[110]
№ 26. Письмо А. Стахіева — графу Н. Панину.
Изъ слѣдующей при семъ рабской моей реляціи подъ № 1 съ своими 17-тью приложеніями, ваше высокографское сіятельство во всемъ своемъ пространствѣ милостиво усмотрѣть соизволите какъ я исполнилъ всевысочайшія ея императорскаго величества повелѣнія, данныя мнѣ въ двухъ всемилостивѣйшихъ за собственноручнымъ ея подписаніемъ рескриптахъ отъ 16-го и 19-го прошлаго генваря, а здѣсь осмѣливаюсь къ тому присовокупить изъявленіе крайняго моего сокрушенія, что различныя обстоятельства и претыканія, подобныя означеннымъ въ приложеніи при семъ подъ лит. S слѣдующемъ, не допускали [111] меня, какъ хотѣлось преодолѣвать турецкаго невѣжливаго упрямства и спѣси въ точное удовлетвореніе всевысочайшаго монаршескаго соизволенія. Впрочемъ оказуемое во всѣхъ мѣстахъ порадованіе подаетъ надежду къ прочному и искреннему утвержденію мирной тишины, особливо же если предвѣщаемое низложеніе трехъ нашихъ ненавистниковъ капитанъ-паши, рейсъ-эфендія и молдавскаго господаря дѣйствительно исполнится. Второй изъ нихъ и теперь не престаетъ еще воду мутить внушеніемъ разныхъ сумнительствъ.
Поспѣшая отправленіемъ сей экспедиціи, не въ состояніи къ сему присовокупить моего должнаго отчета въ казенныхъ ея императорскаго величества имѣвшихся у меня деньгахъ, которыя всѣ такъ издержаны, что, на потребные при теперешнемъ случаѣ разные для всевысочайшей службы расходы и подарки, принужденъ былъ занять нужное число у аглинскаго купца Аббота. Итакъ ничего не имѣя на будущіе при размѣнѣ ратификацій расходы и подарки, коихъ всякъ съ жадностію ожидаетъ, особливо же французскій первый драгоманъ Фонтонъ и драгоманъ Порты, который не устыдился третьяго дня предъ Пизаніемъ намекнуть себѣ до 25,000 левковъ, принимаю смѣлость нижайше просить ваше высокографское сіятельство о доставленіи мнѣ на первый случай хотя до 30,000 руб. Также нѣсколько чаю съ ревенемъ и мѣховъ, которые здѣсь теперь покупать чрезмѣрно убыточно.
По моему скудоумному мнѣнію, подарки необходимо нужны верховному визирю, муфтію, кегая-бею, Абдулъ-Резаку, бейликчи, драгоману Порты и французскому первому драгоману: четыремъ первымъ вещьми, а тремъ послѣднимъ деньгами, равно какъ и разнымъ нижнимъ при Портѣ чинамъ для приласканія ихъ. Причемъ, не безполезно будетъ для всевысочайшей службы и въ султанскомъ дворцѣ не забыть селиктаръ-агу и другаго султанскаго фаворита — директора монетнаго двора Челеби-эфендія. Первый какъ не безызвѣстно изъ моихъ прежнихъ доношеній ищетъ визирскаго мѣста, второй нуженъ для доставленія [112] дороги къ самому турецкому монарху независимо отъ министерства.
Французскій посолъ совѣтуетъ наружные подарки не очень казисто распорядить, особливо же для Абдулъ-Резака, дабы не подать повода завистникамъ его то во вредъ ему обратить. А я должностію себѣ поставляю примѣтить, что оный турокъ болѣе щедрымъ нежели корыстливымъ человѣкомъ въ публикѣ почитается и въ задолжавшемъ состояніи находится.
Повергая все вышеписанное на милостивое усмотрѣніе и благоизобрѣтеніе нижайше прошу отеческаго вашего высокографскаго сіятельства покровительства по моимъ проступкамъ, въ кои впалъ единственно по крайней невозможности безъ того, такъ скоро, какъ воспослѣдовало, вершить всѣ хлопоты по всевысочайшему ея императорскаго величества желанію, а собственное мое ощущеніе неспособности къ дальнѣйшему моему здѣсь пребыванію съ должною для всевысочайшей службы полезностью, какъ въ разсужденіи невозможности съ одной стороны по многолюдству семьи моей, а съ другой по несносной на все доровизнѣ, содержать себя съ приличнымъ достоинствомъ всемилостивѣйшимъ окладнымъ жалованьемъ по 8,000 руб. на годъ, такъ наипаче по примѣчаемому здѣшняго министерства личному отъ меня отвращенію, принуждаетъ меня еще присовокупить и другое нижайшее прошеніе о исходатайствованіи мнѣ отсюда смѣны.