[417]
№ 127. Письмо А. Стахіева — графу Н. Панину.
12-го числа сего октября драгоманъ Порты, по рейсъ-эфендіеву приказанію, драгоману Пизанію сказалъ, чтобъ я письменное Портѣ подалъ объясненіе, какимъ образомъ достались и находятся на азіятской сторонѣ, при извѣстномъ [418] трехъ-бунчужномъ Джаныкли-Али-пашѣ, до сорока человѣкъ россійскихъ канонировъ. Я на завтра того чрезъ онаго же Пизанія какъ реченному драгоману, такъ и самому рейсъ-эфендію представилъ мою готовность къ тому, если напередъ отъ Порты получу также письменный запросъ, который нуженъ для порядка и отвращенія повода къ превратнымъ толкованіямъ и заключеніямъ, якобы Порта при томъ имѣла нѣкоторое подозрѣніе на всевысочайшій дворъ; инако же онъ, Пизаній, готовъ тотчасъ словесно такое изъясненіе учинить.
Рейсъ-эфенди на то отвѣчалъ, что нѣтъ ни малѣйшаго подозрѣнія, ниже могло когда либо на умъ придти россійскій дворъ въ томъ подозрѣвать, да и не требовано письменнаго изъясненія, коего не Порта, а онъ, рейсъ-эфенди, собственно самъ собою и въ дружеской откровенности проситъ отъ меня, потому что кромѣ его одного никто еще о томъ неизвѣстенъ. Но, не сомнѣваясь, что наконецъ то дойдетъ и до ушей верховнаго визиря и самаго его султанова величества и какъ тогда будетъ потребовано отъ него объясненіе, такъ за неимѣніемъ ни малѣйшаго о томъ свѣдѣнія, поручилъ драгоману Порты предварительно и партикулярно со мною о томъ изъясниться, дабы въ случаѣ вопроса могъ быть въ состояніи надлежащимъ образомъ отвѣчать, слѣдовательно и доволенъ будетъ однимъ моимъ словеснымъ и партикулярнымъ объясненіемъ. Почему Пизаній и подалъ ему нижеслѣдующее изъясненіе, а именно:
«Какъ-то нимало неудивительно, что россійскіе люди находятся у вышереченнаго паши, потому что когда онъ совокупно съ адмираломъ Гассанъ-пашею прошлаго года въ Суджукѣ былъ, они оба съ охотою принимали россійскихъ бѣглыхъ солдатъ, кои частію у него, а частію у адмирала удержаны и употреблены въ ихъ собственную службу; что я не преминулъ бы тогда же по силѣ мирнаго между обѣими высокими Имперіями трактата требовать выдачи такихъ бѣглецовъ, если бы имѣлъ точное и именное о нихъ свѣдѣніе и если бы тогдашнія смутныя между обоими дворами обстоятельства не отнимали надежды къ успѣху въ [419] томъ. А ежели бы Блистательная Порта по силѣ онаго трактата сама собою таковыхъ безпутныхъ бѣглецовъ всякій разъ выдавала и не дозволяла своимъ чиновнымъ людямъ закрывать, то-бъ не воспослѣдовало отъ того никакихъ хлопотъ, кои можетъ быть не послѣднія, если оные бѣглецы далѣе удерживаемы и закрываемы здѣсь будутъ и коихъ немалое число въ областяхъ Блистательной Порты разсѣяно и изъ коихъ по предъявленію всѣхъ проѣзжихъ немалую часть нынѣшній молдавскій господарь Мурузи, прибирая къ себѣ, старается составить изъ нихъ, и подобныхъ имъ поляковъ и австрійцевъ корпусъ войска на европейскій образецъ, отъ чего со временемъ также хлопоты легко воспослѣдовать могутъ. Почему гораздо лучше и спокойнѣе для Блистательной Порты будетъ, если она въ удовлетвореніе, какъ трактатнаго постановленія, такъ и моихъ многократныхъ представленій, укажетъ такихъ бѣглецовъ отыскивать и выдавать, равно какъ и военноплѣнныхъ, коихъ множество еще страждетъ въ неволѣ у партикулярныхъ людей, особливо въ губерніи часто поминаемаго Джаныкли-Али-паши, объ освобожденіи коихъ я неоднократно безъ успѣха просилъ и изъ коихъ можетъ быть Джаныкли-Али-паша также нѣкоторыхъ принудилъ служить себѣ канонирами».
Рейсъ-эфенди весьма доволенъ былъ моимъ вышеписаннымъ объясненіемъ и, благодаря за оное, просилъ принять его запросъ въ знакъ его попеченія къ изъятію всякаго недоразумѣнія, съ присовокупленіемъ къ тому, что не преминетъ точно по моему изъясненію отвѣчать въ случаѣ запроса ему отъ визиря или и самаго государя о тѣхъ канонирахъ и тѣмъ запереть дорогу ко всякимъ превратнымъ внушеніямъ.
Что-же касается до самаго Джаныкли-Али-паши, онаго Порта дѣйствительно признавая бунтовщикомъ, старается погубить, какъ чрезъ нарочно отправленныхъ отсюда людей, такъ и чрезъ его суперника въ сосѣдствѣ его командующаго Деребея-Чапанъ-оглу. Но оный паша, какъ значитъ въ слѣдующемъ при семъ французскомъ драгомана Порты ко мнѣ письмѣ отъ 20-го [420] октября, убѣжалъ на горы съ 200 человѣками послѣ убіенія сына своего Баталъ-бея, которое воспослѣдовало подъ Эрзерумомъ. И какъ наши недоброжелатели прославляютъ въ народѣ, что тотъ паша въ тѣсной связи находится съ его свѣтлостью крымскимъ ханомъ Шагинъ-Гиреемъ, и что потому Порта намѣрена будущею весною капитанъ-пашу опять съ флотомъ своимъ на Черное море послать, — такъ я за нужно нашелъ, при случаѣ моей у визиря бытности, о томъ съ драгоманомъ Порты изъясниться. Почему онъ на завтра того и прислалъ ко мнѣ свое вышереченное письмо, которое опровергаетъ и разглашаемую ложь, якобы помянутый ханъ отказался принять присланные ему отъ Порты съ извѣстнымъ оберъ-шталмейстеромъ Сулейманъ-агою тешрифатные подарки.
Разглашеніе такихъ и другихъ тому подобныхъ лжей появляться начало съ той поры какъ извѣстный нынѣшняго рейсъ-эфендія Абдулъ-Резака предмѣстникъ, Омеръ-эфенди, при байрамскомъ произвожденіи досталъ себѣ терсана-эминіево мѣсто въ здѣшнемъ адмиралтействѣ, которому пріятели его со̀бятъ уже при Портѣ мѣсто кегая-бея.