[64]
№ 24. Письмо графа Н. И. Панина — Крымскому обществу.
Почтенные чины общества Крымскаго!
Предъ отпускомъ отъ высочайшаго двора ея императорскаго величества самодержицы всероссійской, моей всемилостивѣйшей государыни, депутатовъ вашихъ, присланныхъ къ оному съ представленіемъ послучаю вышедшихъ въ границы здѣшней Имперіи изъ Крымскаго полуострова христіанъ, получено было здѣсь и новое ваше представленіе способомъ его сіятельства генералъ-фельдмаршала графа П. А. Румянцова-Задунайскаго. Содержаніе сего послѣдняго, обращаясь по большой части въ томъ же о вышедшихъ христіанахъ дѣлѣ, помѣщаетъ тутъ еще нѣкоторыя новыя ваши прошенія о дозволеніи имѣть съ стороны вашего правительства при здѣшнемъ Императорскомъ дворѣ повѣреннаго человѣка, равно какъ и при другихъ европейскихъ [65] державахъ и отъ нихъ къ себѣ принять въ подобномъ же качествѣ присылаемыхъ; и чтобъ, въ прочемъ, вновь еще подтвердительное ознаменованіе сдѣлано было высочайшими ея императорскаго величества указами о продолженіи въ своей силѣ и безвредности учиненныхъ съ вами постановленій и съ точнымъ въ тѣхъ издаваемыхъ вновь указахъ изъясненіемъ о невоспрепятствованіи вамъ ни отъ кого и ни подъ какимъ видомъ въ поселеніи въ вашихъ жительствахъ вновь для того являющихся людей; объ оставленіи ихъ на всегда въ собственномъ вашемъ распоряженіи и о некасательствѣ до нихъ и до покупаемыхъ вами невольниковъ, ни подъ какими также предлогами, ни равнымъ образомъ ни до земель вашихъ, ни всякаго другаго достоянія вашего и чтобъ наконецъ всѣмъ здѣшнимъ воинскимъ начальникамъ, пока здѣшнія войска по востребованію и нуждѣ настоящихъ обстоятельствъ въ вашемъ отечествѣ остаются, предписано и воспрещено было, какъ во всѣхъ вышесказанныхъ отношеніяхъ, такъ и по случаю расположенія квартиръ и другихъ для войскъ касающихся исправленій собственною властію не утѣснять Крымскаго полуострова жителей и отъ того непремѣнно воздержаться; причемъ, депутатами вашими подано было здѣсь и подробное описаніе, пересланное отъ васъ къ нимъ всѣхъ вашихъ жалобъ, по разнымъ случаямъ и временамъ на людей здѣшнихъ разнаго званія.
Все, что сказано уже мною въ слѣдующемъ здѣсь особливомъ письмѣ, прежде полученія послѣдняго вашего представленія приготовленномъ, въ разсужденіи принятыхъ въ границы здѣшней Имперіи христіанъ, достаточно быть имѣетъ къ показанію вамъ тѣхъ причинъ и убѣжденій, по коимъ симъ людямъ дозволено убѣжище и что сіе приключеніе какъ изъ обыкновеннаго дѣлъ порядка по несчастію бывшаго безпокойнаго времени въ вашемъ отечествѣ выходившее, отнюдь не можетъ присуждать принадлежащимъ вамъ правамъ и преимуществамъ. Гдѣ была опасность потерять не только имѣніе, но и жизнь не въ порядкѣ правосудія, по въ крайнемъ напротивъ того безпорядкѣ мятежа и при [66] всѣхъ лютостяхъ брани междуусобной, да и при ожиданіи въ тожъ время и воинскаго съ стороны турецкой нашествія, ие можно было тогда уклониться по совѣсти и по человѣколюбію отъ поданія защиты своимъ единовѣрнымъ, толико не счастливымъ, что безъ того всякая человѣческая помощь для нихъ оскудѣвалабъ.
Надлежитъ васъ оправдать однакожъ въ поступкѣ новаго прошенія вашего о вторичномъ подтвержденіи учиненныхъ между Всероссійскою Имперіею и вольною татарскою областію постановленій во всѣхъ ихъ слѣдствіяхъ. Кто будетъ разсуждать о дѣлахъ и случаяхъ по поверхности, общія только понятія представляющей, не соединяя съ тѣмъ особенныхъ обстоятельствъ, каждому приключенію свойственный видъ подающихъ, а иногда и изъ общихъ правилъ нѣкоторыя исключающихъ, — тотъ конечно ошибется въ разсужденіяхъ своихъ, относительно и отлучившихся изъ Крымскаго полуострова христіанъ; но бывшее тамъ неустройство, когда всякая власть и порядокъ пресѣкались и вы величайшими заботами утѣснены были, оставя въ васъ печальное впечатлѣніе всѣмъ симъ приключеніямъ, могло конечно и необыкновенный въ разсужденіи христіанъ случай заставить васъ принять въ худую жъ сторону, равно какъ и по мѣстамъ разнымъ случившимся между здѣшними и вашими частными людьми жалобамъ и обидамъ больше давать уваженія, нежели они заслуживаютъ, хотя при безпокойномъ времени, при скорыхъ и частыхъ воинскихъ движеніяхъ и переходахъ и при разнообразныхъ потому потребностяхъ, зло сіе почти неминуемое, что обыватели и воины во взаимномъ обращаются роптаніи; и хотя есть на то и поправленіе, ибо по сообщеніямъ съ стороны вашего правительства къ воинскимъ начальникамъ, они, какъ всегда должны были, такъ и впредь должны будутъ, пока здѣшнія войска между вами останутся, дѣлать разсмотрѣніе и давать управу, а въ случаѣ важности дѣла и его сіятельство самъ генералъ-фельдмаршалъ всякое справедливое удовлетвореніе вамъ оказывать не оставитъ, какъ то и донынѣ всегда чинилось, имѣя [67] вы всю удобность во всякое время давать ему о томъ знать. При всемъ томъ я повторяю, что могли вы возжелать новаго подтвержденія всѣхъ сдѣланныхъ вамъ съ Россійской Императорской стороны обѣщаній по избытку къ отечеству вашему ревности, видѣвъ оное извергами собственнаго народа едва совсѣмъ непогубленное. Но теперь обезпечьте себя и успокойтесь. Величайшая и премудрая Монархиня, въ продолженіе прошедшей войны, изъ единаго своего человѣколюбія, не допустила васъ видѣть и претерпѣть тягость оной, дала новое бытіе вольной татарской и ни отъ кого независимой области, охранила васъ волею и силою отъ внутренняго и внѣшняго расхищенія, не смотря на всѣ покушенія и стремительства, — то можетъ ли послѣ сего статься, чтобъ ея имераторское величество соизволила когда либо собственное свое созданіе уничтожить, пока вы не подадите справедливой къ тому причины; безъ тогожъ сдѣланныя съ вами постановленія навсегда пребудутъ въ своей силѣ, слѣдовательно принадлежности ваши и права ваши, всякія стяжанія и люди ваши имѣютъ зависѣть отъ собственнаго вашего верховнаго правительства и законовъ вашихъ, какъ то свойственно и пристойно есть для области вольной и постороннему подданству не подверженной.
Сіе все объявляю я вамъ, почтенные чины крымскаго общества сообразно съ монаршею волею и милостивыми намѣреніями ея императорскаго величества благодѣтельницы и покровительницы народовъ татарскихъ, такъ какъ и слѣдующее еще въ отвѣтъ на ваши мысли о нуждѣ содержанія при здѣшнемъ Императорскомъ дворѣ съ стороны вашей резидента и объ отправленіи и къ другимъ сосѣднимъ державамъ, что такое желаніе ваше свойственно весьма преимуществу вольной и ни отъ кого независимой области и на что россійскій Императорскій дворъ охотно и тотчасъ согласится, коль скоро предстоящія съ Портою Оттоманскою дѣла къ совершенному окончанію приведены будутъ. Тогда настанетъ пристойное время къ подобному ознаменованію обезпеченнаго въ роды и роды вашего состоянія и взаимному [68] вашему сношенію съ окрестными независимыми-жь державами, представляя вамъ напротивъ того теперь на собственное ваше проницаніе, что для существенной вашей пользы и безопасности долженствуетъ обращено быть вниманіе и подвигъ напередъ на тѣ затруднительства, кои по существу своему требуютъ разрѣшенія; а не будучи еще разрѣшены, какъ бы не въ полной и прочной мѣрѣ ваше благоденствіе оставляютъ, инако было-бъ вдругъ два дѣла дѣлать и можетъ быть одному другимъ и препятствовать; пускай прежде минуется нужда надзоровъ и мѣръ воинскихъ и наступитъ досугъ къ мирнымъ дѣяніямъ.
Впрочемъ, при окончаніи всего я и еще обнадеживаю васъ, почтенные чины общества крымскаго, милостію, благоволеніемъ и покровительствомъ ея императорскаго величества и пребываю къ вамъ доброжелательнымъ.
Ея императорскаго величества первенствующій министръ графъ Н. Панинъ.