повар посланника в начале нашего путешествия. Его смерть была неизбежною, ибо он болел чахоткою в высочайшей степени. И я крайне жалел о принятии его на корабль в таком болезненном состоянии.