[138]
№ 37. Письмо графа Румянцова — А. Константинову.
Я спѣшу васъ увѣдомить, что 10-го марта сего года пребывающимъ въ Константинополѣ ея императорскаго величества министромъ статскимъ совѣтникомъ Стахіевымъ и уполномоченнымъ отъ Порты Абдулъ-Резакомъ конвенція подписана съ подтвержденіемъ Кайнаржинскаго трактата и съ признаніемъ Шагинъ-Гирея законнымъ и независимымъ ханомъ, о чемъ вы обстоятельно усмотрите изъ сообщенныхъ при семъ копій съ оной конвенціи и деклараціи татарамъ. Я тутъ же прилагаю присланныя ко мнѣ отъ г. Стахіева точныя копіи для сообщенія [139] хану съ піесъ относительно его признанія и отправленія по сему случаю отъ хана къ султану грамотъ, а отъ правительства магзаровъ и иныя въ письмѣ г. Стахіева подъ буквами означенныя. Вы по полученіи имѣете объявить о семъ происшествіи хану и правительству и притомъ первому особливо и подъ видомъ откровенности означенныя піесы, и какъ заключать можно, что ханъ по извѣстному превосходному его проницанію, при лучшихъ истолкованіяхъ магометанскихъ духовныхъ обрядовъ, можетъ ощущать притѣсненіе и упокореніе и воображать себѣ въ томъ опасность, то въ семъ случаѣ должны вы употребить все ваше искусство и весьма себя предуготовить, чтобъ изъять изъ него всякое въ разсужденіи сихъ обстоятельствъ сумнѣніе и увѣрить его о тѣхъ наилучшихъ выгодахъ, которыми онъ и всѣ обладаемые имъ татарскіе народы симъ новымъ подтвержденіемъ оныхъ осчастливлены. И вслѣдствіе того должны вы его всячески ободрять и представлять ему, что теперь, когда при всемъ тщетномъ усиліи враждующіе и зломыслящіе благосостоянію татарскихъ народовъ по всемощному ея императорскаго величества заступленію не успѣли и когда всевысочайшее ея предположеніе единственно къ ихъ добру и пользѣ навсегда служащее совершилось въ точности, и сама Порта, опровергая всѣ бывшія въ томъ препоны, торжественно на все въ Кайнаржинскомъ трактатѣ постановленное согласилась, — то при благоразумныхъ его во всемъ учрежденіяхъ и при всегдашнемъ ея императорскаго величества вниманіи не могутъ турки ничего для особы его предосудительнаго воздѣйствовать и что надлежитъ только ему къ одержанію упомянутыхъ выгодъ выполнить съ своей стороны обряды сходственно прилагаемыхъ формуляровъ и все то употребить, чего благопристойность и должное къ калифу по духовенству почтеніе требовать можетъ. А для изъятія всѣхъ предосудительныхъ у Порты противу его внушеній и навѣтовъ, совѣтуйте ему сдѣлать ей представленіе о содержаніи въ Константинополѣ съ своей стороны акредитованнаго татарскаго корресподента и относительно иныхъ обстоятельствъ при семъ случаѣ [140] для притяжанія къ себѣ султана нужныхъ, о коихъ вы усмотрите изъ влагаемаго здѣсь въ копіи письма, писаннаго ко мнѣ отъ г. Стахіева. Правительству и всѣмъ вообще татарамъ сами вы и чрезъ конфидентовъ вашихъ внушайте и вразумляйте, коль они должны теперь чувствовать всѣ свои пользы и прямое благосостояніе, пользуясь вольностію и назависимостію подъ управленіемъ самодержавнаго своего хана и что для вѣчнаго ихъ пребыванія въ семъ блаженномъ положеніи остается только имъ быть покорнымъ и во всемъ послушнымъ своему государю и поступать во всемъ по его благоразумнымъ учрежденіямъ и что они всегда должны уповать на покровительство и защиту ея императорскаго величества по толь существительнымъ опытамъ милосердаго ея устроенія о ихъ общемъ благѣ; что по всемощному ея заступленію всѣ злонамѣренныхъ замыслы опровержеиы и что Порта, признавая оные дѣйствіемъ одной злобы на все, въ Кайнаржескомъ трактатѣ постановленное, торжественно согласилась, какъ выше о ханѣ сказано. Я благонадеженъ, что вы и безъ моего руководства по извѣстному вашему въ дѣлахъ искусству и по свѣдѣнію всѣхъ обстоятельствъ, умѣете выполнить на сейчасъ все то, чего только долгъ отъ васъ требовать можетъ; но притомъ за нужное нахожу вамъ примѣтить, что въ семъ крайнемъ моментѣ, приводящемъ въ точность всевысочайшее ея императорскаго величества о семъ краѣ предположеніе, должны вы употребить все ваше стараніе на убѣжденіе хана, правительства и всѣхъ вообще татаръ къ ощущенію изъ настоящаго происшествія всей своей пользы и благополучія и къ изъятію у нихъ всякаго могущаго быть сумнѣнія, являя при своихъ совѣтахъ и увѣреніяхъ видъ прямаго и побудительнаго на вѣроятіе чистосердечія, а безъ всякаго притворства и двоесловія, чтобъ не подать и малѣйшаго повода къ остудѣ. Вы по сему моему напоминанію можете судить и о тягости въ противномъ сему поступкѣ отвѣта. Впрочемъ учреждайте ваши совѣты и поведеніе на сей случай по сношенію съ г. генералъ-поручикомъ и кавалеромъ Суворовымъ, коему, каковъ отъ меня о томъ данъ ордеръ, [141] влагаю здѣсь копію, такъ какъ и съ письма моего къ хану, которое для врученія ему здѣсь сообщено.
P. S. И съ другаго моего письма къ хану о вниманіи всѣмъ вашимъ по сему случаю внушеніямъ, сообщаю при семъ для свѣдѣнія вашего копію. Первое мое письмо подъ буквою E[1] постарайтесь вы извѣстными вамъ лучшими способами пустить въ народъ для общественнаго свѣдѣнія и внушать притомъ, что теперь всѣ татары прямо своимъ благосостояніемъ осчастливлены и что прошедшее время доказало, что они жертвованы не собственнымъ своимъ пользамъ, но однимъ горделивымъ турецкимъ замысламъ и намѣреніямъ о обращеніи ихъ въ прежнее состояніе.
Примѣчанія
- ↑ См. № 35.