Глава V
Исследование восточного берега острова Сахалин
1805 года, июль, 4. Не благоприятствовавшая погода не позволяла нам прежде определить с точностью положения надводных камней, названных Каменными ловушками, открытых нами в последнее плавание у островов Курильских, а потому и желал я произвести то при настоящем случае. Итак, мы взяли курс, чтобы прорезать сию гряду в широте 48°30′. До параллели Курильских островов держались по возможности к Камчатскому берегу ближе, дабы дополнить начатую нами карту сей части камчатского берега. Я думаю, что карта сия от мыса Лопатки до Шипунского носа найдена будет верною, исключая, может быть, одну малую часть берега у мыса Лопатки, которую по причине наступившего вдруг тумана видели мы только несколько минут. Во время плавания нашего мимо мыса Лопатки и первых островов Курильских действовало столь сильное течение в направлении SO 60°, что корабль увлекаем был оным в час около 1/2 мили. Каждый раз примечали мы в параллели сей течение от N, действовавшее то сильнее то слабее, смотря по отдалению от берега, [139] почему и надобно искать причины того в направлении узкого пролива, разделяющего острова Поромушир и Сумшу.
По четырёхдневном тумане, рассеивавшимся обыкновенно на несколько часов около полудня, увидели мы 9-го числа июля в 9 часов по полуночи южный пик на острове Оннекотан и пик на Харамокатане; первый на NW 26°, а второй на NW 30°, в расстоянии около 70 миль. В сие время простирался от NW до SW над горизонтом столь густой туман, что можно бы почесть его за берег, если бы мы не были уверены, что в сём направлении никакой земли видеть не можем, столь обманчив был вид его. В полдень находились мы по наблюдениям в широте 48°10′ и долготе 204°34′30″. Чрез сии наблюдения узнали, что скорость течения к SW1/2S в последние 24 часа была в час по одной миле. Сие сильное течение сделало тщетным моё намерение найти надводные камни, которые долженствовали лежать тогда около 20 миль севернее. Скоро пополудни увидели мы пик Сарычева на SW 85°; в 3 часа лежал он от нас прямо на W, почему широта его удобно была нами определена и оказалась 48°5′30″; в предыдущее же плавание наше найдена была оная 48°6′30″, следовательно, средняя есть 48°6′00″, которую можно принять за истинную. Долгота сего пика есть 206°47′30″ W. Острова Харамокотан, Шиашкотан, Икарма и Черинкотан находились от нас в то же время на NW 15°, NW 24°, NW 43°, NW 53°. Малого острова Муссир, к коему мы в последнее пред сим плавание [140] столь нечаянно приблизились, в сей раз не видали, хотя он и лежит от острова Раукоке весьма близко; сему причиною малость его и низменность.
Июля 10. В 6 часов вечера настал густой туман, продолжавшийся чрез всю ночь и во всё следующее утро; ветер притом дул свежий от OSO и O. Положение наше было весьма неприятное, ибо мы находились близ опасных островов, у коих течение очень сильно. Если бы действовало оно от S, то могло бы прижать нас к Каменным Ловушкам. Часто слышали мы шум разбивающихся волн, но не могли узнать, от буруна ли он или от спорного течения происходит. В сём неприятном положении провели мы две ночи. Туман продолжался столь густой, что зрение не простиралось далее десяти саженей. Мы лавировали под малыми парусами; лот бросали очень часто, но последняя предосторожность у островов сих едва ли нужна, потому что и в 50 саженях от берега нельзя достать дна 150 саженями. Наконец туман рассеялся 11 июля в 4 часа пополуночи. Мы увидели острова Икарму, Черинкотан, Муссир и Раукоке, которые лежали от нас на NO 21°, NW 5°, NW 34°, NW 81°. Острова Раукоке видно было только основание и часть возвышения. Пик Сарычева не показывался. Склонение магнитной стрелки найдено в сём месте 3°12′ восточное. Благоприятствовавший ветер побудил меня решиться пройти между островами Раукоке и другим, ближайшим от него к S, то есть двенадцатым, или островом Матауа. При сём случае надеялся я при бывшей весьма ясной погоде увидеть и другие [141] южные острова Курильские. Нам и удалось действительно видеть, кроме Матауа, остров Рашауа, или тринадцатый, и часть острова Кетоя, или пятнадцатого. Последний есть тот самый, который на французских и англинских картах Марикан называется. Между оным и другим, названным голландцами землёю Компании[1], или по числу шестнадцатым, находится пролив Де ла Буссоль. Острова Ушишира, или четырнадцатого, мы не могли увидеть. Он должен состоять, по описанию Палласа, из двух низменных островов, один другому прилежащих.
В 8 часов вышли мы из пролива, разделяющего Раукоке и Матауа, и взяли курс к W. Сей пролив, названный мною Надеждою, есть один из лучших между островами сей цепи. Он шириною в 16 миль и совершенно безопасен. Течение в нём имело направление к западу и было весьма сильно. Шум от спорного течения уподобляется точно шуму волн разбивающихся о камни. Птицы плавали во множестве по проливу.
В первые дни по выходе нашем из Петропавловского порта разнствовала долгота по счислению от истинной 11/2 градуса, но 11 июля погрешность была только 6 минут.
Из сего видно, что нам удалося определить долготу Курильских островов в параллели, в коей мы оные сего дня проходили, почти без всякой погрешности, также и весьма ненадёжным способом, то есть корабельным счислением. Таковое редко бывающее между [142] истинною и счислимою долготою сходство, могущее случиться от противных действие одно другого уничтожающих течений, не должно однакож в искусном и опытном мореплавателе рождать доверенность.
Рассеявшийся на несколько часов туман открыл нам горизонт будто единственно для того, чтобы нашли мы безопасный проход между Курильскими островами. В 10 часов помрачил он опять атмосферу и продолжался беспрерывно целые сутки. ветер дул свежий от O, потом от SW, а наконец 13 июля от NW; он рассеял туман, и погода сделалась ясная. В сей день найдена широта 48°21′28″, долгота 212°32′45″, и мы узнали, что в последние два дня течение было SWtW1/2W в час полмили. Курс наш был прямо к мысу Терпения для продолжения прерванного в сём месте испытания берегов Сахалина. Приближаясь к мысу, приказывал я бросать лот часто, но дна не доставали. Июля 15-го в 10 часов пред полуднем в широте 48°27′ и долготе 214°53′, оказалась глубина 77 саженей, грунт крупный песок, а тремя милями севернее от сего места 72 сажени, грунт каменистый. Мы находились тогда от мыса Терпения и от Тюленьего острова в 23 милях. Множество тюленей и стада птиц окружали корабль во всё утро. Мы, конечно, увидели бы берег при погоде более ясной. Тумана не было, но видимый горизонт наш простирался только от 10 до 12 миль. По счислению находились мы от мыса Терпения точно на S, а потому и держали курс прямо к N. Нашедший густой туман в 3 часа пополудни [143] принудил нас лечь в дрейф. В сие время широта места долженствовала быть 48°50′. Глубина найдена 100 саженей, грунт каменистый. Июля 16. В следующее утро туман прочистился. Я хотел воспользоваться благоприятствовавшими минутами и успеть в том, чтобы увидеть берег прежде наступления крепкого ветера, который предвещаем был падением ртути в барометре, но терпение наше подлежало новому опыту. Мгновенно облака сгустились, дождь пошёл сильный, ветер дул столь крепко, что мы должны были взять у марселей рифы; в полдень сделался настоящий шторм, который в 6 часов вечера свирепствовал жестоко и разорвал марсели; мы оставались под одним фоком и штормовыми стакселями. Сей шторм начался от NO, потом отошёл мало-помалу к N, к NW и, наконец, утих; он удалил нас на 50 миль от берега. Ртуть в барометре, опустившаяся на 28 дюймов 9 линий, начала подниматься в полночь. Июля 17. За сею бурею настала в следующий день прекраснейшая погода. После маловетерия, продолжавшегося несколько часов, сделался ветер от S; итак, мы, поставив все паруса, пошли к берегу, который и увидели, наконец, в 8 часов вечера при захождении солнца, но только неясно, потому что сделался опять густой туман. Берег простирался от SW до WNW. Часть его, видимая на WSW, хотя не весьма возвышенна, однако же довольно отличается от пологостей, лежащих по обеим сторонам оного к N и к S. Глубина найдена 65 саженей, грунт ил, расстояние от берега было около 10 миль. Не могши обозреть всей [144] южной оконечности мыса Терпения, лавировали ночью к S. Глубина увеличилась после до 100 саженей, а грунт был ил же.
Июль. 18. На рассвете увидели опять вчерашний плоский берег на W, а мыс Терпения на SW 17°. Ветер дул свежий от S; я надеялся осмотреть с точностью сию часть берега ещё нынешним днём, и в сём намерении приблизился к нему на 3 мили, где глубина оказалась 25 саженей, но густой туман и крепкий ветер, отошедший мало-помалу к востоку, принудил нас удалиться опять от берега и ожидать лучшего времени. Глубина увеличивалась; в 6 милях на O от упомянутого плоского берега найдена оная 60, а двумя милями восточнее 75 саженей, грунт каменистый. Июль. 19. Туман и пасмурная с дождём погода, переменяясь, продолжались до 10 часов следующего утра, после сделалось яснее. Мы немедленно пошли к берегу при слабом западном ветре и в 11 часов увидели Сахалин вторично. В полдень широта 49°00′, долгота 224°44′15″. В 3 часа увидели мыс Терпения на WSW, Тюлений остров на SWtS.
Мыс Терпения, лежащий по наблюдениям нашим в широте 48°52′00″ и в долготе 215°13′45″ весьма низок. Он состоит из двойного холма, тупо оканчивающегося, от которого простирается низменная остроконечная пологость на довольное расстояние к S. На севере от мыса берег также очень низмен. Первая возвышенность в сём направлении есть вышеупомянутый плоский берег, лежащий в широте 48°57′. Он [145] хотя по малому своему возвышению и не может быть далеко усмотрен, однакож делает мыс Терпения довольно приметным. Средина Тюленьего острова, окружённого каменьями, коих заднюю часть мы видели 24 мая, и которая по причине льдов была пределом тогдашнего нашего к N плавания, лежит в широте 48°32′15″, долготе 215°37′00″, на SW от мыса Терпения, в 30 милях. О северо-восточных и юго-западных пределах рифа, окружающего сей остров упомянуто уже выше.
По определении положения сих двух важнейших мест юго-восточного берега Сахалина, пошли мы к N вдоль берега, уклоняющегося в направлении своём от плоского берега несколько к западу. Скоро потом открылось великое в берег углубление, конца коего не досязало зрение и с саленга, почему я и велел держать на WNW и плыть до тех пор, пока не уверились, что оное не составляло пролива, разделяющего здесь остров. Сей залив находится в широте 49°5′ и окружён со всех сторон низкими берегами; я назвал его Низкобрежным. Мне казалось вероятным, что в оный вливается большая река; на северном его берегу возвышается земля до посредственной высоты мало-помалу к северу. Нигде не усматривали мы отличающегося места, которое могло бы служить к вернейшему снятию берега.
Июль. 20. Двадцатый день июля обещал нам лучший успех в наших исследованиях. Предыдущею ночью сделался ветер от SSW; мы взяли курс прямо к берегу, от коего находились в расстоянии около 10 миль, где [146] глубина от 75 до 80 саженей, грунт каменистый. В 4 часа утра, узнав, где находились, пошли на NW при прекраснейшей погоде, каковой давно уже не имели. Мы надеялись, что SSW ветер освободит нас от туманов, находивших вдруг и почти всегда при SO и O ветерах. Берег, коего направление от северной оконечности Низкобрежного залива простирается до 49°30′ широты, NW 19°, имеет вид во всём единообразный виденным вчера; далеко во внутренности только оного казались многие ряды гор по большей части высоких. Края берегов вообще каменистые, белого цвета. Между двумя довольно выдавшимися оконечностями скрывается, может быть, хорошая пристань, но мы, находясь и в недальнем расстоянии, не могли в том увериться, ибо густой туман, расстилавшийся между оконечностями, тому препятствовал.
Судя по положению берега, заключать следовало, что здесь впадает в море речка. Я желал изведать с точностью сию часть, но как наставший первый ясный день не льстил нас в сих туманных странах надеждою на продолжение хорошей погоды, то я и не мог решиться употребить дорогое время на изведание, не обещавшее верного в чём-либо успеха. Впрочем, чтобы подать мореплавателю после нас способ найти место сие без трудности, означаю я здесь широту и долготу оного 49°29′ и 215°42′. Оно находится на SSW в семи милях от оконечности, лежащей под 49°35′ широты и 215°33′ долготы, названной мною мысом Беллинсгаузеном, именем четвёртого нашего лейтенанта.
[147] Прерывая описание дальнейших наших испытаний восточного берега Сахалина, который удалось нам обойти и изведать первыми из всех европейских мореходцев, не излишним почитаю я сказать здесь нечто об астрономических определениях, служивших главным основанием к составлению карты сего берега, утверждая притом, что оные заслуживают довольную доверенность. Оба наши хронометра: No. 128 Арнольдов и Пеннингтонов[2], — со времени отбытия из Камчатки разнствовали один от другого только тремя секундами. С нетерпением ожидал я хорошей погоды, дабы посредством лунных наблюдений увериться, что причиною сего сходства была не одинакая погрешность обоих хронометров, как то случилось в плавание наше от островов Вашингтоновых к Сандвичевым. Июля 17-го учинили мы с г-ном Горнером по шести вычислений расстояний луны от солнца. Среднее из моих показало погрешность хронометров 21′30″, среднее же из вычислений г-на Горнера 27′45″. Столь великая погрешность казалась нам невозможною, и мы приписывали оную лунным расстояниям, показанным на сей день в Парижском календаре; г-н Горнер, вычислив долготу луны по Бирговым таблицам, нашёл действительную погрешность календаря 57 секунд, которая произвела неверность в определении географической долготы 28′45″, следовательно, погрешность хронометров по моим наблюдениям была 7′15″, по наблюдениям же [148] г-на Горнера 1′00″ восточная. Июля 19-го при благоприятствовавших обстоятельствах сделали мы с г-ном Горнером по десяти вычислений, из коих каждое состояло обыкновенно из пяти и шести расстояний. Сим образом найдена опять разность между долготами по хронометрам и наблюдениям почти 20′. Итак, погрешность календаря и сего дня долженствовала быть немалою. Г-н Горнер, вычислив и в сей раз по Бирговым таблицам, нашёл погрешность в долготе Луны 40 секунд, от чего и произошла разность в определении долготы 19 минут. Погрешность хронометров оказалась по наблюдениям г-на Горнера только 15 секунд в градусной мере, а по моим 3′12″ восточнее. Июля 20-го вычислили мы опять по пяти расстояний каждый; по моим вышла погрешность хронометров 9′49″, по Горнеровым 15′30″ восточнее. Наблюдения, произведённые 21 июля, показали погрешность только несколько секунд. Поелику наблюдения, учинённые 19 июля, суть вернейшие и числом превосходнейшие, при коих долгота Луны вычислена была по Бирговым таблицам, то я и принимаю настоящую погрешность хронометров 11/2 минуты как среднее число, найденное по моим и г-на Горнера наблюдениям, которая в самом деле столь маловажна, что даже за ничто почтена быть может. Хотя трёхдневные наблюдения и показывали погрешность хронометров всегда восточнее, однако истинная погрешность может быть равномерно несколькими минутами и западнее, ибо наблюдения, делаемые на море, подвержены гораздо большей погрешности.
[149] Из всех инструментов, которыми подобные наблюдения производятся на море, почитаю я хороший секстант лучшим и надёжнейшим. Секстанты преимущественнее целого круга. Последний доставляет, правда, великую выгоду тем, что не совершенно верное разделение уничтожается почти вовсе многократным повторением наблюдений. Но сие преимущество теряет весьма много цены своей, если принять в рассуждение затруднительное оборачивание, даже и при самом удобном устроении, тяжёлого инструмента; сверх того, при Мендозовом круге с обращающимся нониусом переменяемое привинчивание и отвинчивание трёх скобок крайне затруднительно, ибо при каждом измерении обращаемый круг легко вперёд или назад передвинется на несколько секунд, так что при всяком наблюдении столь же можно удалиться от точности, сколько желательно было повторением оных более к точности приблизиться. Если же принять, сверх сего, в рассуждение, что погрешность секстанта может определиться до нескольких даже секунд, а в хороших инструментах оная совсем не изменяется, по малой величине радиуса в окружном же инструменте и телескопа нельзя дойти до такой верности, что при многих наблюдениях посредством круга, если и известно, что некоторые из сих наблюдений по причине облака или чего-либо другого произведены неверно, отменить оных не можно, и проч., то нетрудно увериться, что и в сём случае, подобно другим многим, преимущество умозрительного изобретения уничтожается [150] практическими затруднениями. Г-н Горнер, с которым мы вначале предпочитали круг, много и часто рассуждали о совершенствах и недостатках оного, испытал на самом деле, что употребление хорошего секстанта на море гораздо удобнее круга, который мы потом вовсе оставили. На берегу, где точность доведена быть должна до полусекунды, может круг иметь, впрочем, своё преимущество, но устроение оного долженствует быть удобнее того, какой с обращающимся нониусом получен был мною в 1803 году от г-на Троутона.
Мы в прекраснейшую погоду плыли к северу вдоль берега в расстоянии от 6 до 10 миль. Глубину находили от 70 до 80 саженей, грунт ил. Сахалин представлялся нам теперь в прелестнейшем виде, потому что мы в прежнее наше около берегов его плавание не видали ничего, кроме гор, покрытых снегом; суровый же вид обгорелых островов Курильских, кои мы недавно оставили, не увеселял зрение. Самая простая зелень, покрывавшая посредственной высоты горы, стоящие на берегу рядами, заставляла нас хвалить красоты Сахалина с живейшим чувствованием. Деревья вдали росту невысокого, а ближе к берегу только лесочки. Мы видели здесь многие в берег углубления, в кои, казалось, вливаются малые источники. Сии места обещают удобное положение к населению, но мы не приметили ни малейших к тому признаков. Внутренность берега весьма единообразна — с трудностью находили мы отличные места. В числе оных была довольно высокая плоская гора, отличающаяся тремя [151] остроконечиями, стоящими на её средине, по коим и названа нами Тиарою. Она лежит в широте 49°57′00″, долготе 216°14′30″. От мыса Белинсгаузена до параллели горы сей простирается берег NW 30°.
Июля 20-го в полдень находились мы в широте 49°57′02″, долготе 215°48′13″. Наблюдения показали течение 14 миль в сутки к северу. Предполагаемая мною вышеупомянутая пристань лежала тогда от нас на SW 6°, а выдавшаяся на севере оконечность, названная мысом Римник и лежащая в широте 50°10′30″, долготе 215°57′00″ на NW 30°. В сие время расстояние наше от берега было 8 миль, глубина 60 саженей, грунт зелёный ил.
Благоприятствовавший нам поутру ветер переменился в NW и был довольно свеж с крепкими порывами. Он принудил нас лавировать и приближаться чрез то к берегу на 3 и 21/2 мили, где находили глубину 40 саженей. Великая зыбь от N, происшедшая нечаянно в 6 часов при умеренном ветре, казалась быть предвестницею шторма. Ртуть в барометре, стоящая и до того ещё очень низко, опустилась теперь с 29,35 на 29,15. В 8 часов сделался действительно крепкий ветер от N, однако в 11 часов преобратился в умеренный. За сим кратковременным крепким ветром следовал густой туман, хотя ветер и оставался северный. Июль. 21. На рассвете пошли мы опять к берегу, к которому при слабом северном ветре приближались медленно. В полдень лежала от нас гора Тиара на NW 75°, мыс Римник на NW 46°, устье речки или [152] малый залив прямо на W. Расстояние от берега было около 10 миль. Найденная наблюдениями широта 49°56′35″, долгота 215°43′50″, десятью милями южнее и двумя восточнее, нежели выходило по счислению. Течение к северу благоприятствовало нам недолго. Течение к югу кажется быть здесь господствующим в сие время года: оно бывает даже и при южных ветерах. Сие стремление течения подало мне повод несправедливо думать, что остров Сахалин в широте 51° или 52° должен разделяться проливом, простирающимся от NW на SO. Долго я льстился тщетною надеждою к открытию оного.
Приблизившись к мысу Римник на 5 или 6 миль, легли мы в дрейф. На рассвете 22 июля лежал он от нас на NWtW. Вместо того чтобы найти за мысом сим великую губу или, по крайней мере, приметную перемену в направлении берега, что предполагать заставляли находящиеся от него на NW горы, увидели мы, что берег идёт от сей оконечности в прежнем направлении NtW и притом столь низок, что виден только в близком расстоянии. Сей низменный берег простирается далеко во внутренность и приметен особенно тем, что он на N гораздо гористее. Здесь видны прекраснейшие долины и холмы. Они покрыты тучною травою, а сопредельные им горы высоким лесом. Сия часть Сахалина должна быть плодоносна и требует малого возделывания, которого следов, однако, мы нигде не приметили. Киты, сивучи и тюлени показывались во многих местах близ берега; бесчисленное множество [153] птиц окружало корабль со всех сторон. В полдень находился от нас мыс Римник на WNW; высокая плоская гора на NW 48°; гора Тиара на SW 50°. В сём положении определена наблюдениями широта 50°9′4″, долгота 215°52′40″. Расстояние наше от берега в час пополудни было около 2 миль, где глубина 22 сажени. Как скоро начали мы держать курс от берега, вдруг настало безветерие, продолжавшееся до трёх часов следующего утра. После сделался слабый ветер от SSO, которым поплыли мы вдоль берега на NNW, в расстоянии от оного на 4 и 5 миль, так что никакое место не могло скрыться от нашего зрения. Глубина была 35 саженей; бурун у берега везде весьма силён, коего шум слышали мы ясно. Несколько выдавшаяся в море часть берега, отличавшаяся темноватою зеленью, и низменная оконечность, заставляли меня сначала полагать, что здесь находится место для якорного стоянья, однако я скоро потом удостоверился в противном.
Близость, в коей находились мы от берега, позволяла видеть ясно, что нигде не было залива. В полдень лежал от нас высокий, очень плоский, мало-помалу унижающийся мыс на NW 18°30′; южная оконечность, приметная по жёлтому своему цвету, мною полагаемой гавани, на NW 88°; высокая, плоская, прежде мною упоминаемая гора на NW 71°. В сём положении корабля определена широта 50°22′24″, долгота 215°54′42″. Расстояние от берега было 31/2 мили, глубина 26 саженей, грунт жидкий ил. Мыс, в полдень находившийся от нас на NW 18°30′, назвал я мысом Ратмановым, [154] по имени старшего своего лейтенанта. Он лежит в широте 50°48′00″ и долготе 216°5′45″.
При слабом восточном ветре продолжали мы плыть к N. Ряды новых гор открывались, но ни одна из них не отличалась ни особенною высотою, ни видом. Берега здесь вообще утёсисты и жёлтого цвета. В 5 часов пополудни находились мы в 8 милях от берега, где глубина была 26 саженей, грунт каменистый. Сия глубина и каменистый грунт подавали мне причину думать, что́ может быть от мыса, ограничивавшего наш горизонт на севере, так как и от мыса Терпения простирается далеко в море каменистый риф. Такое, впрочем, может не неосновательное, предположение, также мрачная, туманная погода и восточный ветер побудили меня удалиться к ночи от берега. В 6 часов пополудни прояснилось. Мыс Ратманов находился тогда от нас на NW 33°, в 14 милях; в то же время видели мы на W малый залив, в коем, судя по положению берега, должно быть хорошее якорное место. Вход сего залива шириною около мили, в середине его виден был большой камень. Сей залив лежит в широте 50°35′30″ в долготе 216°08′00″. В 7 часов показался весь мыс Ратманов, простирающий низменную свою оконечность весьма далеко в море. Продолжение берега к W видно было ясно. Направление его уклоняется гораздо более к западу, ибо от мыса Римника до мыса Ратманова берег шёл NW 8°, а от сего последнего мыса взял направление NW 30°. Дальнейший виденный нами в 8 часов берег лежал на NW 34°, а мыс Ратманов в то же [155] время на NW 43°. Ближайшее расстояние наше от берега было тогда около 10 миль, где глубина была 57 саженей.
Течение продолжалось многие дни уже от севера со скоростью около мили в час, почему мы и продолжали плыть ночью под малыми парусами к N. В час пополуночи, находившись по счислению против мыса Ратманова, легли в дрейф, а на рассвете пошли прямо на W, но пасмурная и туманная погода не позволяла видеть берега. В 7 часов покрывал нас весьма густой туман. Глубина уменьшилась до 35 саженей; мы легли в дрейф. Ветер дул свежий от SO. В 10 часов туман начал рассеиваться, но берег ещё покрывался оным. Находясь от берега в расстоянии около 7 миль, что я заключал по глубине, уменьшившейся до 48 сажен, надеялись увидеть оный скоро и, не желая потерять ни одной минуты при наступлении ясной погоды, которой скоро ожидали, плыли под малыми парусами прямо к берегу. В 11 часов увидели песчаный край берега, скоро потом приметили ясно со шканец и бурун у оного, но берег и высокие далее во внутренности земли горы покрывались ещё мрачностью. Мы находились от берега едва в 3 милях, где глубина была 25 саженей, грунт песок и раковины; тогда мы поворотили и легли в дрейф к востоку в надежде, что полуденное солнце рассеет туман. В сие время видны были только мыс Ратманов и севернейшая, вчера уже виденная нами оконечность, также и вершины гор, лежащих между сими мысами далеко во внутренности острова. В [156] полдень определена наблюдениями широта 51°5′57″, долгота 216°8′10″. Мыс Ратманов лежал тогда от нас прямо на S, а севернейшая оконечность на SW 55°. Последнюю назвал я именем астронома Делиль де ла Кроэра, сопутствовавшего капитану Чирикову в его экспедиции к берегам Америки в 1741 году. Она лежит под 51°01′30″ широты и 216°18′00″ долготы. Туман висел ещё над берегом; в 4 часа только начал рассеиваться. Мы тотчас пошли тогда к берегу и приближались к нему опять на 3 мили. Кроме мысов Ратманова и Делиль, соединяющихся между собою низменным песчаным берегом и хребтом высоких гор, лежащих между оными далеко во внутренности, весь остальной берег был весьма неясно виден. Итак, мы принуждены были лечь в дрейф и ожидать, не удастся ли осмотреть сии места ещё до захождения солнца, но против ожидания нашего туман сделался ещё гуще и ветер сильнее. Великая зыбь от O предвещала крепкий ветер от O, который и последовал. Оставаться в близком расстоянии от берега при крепком ветре, дующем прямо на оный, было опасно, итак, зарифя марсели, держали сколько возможно ближе к ветру на OtN.
Буря и беспрестанный туман продолжались с 25-го до 29-го дня, во время коих показывался нам берег редко, да и то на малые только мгновения. Лот был единственным нашим путеводителем. Но каким и он мог служить пособием у берегов совсем неизвестных? Сколь многих забот избавились бы мы, если бы знали прежде, что у сего берега нет ни островов, [157] ни мелей, ни рифов, каковые встречаются часто у других берегов и в дальнейшем расстоянии! 28-го дня погода позволяла нам приближаться опять к берегу, от коего удалил нас в предыдущей день крепкий ветер на 35 миль. Незадолго пред захождением солнца усмотрели мы ясно мыс Делиль с лежащими близ него высокими горами, составляющими предел гористой части Сахалина, ибо к северу от сего мыса, кроме двух холмов величины посредственной, нет больше никаких возвышенностей. Весь берег низмен, покрыт малым лесом и, вообще, песчаный. Лаперуз также при исследовании своём западной стороны Сахалина нашёл в параллели 51° берег, состоящий из одного только песка. Остров Сахалин не шире здесь 50 миль; итак, заключать надобно, что он между 51° и 52° чрез всю ширину свою должен состоять из одного только песка, или что Сахалин состоит из двух островов, соединяющихся здесь весьма низким перешейком.
Июля 29-го начала погода опять нам благоприятствовать. По безветерии, продолжавшемся несколько часов, настал слабый ветер от SSW, при котором продолжали мы дальнейшие свои исследования. В полдень определена наблюдениями широта 51°14′44″, долгота 216°8′40″. В 3 часа пополудни находились мы от берега в 7 милях, где глубина была 30 саженей, грунт ил. Мы плыли вдоль берега, сообразуясь с открывавшимися более и более новыми местами на севере, NNW, NtW, N и, наконец, NtO сколько возможно в близком расстоянии, так что часто отстояли от берега [158] не далее 3 миль. И по сие время всё ещё я думал, что северная часть Сахалина, коей последняя к N оконечность должна лежать под 54° широты, и южная, мимо которой теперь проходили, составляют два особенные острова. Быв в таких мыслях, полагал я при усмотрении каждой вновь открывавшейся оконечности, что оная есть последняя южного острова, но сия надежда моя скоро оказалась тщетною.
В 4 часа пополудни показался высокий берег на NW, имевший вид острова посредине песков, его окружающих. Далее во внутренность острова покрывались все места густым лесом. Мне казалось не невероятным, что гористый берег на NW был тот самый, которой назвал Лаперуз мысом Бутен. В 8 часов вечера увидели мы оконечность, казавшуюся нам пределом песчаного берега; она лежала от нас на NW 40° и приметна очень по своему холму кругловатого вида. Сию оконечность, находящуюся в широте 51°53′00″ и долготе 216°46′30″, назвал я мысом Песчаным. Она не составляет предела песчаного берега, продолжение коего за оною к северу есть одинаково с южным. За нею лежит залив глубины довольной. Июль. 30. На рассвете казался нам песчаный мыс на SWtS в расстоянии около 20 миль. Желая изведать залив за сею оконечностью обстоятельно и надеясь, может быть, найти здесь пролив, разделяющий остров, приказал я держать SW, но ветер, сделавшийся скоро потом прямо от SW, принудил нас плыть на WNW, однако мы приблизились между тем столько, что могли уже видеть задний [159] низменный берег залива. В одном месте только оставалось немалое пространство, которое всё ещё ласкало меня обманчивою надеждою; оно находилось от нас в 8 часов на NW. Даже с салинга не усматривали там берега, хотя расстояние наше от берега было едва 10 миль и глубина 17 саженей. Я тотчас стал держать курс к сему месту, но по прошествии одного только часа увидели и тут соединение берегов с марса, а скоро потом и со шканец.
В полдень находились от нас на NW пять валообразных холмов, которые представлялись цепью островов на сей безмерной равнине. И здесь весь берег, так же как и на юге, едва возвышается над поверхностью моря. Он состоит из одного песка и несколько далее во внутренность острова покрывается густым низким лесом. На NWtN виден был также песчаный холм, отличавшийся несколько своею высотою и плоским видом. В полдень определена наблюдениями широта 52°17′29″, долгота 216°38′28″; расстояние наше тогда от берега было 51/2 миль, глубина 15 саженей. Склонение магнитной стрелки, которое со времени прихода нашего к сему берегу не превышало никогда одного градуса попеременно к востоку и западу, найдено средним числом из утренних и вечерних наблюдений = 0,57′ западное.
С полудня начала глубина мало-помалу уменьшаться. Сие обстоятельство принудило нас держать несколько далее от берега. В 5 часов находились мы уже от онаго в 9 милях, где глубина была только [160] 10 саженей. Лот бросали с обоих руслинов беспрстанно. Глубина уменьшилась неожиданно от 10 до 8, скоро потом до 5 и вдруг после до 41/2 саженей по обеим сторонам. Мы немедленно поворотили и легли OSO. Глубина оставалась несколько минут ещё 41/2, но скоро потом начала опять увеличиваться. Во время ночи держались мы под малыми парусами на NO. Сия отмель, первая найденная нами у сего берега, при меньшей с нашей стороны осторожности могла бы сделаться опасною, потому что глубина уменьшилась вдруг до трёх саженей. Она лежит в широте 52°20′, долготе 216°31′00″ и, вероятно, простирается на многие мили к северу и югу, а от берега в море на расстояние около 10 миль. Грунт находили мы здесь везде мелкий песок с кусочками звёзд морских. Прежде нашествия нашего на отмель произвели мы с г-ном Горнером в сей день наблюдения при благоприятствовавших обстоятельствах и пятью вычислениями лунных расстояний нашли долготу в полдень 216°39′10″. А сию долготу и хронометры наши показывали.
Берег, который от Песчаного мыса простирается прямо к северу, составляет против найденной нами отмели оконечность, от коей направление его почти нимало не переменяется. Он также низмен, песчан и покрыт мелким лесом. Вблизи оного рассеяны холмы. Последнюю оконечность, достойную примечания по отмели, назвал я мысом Отмели. Он лежит в широте 52°32′30″, долготе 216°42′30″ и отличается посредственной высоты холмом.
[161] Сей единообразием своим наводивший на нас скуку низменный песчаный берег простирался ещё далее к северу и лишил нас чрез то совсем уже надежды найти здесь разделение Сахалина. При захождении солнца находился от нас севернейший, один из двух виденных холмов прямо на W. Я полагал широту его 52°42′30″. Далее к северу от него не показывалось никакого отличающегося предмета. Берег, простиравшийся так далеко, пока могло досязать зрение, казался всё низменным, песчаным. В 9 часов легли в дрейф. В 29-е и 30-е число июля осмотрели мы с великою точностью около 80 миль сего берега. Без случившейся чрезвычайно хорошей погоды не могли бы мы подходить к нему так близко, ибо он часто скрывался в расстоянии 7 и 6 миль. Мы опасались, что по двухдневной ясной погоде скоро последует худая, и опасались не без причины. По безветерии и густом тумане, скрывавшем от нас совсем берег и продолжавшемся чрез весь 31-й день июля, настал ночью на 1 августа крепкий ветер от O прямо на берег. Глубина была 26 саженей, следовательно, находились мы недалеко от берега. Итак, долженствовали поставить столько парусов, сколько возможно было, и стараться удалиться от оного. В полдень сделался ветер ещё крепче, но нам удалось достигнуть глубины в 50, а под вечер и в 80 саженей. Ночью ветер стал стихать постепенно, а поутру 2 августа отошёл к N, тогда мы взяли курс W прямо к берегу, который увидели в 2 часа пополудни. Он был в сём месте посредственной высоты, однако гораздо возвышеннее [162] виденного нами прежде к N; напротив того, к N не видно было ничего, кроме песчаной низменности с малою коническою горою, бывшею пределом нашего горизонта на севере и находившеюся от нас в 2 часа, скоро по усмотрении берега, на NW 60°. Ближайшее расстояние от нас было 9 миль, глубина 38 саженей. В полдень по наблюдениям широта 53°28′4″, долгота 216°19′15″, следовательно, находились мы 45 милями севернее холма, виденного нами 30 июля в широте 52°42′30″. Мы должны были идти назад к сему холму для связания с оным нашей описи, по сей причине назвал я его холмом Соединения. Но прежде нежели направили путь к нему, держали прямо W к одной довольно выдавшейся оконечности, между которою и лежащим за нею гористым берегом казался быть большой залив. Я имел великое желание найти у северной части Сахалина якорное место и на оном остановиться, почему и не хотел оставить залива сего неизведанным. В половине 1 часа оказалось, однако, что предполагаемое устье мнимого залива было не иное что, как низменный, повсюду песчаными мелями окружённой берег, где бурун весьма силён. Итак, мы переменили курс свой на SW. Берег простирался здесь до StW и состоял из одной песчаной низменности. В некоторых токмо местах показывались несколько выдавшиеся оконечности, между которыми находятся глубокие понижения, казавшиеся издали заливами, но близкое, часто не более трёх миль, расстояние, в каковом проходили мы мимо берега, удостоверило нас в противном. Бурун у берега был везде весьма [163] силён. Во многих местах простирались узкие надводные рифы далеко в море, в близости коих глубина вдруг уменьшалась, что принуждало нас часто переменять курс от SW до SOtS и удаляться от берега на 7 и 8 миль, однако, невзирая на то, не скрылось от нас ни одно место. При умеренном ветре и течении к югу плыли мы так скоро, что я надеялся усмотреть холм Соединения до захождения ещё солнца. В 5 часов пополудни показались далеко во внутренности берега некоторые немалые возвышения, а в 7 часов и другие, лежавшие далее к югу, также и одна оконечность, от коей направление берега склоняется несколько к западу. Сию оконечность, лежащую в широте 52°57′30″, долготе 216°42′00″, назвал я по имени уважаемого мною друга, статского советника Вирста. В 8 часов увидели мы ясно холм Соединения. Усмотрение оного было для нас немаловажно, ибо я опасался уже, чтобы не оставить на карте нашей без точного определения пространства на несколько миль. Хотя мы и находились от холма Соединения в 19 милях, однако если разделить сие расстояние пополам и принять, что мы 30 июля под вечер, когда лежал от нас сей холм прямо на W, могли осмотреть от него берег на 91/2 миль к северу[3], равномерно 2 августа на 91/2 миль к югу, то и должно быть вероятным, что от осмотра нашего не скрылось ничто примечательное.
[164] Чрез всю ночь и весь следующий потом день продолжалось безветерие, сопровождавшееся густым туманом. В полдень на несколько мгновений прояснилось, и мы могли взять полуденную высоту солнца. Наблюдения в широте 52°53′5″, долготе 215°46′ показали течение 21 милю в сутки, прямо к югу. В 6 часов пополудни при совершенном безветерии опустил г-н Горнер в море Сиксов термометр. Теплота воздуха была 9°; на поверхности воды 6°; в глубине же 80 саженей опустилась ртуть на 1 градус ниже точки замерзания.
К ночи сделался слабый ветер от юга. Обозрев берег до 53°30′ широты, могли мы, невзирая на туман, ещё продолжавшийся, плыть опять к северу, почему и начали держать курс под малыми парусами NNW и NWtN. Августа 4-го, незадолго пред полуднем, туман рассеялся. Мы определили широту 53°44′15″, долготу 216°13′43″, при сём оказалось течение 10 миль на NOtN, которое удалило нас от виденного на севере последнего признака далее, нежели мы полагали. Итак, чтобы опять увидеть оный, поплыли мы на SW. В 2 часа усмотрели берег; в 4 часа приблизились к нему на расстояние 7 миль, где глубина найдена 37 саженей. Мы признали все предметы, виденные нами 2 августа. Малая коническая гора, бывшая тогда пределом зрения нашего на севере, лежала теперь на WSW; выдавшаяся же оконечность, за коею искали мы залива тщетно, на SW. К северу от конической горы имеет берег вид одинаковый. Он состоит из умеренной ровной возвышенности, оканчивающейся низменным песчаным [165] берегом. Здесь находятся многие оконечности, между коими, как кажется издали, будто бы должно быть небольшим заливам, но в самом деле они соединяются одна с другою. В одном только месте за выдающеюся далеко в море оконечностью не видно было соединения берега. Здесь, казалось, находится устье речки. Сия, весьма отличающаяся от прочих оконечность, лежит в широте 53°40′00″ и долготе 216°53′00″. Я назвал её мысом Клокачева.
В четыре часа переменили мы курс на NW, а потом NWtN, и видели ещё продолжение одинакого, вновь открывавшегося низменного берега. В 5 часов принудил нас густой туман, помрачивший весь берег, лечь в дрейф и скоро потом удалиться от земли. Ветер дул умеренный от SSW при пасмурной погоде. За сим последовал свежий от OSO с густым туманом, продолжавшимся непрерывно четверо суток. Во всё сие время лавировали мы, не удаляясь далеко от берега. Величайшая глубина, до коей доходили, была 72 сажени. Судя по оной, полагали мы расстояние от берега 18 или 20 миль. Августа 8-го, в 4 часа пополуночи, туман начал проходить; в 5 часов увидели мы берег, простиравшийся от SW на NW. Здесь казалось нам, что мы перенесены в другую часть света. Вместо низменного песчаного берега, вдоль коего плыли мы более двух недель, представился вдруг высокий гористый берег с некоторыми зеленевшимися между гор ложбинами. Он был вообще утёсист и во многих местах, казалось, состоял из меловых гор. На NW [166] от нас находился большой мыс, от коего направление берега склоняется к западу. Сей мыс назвал я Левенштерном по имени третьего своего лейтенанта. Он лежит в широте 54°3′15″, долготе 216°47′30″. Пред ним великий камень.
Между сею частью берега и осмотренною нами прежде четырёхдневного тумана оставался промежуток, коего мы не видали, почему и должно было идти назад к S и отыскать последнее определённое место, от которого считали мы себя в 20 милях. Ветер дул свежий от SO при пасмурной, туманной погоде, бывшей причиною, что мы принуждены были пройти назад 18 миль, пока могли узнать виденное 4 августа последнее место. Мы усмотрели его в 8 часов и пошли обратно к N в расстоянии от берега не более 3 миль, где глубина была 25 сажен. От мыса Левенштерна к северу показались после ещё четыре оконечности, из коих в каждой полагал я найти севернейший мыс Сахалина. Немногим южнее мыса Левенштерна видна была у самого берега долина, окружённая по большей части высокими горами. Здесь, вероятно, впадает в море источник. На сей долине стояли два дома, первые виденные нами на восточном берегу Сахалина. В другом месте недалеко от долины казался быть заливец между двумя оконечностями, но и сии соединяются узкою, продолговатою низменностью. Надежда наша найти здесь якорное место мало-помалу совсем уничтожалась. От мыса Левенштерна до самой крайней на севере оконечности острова имеет берег вид суровый. Нигде неприметно [167] даже и признаков растений. Весь берег, который англичане на морском своём языке назвали бы ironcoast (железным), вообще почти одинаков и состоит из чёрного гранита с белыми пятнами. В расстоянии от оного на две мили глубина 30 саженей, грунт каменистый. В сём близком расстоянии плыли мы в параллель берега, имеющего направление от мыса Левенштерна до северного NW 35°. Сей последний, давно желанный нами мыс увидели мы наконец в 10 часов пред полуднем в расстоянии около 25 миль, однако не могли определить широты его в сей день. За час пред полуднем небо помрачилось, дождь пошёл сильный, берег закрылся, хотя и отстоял от нас не далее 3 миль, где глубина была 35 сажен, грунт песчаный. Мы приметили здесь великую перемену в цвете морской воды. Она была мутна, желтовата. Г-н Горнер нашёл её 8 гранами легче той, которую он свесил за день. Сия перемена должна происходить, конечно, от воды реки Амур, коей устье находится от сего места на 11/2 градуса к югу. В 1 час пополудни прояснилось. Северный мыс Сахалина лежал тогда от нас прямо на W; мыс Левенштерна в то же время на SO 5°; глубина была 55 саженей, грунт каменистый. При крепком SO ветре и пасмурной, туманной погоде обошли мы наконец северную оконечность острова. В половине 4 часа пополудни находилась оная на S. В сие время увидели мы высокий берег, простиравшийся далеко на SW. Пасмурная погода не позволяла усмотреть предела берега, вдавшегося между северным и северо-западным мысом [168] Сахалина, а потому и казался быть большим заливом. Берег, виденный на SW, хотя так же высок, но не столь горист, как прилежащий к северному мысу Сахалина. Весьма свежий ветер от OSO принудил нас лечь в дрейф под зарифлеными марселями. Мы приметили, что течение влекло нас сильно к берегу; глубина час от часу уменьшалась, а потому и следовало держаться во время ночи далее в море.
Августа 9-го на рассвете при пасмурной погоде и умеренном O ветре, поставив все паруса, поплыли мы к SW. Я полагал, что северный мыс находился от нас в сём направлении. Берег показался не прежде 9 часов и был тот самый, который видели мы вчера в тумане на SW от северного мыса. Последний усмотрели мы в 10 часов, но неясно за туманом. Он лежал на SO 5°, а северо-западный мыс в то же время на SW 5°. Сии обе оконечности были тогда от нас в равном расстоянии, около 15 миль, где глубина найдена 35 саженей, грунт песчаный. Они составляют северную сторону Сахалина и достойны особенного примечания. Я назвал оные Елизавета и Мария — да украсятся и процветут сии дикие и бесплодные места именами любезными каждому россиянину.
Мыс Елизаветы, лежащий в широте 54°24′30″, долготе 217°13′30″, высок, каменист и оканчивает цепь гор, простирающихся от него к югу. Он весьма приметен по множеству остроконечных голых камней, около коих не видно нигде ни кустарников, ни малейшей зелени и унижается постепенно к морю. На [169] покатости его стоит малый пик, а на самом краю большой высокий камень, окружённый малыми. Имея сей мыс на W, представляется он в весьма сходственном виде с южною Камчатскою оконечностью или мысом Лопаткою, но только выше сего последнего. На западной стороне его выдаётся оконечность, которая составляет с ним малый, вовсе открытый с моря залив.
Мыс Марии, лежащий в широте 54°17′30″, долготе 217°42′15″, ниже мыса Елизаветы. Он состоит из немногих холмов почти одинакой высоты, а потому и имеет вид ровной возвышенности, склоняющейся постепенно к морю, где оканчивается утёсом, от коего простирается опасный риф к NO. Великий бурун, видный в том же направлении, доказывает, что риф сей идёт под водою далеко в море. У сего мыса течение столь сильно, что может преодолено быть только при свежем ветре, почему осторожность требует не подходить к нему близко — в противном случае, если сделается нечаянно ветер от NW, можно легко подвергнуться опасности, потому что нельзя не полагать, чтобы риф не шёл и ещё гораздо далее, нежели как то мы приметили. Холмы, стоящие близ северо-западной оконечности Сахалина, также и вся вышеупомянутая равнина покрывались прекраснейшею зеленью, придававшею месту сему вид гораздо приятнейший, нежели каковой имеют окружности северного мыса, состоящие по большей части из голых каменных утёсов.
Между мысами Елизаветы и Марии находится великий залив, углубляющийся довольно во внутренность [170] берега. Берега залива по большей части высоты умеренной, а в некоторых местах столь низменны, что мы с великою уверенностью надеялись найти здесь скрывающееся от нас хорошее якорное место. В таковой надежде пошли мы в сей залив, однако, приблизившись к берегу, усмотрели, что мы обманулись в своём чаянии. Залив сей повсюду окружён низменностями. При сём увидели мы в близости юго-западного берега у подошв гор прелестнейшую долину и на оной селение, состоявшее по нашему счёту из 27 домов. 35 человек сидели на берегу рядом. Это были первые жители Сахалина, которых нашли мы в сие плавание. Я послал лейтенанта Левенштерна на берег для получения известий о сих людях и о стране, в коей они обитают. Полагая, что сюда переселились татары с противолежащего берега Азии, приказал я г-ну Левенштерну не удаляться по выходе на берег далеко от оного и при малейших подозрительных признаках назад уехать. Г-да Горнер и Тилезиус отправилися также с ним в два часа пополудни. Корабль лежал между тем в дрейфе, в расстоянии на 11/2 мили от берега. Глубина, уменьшавшаяся весьма правильно, найдена 9 саженей; до одиннадцати сажен грунт вообще каменистый, а потом мелкий песок.
Через полчаса по отъезде пристало гребное судно к берегу против селения. Близкое расстояние позволяло нам наблюдать верно все движения обеих сторон. Островитяне, казалось, приняли наших хотя и не враждебно, однакож и не весьма приязненно. Гребное судно возвратилось [171] в 4 часа со следующим известием: по приближении оного к берегу встретили приехавших три человека, которые, судя по одеянию, долженствовали быть начальниками. Каждый из них имел в руке лисью шкуру, коею махал по воздуху и кричал так крепко, что и на корабле было очень слышно. Приехавшие вышли между тем на берег. Их обнимали сии три человека с изъявлением усердия, но далее идти, казалось, некоторым образом препятствовали. В то же самое время подходили к ним прочие жители селения. Каждый из них имел при себе кинжал, а начальники сабли, что возбуждало в наших подозрение. Г-н Левенштерн возвратился немедленно со своими товарищами опять на шлюпку и отъехал. Он приставал потом в другом месте несколько севернее от прежнего и нашёл там недалеко от берега за малою возвышенностью озеро, простирающееся далеко во внутренность острова. Г-н Левенштерн видел жителей селения только несколько минут, но, невзирая на то, заключил по наружному их виду справедливо, что они не одинакого происхождения с айнами, обитателями южной стороны Сахалина, хотя по большей части одеты были в парки, так же как и последние. Начальники имели на себе платье пёстрое, шёлковое, да и многие из прочих верхнее шёлковое же весьма разноцветное. Мы не сомневались нимало признать людей сих татарами, в чём через несколько дней после, познакомившись с жителями другого близкого к сему селения, удостоверились действительно, как то ниже объявлено будет.
[172] Если бы вознамерилась когда-либо Россия завести селение в северной части Сахалина, то залив сей есть удобнейшее место к совершению такового предприятия. Он весьма открыт, но при всём том имеет, кажется, преимущество пред рейдами на островах Тенерифе и Мадере, на которых в известные времена года стоят на якоре великие флоты с совершенною безопасностью. Глубина, как выше сказано, в расстоянии от берега на 11/2 мили, 9 саженей, грунт мелкий песок; она уменьшается постепенно: в расстоянии на один кабельтов от берега 3 сажени; грунт для якорного стояния весьма хорош. Летом бывают северные ветры редко, посему залив сей совершенно тогда безопасен. О редко случающихся летом здесь ветрах заключаю я из того, что у берегов всего залива, открытого от NO до NW, не приметили мы нигде ни малейшего буруна. Гребное наше судно приставало к берегу с такою же удобностью, как будто в какой-либо со всех сторон закрытой пристани. Во всё время плавания нашего около Сахалина не случалось никогда продолжительного северного ветера, выключая только второй день августа; господствовавшие ветры были меж SO и SW. В случае крепкого ветра от NO или N можно удобно вылавировать из залива в море, потому что он весьма пространен, и если не захочет кто оставить берега, тот найдёт на NW стороне Сахалина в заливе, в коем стояли мы после на якоре, довольную защиту от N и NO штормов, невзирая на худой грунт. Долина, на которой открыли мы татарское селение, была [173] бы особенно удобною к заведению колонии. Место сие имеет вид прелестный. Трава везде тучная и высокая. Окружающие долину возвышения и горы покрываются прекраснейшим сосновым лесом. Великое озеро, в которое втекают многие источники, лежит в близости. Итак, запасаться дровами и водою весьма удобно. Расстояние сухим путём от малого залива, находящегося по другую сторону, составляет едва 5 миль. Далее к мысу Марии видели мы другое селение, меньше первого. В нём, вероятно, обитают также татары, вытеснившие или, может быть, и истребившие айнов. Между сими двумя селениями видели мы пасущихся на берегу оленей. Я не сомневаюсь, что земледелие может быть здесь также небезуспешно.
Сей залив составляется с восточной стороны мысом Елизаветы, а с западной мысом Марии, которые в направлении NO и SW 65° отдалены один от другого 18 миль. Долина, в которой находится татарское селение, лежит в самую внутренность залива в широте 54°15′45″, долготе 217°23′00″, около 9 миль южнее мыса Елизаветы. В отдалении, когда не видно ещё селения, отличается место сие особенно тем, что кажется двумя островами, между коими надеялся я найти безопасную пристань[4]
[174] Я, конечно, остановился бы у оного на якоре, дабы изведать залив с большею точностью, чего он мне казался достойным, более ещё потому, что лейтенант Левенштерн принуждён был так скоро от татар удалиться, но как по долговременной пасмурной погоде настал наконец ясный день, то я, надеясь, что такая погода продолжится несколько дней, хотел употребить дорогое время на испытание важной северо-западной стороны острова, ибо я оставался всегда в надежде найти там безопасное пристанище, где желал остановиться на некоторое время.
По возвращении г-на Левенштерна и по поднятии гребного судна поставили мы все паруса, чтобы обойти мыс Марии. При выходе нашем из залива увеличивалась глубина постепенно от 8 до 16 саженей, по приближении же к мысу Марии оказалась она вдруг 48 саженей. В 8 часов вечера, когда мы находились от берега в 7 милях, корабль не стал слушать руля, хотя ветер дул попутный и свежий. Сие происходило от сильного, стремившегося к WSW течения, которого направление в 2 часа пополуночи переменилось к ONO. Ветер дул ещё свежий, но кораблём управлять было не можно и нас несло течением. Август. 11. Для измерения оного спустили в 10 часов утра гребное судно, поставили его у корабля на дреке; мы нашли скорость течения 21/2 мили в час. Испытание оного другим средством показало то же самое. Впрочем, ночью течение действовало сильнее. Пред полуднем остановились мы на верпе на глубине 35 саженей, грунт [175] мелкий песок. Мыс Елизаветы лежал от нас тогда на SO 79°; мыс Марии на SO 31°, а вновь открывшаяся нам оконечность северо-западной стороны острова, которую я назвал мысом Горнером, на SO 28°.
Широта якорного нашего места найдена 54°30′12″, а исправленная долгота по хронометрам 217°59′06″. В 2 часа сделался свежий ветер от NO, при котором вступили мы под паруса и пошли к мысу Марии, находившемуся от нас в 8 часов вечера на W1/2N. Ночью отошёл ветер к SO и дул сильно во весь следующий день; дождь шёл беспрерывно; солнце не показывалось ни на мгновение. Сия худая погода принудила нас лавировать в канале, разделяющем Сахалин от берега Татарии, которого мы, однако, не могли видеть. Глубину находили здесь от 22 до 37 саженей. Течение было вообще весьма сильно. Во время ночи сделался ветер слабым, и корабль опять руля не слушал. Август. 12. До 10 часов утра несло нас течением, которого мы не могли преодолеть, ветер настал тогда свежий от NW, и мы принуждены были плыть SOtS вместо ONO. Сей последний курс не прежде могли мы взять, как в 2 часа пополудни. Положение берега подавало повод думать, что за мысом Горнер должен быть безопасный залив. В сём чаянии приблизились мы к берегу на 11/2 мили, однако нашли после, что залив некоторым образом хотя и защищён, но обширность его гораздо менее, нежели каковую полагали мы сначала. Не нашед нигде лучшего якорного места, остановились мы после в сём заливе на якорь 14 августа.
[176] В полдень найдена широта 54°4′10″, долгота 217°51′30″. Сие место разнствовало от выходившего по корабельному счислению 32 милями к N. Прямо на ост лежал от нас тогда высокий пик, стоящий в средине берега. К югу от оного находится ещё другая довольно высокая гора с двумя вершинами. В то же время лежал от нас мыс Марии на NO 28°, а дальнейший виденный на юге берег на OSO. Пик, который назвал я по имени нашего доктора Эспенберга, лежит в широте 54°4′10″, долготе 217°10′00″[5]. Отселе поплыли мы в параллель берега в расстоянии от 11/2 до 2 миль, дабы не скрылся от нас ни самый маловажнейший предмет, где глубина была от 12 до 17 саженей.
NW часть Сахалина имеет во всём преимущество пред южною. Горы покрываются от подошвы до вершин густыми низкими лесами, а лежащие между оными долины тучною травою, по коей заключать должно, что они удобны к земледелию. Берег вообще жёлтого цвета и утёсист, почему и кажется стеною, искусством человеческих рук воздвигнутою, которая в некоторых местах прерывается понижениями, где находятся или [177] жилища, или признаки близкого селения, как то лодки, стоящие жерди для сушения рыбы и тому подобное. Последнее к югу сего берега селение была большая деревня, которая состояла из домов хорошо выстроенных. Мы видели даже и нивы, обрабатывание коих доказывало, что здесь живёт народ, успевший в образе жизни более, нежели айны. Разделение высокого от низменного берега оказалось и здесь лежащим под тою же параллелью, под коею находится на стороне северо-восточной. Сей берег отличается также некоторыми горами, подобными лежащим на стороне противоположенной, которые мы и отсюда ясно усматривали. От помянутого разделения начинается опять низменный песчаный берег, простиравшийся так далеко к SSW, пока могло досязать зрение. Несколько отдельно стоящих песчаных холмов суть единственные отличительные признаки, каковые видели мы и на восточной стороне. Сии песчаные холмы, невзирая на единообразный, простой состав их, представляют нечто живописное. Неправильное их положение, разность их видов и высот придают месту сему вид развалин древнего великого города. По мере приближения к сему песчаному берегу глубина также уменьшается; мы находили оную 81/2 и 8 саженей. Под вечер начал дуть ветер свежей от NNW, то есть по направлению пролива, но как низменный, песчаный берег уклонялся ещё более и более к западу, так, что если бы держаться в параллель оного, то надлежало бы плыть на SW, почему я для предосторожности велел привести к ветру и идти поперёк канала [178] к западу. На дальнейшей оконечности, виденной нами прежде наступления вечерней темноты, находился высокий холм, который в сём песчаном море особенно отличался, а в некоем от оного не весьма великом отдалении высокий пирамидальный камень.
Август. 13. На рассвете следующего дня, поставив все паруса, поплыли мы к SO, чтобы осмотреть берег, простиравшийся в сём направлении. В 8 часов переменили курс на StW. В сие время открылся виденный вчера ввечеру в дальнем расстоянии песчаный берег, скоро потом и продолжение оного далее к западу. В 11 часов усмотрели от SWtW до W высокий, гористый берег, которого прежде за туманом не могли видеть. Это долженствовал быть берег Татарии. Между крайнейшею гористого берега сего оконечностью, за коею далее во внутренности находятся два хребта гор высоты посредственной, и песчаным берегом Сахалина, показался пролив шириною не более 5 миль. Здесь долженствовал быть канал, ведущий к устью Амура; мы начали держать курс прямо к оному. В 5 милях от него глубина уменьшилась до 6 саженей, почему я и не осмелился идти далее. Итак, приказав лечь в дрейф, послал лейтенанта Ромберга на гребном судне с таким препоручением, чтоб он, подошед во-первых к оконечности Сахалина до глубины 3 сажен, держал потом поперёк канала к противолежащему мысу Татарии и измерял бы глубину оного чрез всю ширину его. В 6 часов вечера г-н Ромберг возвратился по сделанному ему пушечными выстрелами сигналу, [179] потому что два часа уже прошло, как мы его совсем не видали. Он донёс, что сильное течение от S затрудняло его чрезвычайно и принудило оставить приближение к оконечности до глубины 3 сажен, к чему побуждён он был и тем, чтобы не потерять времени нужного к измерению глубины в самом канале. Впрочем, полагал он, что приближался к оконечности Сахалина на расстояние в 21/2 мили, где нашёл глубину 4 сажени, после чего взял курс к мысу Татарии; сначала была глубина одинаковая, а потом уменьшилась до 31/2 саженей, откуда возвратился по сделанному ему сигналу. Он привёз с собою ведро воды, почерпнутой на средине канала, в том месте откуда он назад воротился. Сия вода оказалась совершенно пресною, и весила одним граном только более нашей корабельной воды, взятой из Петропавловской гавани, а с тою водою, которою мы запаслись в Нангасаки, весом была равна и к питью совершенно годна. Во время бытности нашей пред входом канала действовало течение весьма сильно от S и SSO. По всем сим примечаниям полагать следовало, что устье Амура долженствовало находиться в недальнем расстоянии от мыса Татарии.
Обе оконечности, составляющие вход канала, назвал я именами 2-го и 3-го лейтенантов. Оконечность Татарии, лежащую в широте 53°26′30″, долготе 218°13′15″ мысом Ромберхом; оконечность же Сахалина, лежащую в широте 53°30′15″, долготе 218°05′00″, мысом Головачёвым.
[180] По поднятии гребного судна приказал я держать курс к берегу Татарии; при захождении солнца приблизились мы к нему на расстояние 6 миль, где глубина была 9 и 10 саженей. Несколько севернее мыса Ромберха видели два малых острова, от коих простирается низменной берег к NW в одинаком направлении с высоким берегом Татарии. Виденные в некоторых местах на сём последнем берегу понижения заставляли сомневаться: состоит ли оный низменный берег из цепи малых островов или из одного великого острова, которые в обоих случаях должны отделяться от матёрого берега проливом, поелику отличаются разностью цвета от сего столько же, сколько и от лежащего за двумя малыми островами в близости мыса Ромберха: следовательно, должны находиться и в одинаком отдалении. В 8 часов легли в дрейф на глубине 91/2 саженей. Мыс Головачёв находился тогда от нас на SW 55°, мыс Ромберх на SW 5°, а севернейшая оконечность берега Татарии на 83°. Сию последнюю, лежащую в широте 53°38′00″, долготе 218°34′30″, назвал я мысом Xабаровым для сохранения в памяти имени предприимчивого и искусного россиянина, который в 1649 году отважился на опасное предприятие с малыми пособиями на собственном иждивении, дабы совершить открытие недавно узнанной тогда реки Амур и доставить сие важное приобретение своему отечеству.
Ночью сделался ветер от SO. Август. 14. Мы, поставив все паруса на рассвете дня, старались плыть вдоль берега [181] Татарии, чтобы выйти сим курсом из канала, но течение действовало от S столь сильно, что, невзирая на весьма свежий ветер, под всеми парусами не могли никак привести корабль на курс NW, а тем менее ещё на WSW, который желал я взять, дабы осмотреть часть татарского берега. Два часа тщетно покушались успеть в том, хотя ход и был 7 узлов. Наконец, в 6 часов, не возмогши преодолеть силы течения и идти к западу, приказал я держать курс NOtO к северо-западной оконечности Сахалина, где в заливе, мимо коего мы проходили и видели у оного немалое селение, желал я остановиться на якорь, чтобы познакомиться с татарами, овладевшими северною частью Сахалина. В 6 часов вечера пришли в залив и бросили якорь на глубине 9 саженей, грунт каменистый, в расстоянии на 1 милю от ближайшего берега.
Примечания
- ↑ Настоящее имя сего острова Шамашир.
- ↑ Карманный Арнольдов хронометр No. 1856 остановился в последнюю бытность нашу в Петропавловском порту.
- ↑ Сие расстояние уменьшается ещё двумя милями, потому что мы после того, когда лежал от нас сей холм прямо на запад, плыли полчаса к северу.
- ↑ Наблюдения, учинённые нами в близости мыса Марии, показали, что полные воды бывают здесь в 2 часа по полнолунии и новолунии, возвышение коих должно быть, по моему мнению, довольно велико.
- ↑ Г-н Горнер во время лавирования нашего в проливе испытывал многократно удельную тяжесть воды морской и нашёл в нынешний день, что она весила только 78 гранов, следовательно, была 12 гранами легче, нежели весит морская вода в средних широтах и 14 гранами тяжелее речной воды. Сие обстоятельство уверило нас, что мы приближались к устью Амура.