[354]
№ 106. Письмо А. Стахіева — графу Панину.
Сіятельнѣйшій графъ, милостивый государь! Въ моемъ сею же дорогою 23-го числа минувшаго августа отправленномъ нижайшемъ письмѣ я упомянулъ какъ о бывшей у верховнаго визиря аудіенціи татарскихъ депутатовъ, такъ и о назначеніи султанскаго оберъ-шталмейстера Руги-Сулейманъ-аги для отвезенія къ его свѣтлости хану Шагинъ-Гирею калифейской грамоты съ обыкновенными при томъ случаѣ отъ Порты подарками, не меньше какъ и о приглашеніи реченныхъ депутатовъ не токмо къ оному оберъ-шталмейстеру, но и къ рейсъ-эфендію. А здѣсь за долгъ себѣ ставлю къ тому нижайше присовокупить, что того же 23-го числа оберъ-шталмейстеръ имъ далъ обѣдъ въ своемъ собственномъ домѣ и при разставаніи подарилъ каждому изъ нихъ по нѣсколько аршинъ здѣшней полупарчи. А рейсъ-эфенди на завтра того также далъ имъ свой обѣдъ въ сосѣднемъ къ [355] своему загородномъ домѣ, посредствомъ хозяина онаго откупщика табачной пошлины Нуманъ-бея, гдѣ и самъ бывъ въ образѣ гостя и подаря каждому свои золотые часы, вручилъ имъ оригинальный мною подписанный экземпляръ обоюдной торжественной деклараціи всѣмъ татарамъ на Крымскомъ полуостровѣ и на Кубани обитающимъ, въ утвержденіе ихъ вольности и независимости и препоручилъ оный мнѣ, предъявя требовать имѣвшагося у меня за собственною визирскою закрѣпою экземпляра оной же деклараціи, отъ Порты данной, а потомъ и ему оный показать, съ предъявленіемъ при томъ, что означенный оный оберъ-шталмейстеръ послѣдующаго за тѣмъ 26-го числа, имѣя съ калифейскою грамотою свой путь сухимъ путемъ въ Крымъ предвоспріять, чтобъ они съ нимъ для провожанія послали находящагося при себѣ отъ капухалки Абду Вели-мирзу и съ нимъ бы отправили оба вышереченные экземпляра. Почему депутаты на другой день при учиненіи мнѣ своего церемоніальнаго визита въ присутствіи своего пристава, показавъ мнѣ мой экземпляръ, просили отъ меня турецкаго, который я имъ и вручилъ; а они напротивъ того вызвавшись, что въ оной деклараціи, равно какъ и въ самомъ трактатѣ, именованіе нѣкоторыхъ татарскихъ ордъ и крѣпостей на кубанской сторонѣ упущено, такъ для ближайшаго просвѣщенія и отвращенія впредь всякаго потому недоразумѣнія и распрей, вручили наканунѣ того рейсъ-эфендію отъ себя меморіалъ, который принялъ оный на разсмотрѣніе, а они за нужно находятъ и мнѣ его подать, съ прошеніемъ моего потому съ Портою сношенія и условія. А въ ономъ меморіалѣ требуютъ они какъ высылки въ Крымъ изъ Бессарабіи живущихъ тамъ буджацкихъ татаръ, такъ и именнаго означенія крѣпостей и земель, кои должны татарамъ принадлежать на кубанской сторонѣ, предъявляя крымскому правительству подвластными семь черкескихъ ордъ съ 4-мя абазинскими внутри кубанской земли живущими, какъ все то въ полномъ своемъ пространствѣ милостиво усмотрѣть соизволите изъ самаго меморіала, который я отправилъ 28-го числа чрезъ Кіевъ съ [356] своимъ собственнымъ курьеромъ прп рабской моей реляціи подъ № 25-мъ.
Я, принявъ оный меморіалъ, также какъ и рейсъ-эфенди на разсмотрѣніе и всеподданнѣйшее доношеніе и сообща рейсъ-эфендію о поданіи онаго мнѣ, требовалъ съ нимъ личнаго свиданія. Но онъ отъ того уклоняясь подъ предлогомъ своего рамазана, въ прошлый вторникъ на мое въ удовлетвореніе депутатскаго желанія повторительное требованіе такого свиданія драгоману Пизанію предъявилъ, что депутаты сказали ему, коимъ образомъ имъ поручено сдѣлать означенное въ меморіалѣ представленіе Блистательной Портѣ, безъ всякаго вступленія въ споръ и негоціацію потому, кромѣ того, что оное представленіе есть дѣло постороннее трактату, въ которомъ нѣтъ ни одного артикула, который бы предписывалъ пору о томъ говорить, наипаче во время рамазана. А какъ непристойно депутатовъ здѣсь долго задерживать, такъ Порта опредѣлила ихъ черезъ четыре или пять дней съ пристойною почестью и привѣтствіемъ обратно въ Крымъ отправить. И если оныя дѣла хану на сердцѣ лежатъ, то можетъ онъ, изъяснясь съ отправленнымъ отсюда султанскимъ оберъ-шталмейстеромъ, вступить въ переписку о томъ и съ Портою, которая, желая, чтобъ всякое дѣло вершено было въ свое время, станетъ и со мною о томъ говорить; а между тѣмъ онъ, рейсъ-эфенди, увѣдомляетъ меня, что депутаты поѣдутъ отсюда чрезъ четыре или пять дней, дабы я могъ имѣть время приготовить съ ними мои письма.
Поминаемый же оберъ-шталмейстеръ 28-го числа августа дѣйствительно отсюда поѣхалъ въ провожаніи вышереченнаго мирзы Абду-Вели; а я 28-го числа отправилъ своего собственнаго курьера вслѣдъ за ними, препоручи ему ихъ обогнать для предупрежденія нашихъ пограничныхъ и другихъ командировъ о ихъ слѣдованіи чрезъ области ея императорскаго величества отъ Кинбурна до Перекопа, не меньше, какъ и пребывающаго въ Крыму г. резидента Константинова. А на завтра того послѣдняго извѣстилъ о всемъ для него нужномъ и водянымъ [357] путемъ при случаѣ возвращенія бывшаго здѣсь около трехъ мѣсяцевъ собственнаго ханскаго судна съ его купчиною для покупки, какъ столовой, такъ и другой золотой, серебряной и мѣдной посуды съ другими для двора его нужными уборами.
Реченнаго же 26-го числа, по учиненіи депутатамъ взаимнаго моего церемоніальнаго посѣщенія, я заѣхалъ къ французскому послу, куда по предварительному условію, нѣсколько спустя, и они всѣ четверо прибывъ, изъявляли ему должное благодареніе за его пособіе въ окончаніи ихъ съ Портою дѣлъ, что онъ принялъ съ отличнымъ удовольствіемъ.
А 30-го числа рейсъ-эфенди, приславъ къ депутатамъ съ Рашидъ-эфендіемъ, за подписаніемъ своей руки, условленное между обѣими Имперіями требованіе со стороны Порты на уступку ей земли, лежащей между рѣками Днѣстромъ и Бугомъ отъ польской границы до предѣловъ Очаковскаго уѣзда. Депутаты, напротивъ того, выдали имѣвшійся у себя уступный актъ, за подписаніемъ восьми крымскихъ полномочныхъ.
27-го числа по утру, предъ самымъ сборомъ во дворецъ находящагося въ Константинополѣ войска, для принятія своего полугодоваго жалованья, явно предвѣщанная въ публикѣ опасность бунта отъ онаго войска превратилась во всенародное порадованіе чрезъ возвѣщеніе пушечною пальбою благополучнаго рожденія сына его султанову величеству, который названъ Мустафою; послѣ чего войско, спокойно принявъ свое жалованье, съ удовольствіемъ изъ дворца разошлось и теперь не слышно болѣе никакого негодованія, а тѣмъ менѣе угрозъ.
Сумма выданнаго жалованья простирается до 7,000 мѣшковъ, кои раздѣлены между янычарами, спагами, джебеджіями, топчіями, адмиралтейскими служителями, чаушами и нижними дворцовыми служителями.
На дачу же такого жалованья Хотинскому, Бендерскому и другимъ, въ той сторонѣ находящимся гарнизонамъ, отъ Порты указано было поставить: волошскому до 500, а молдавскому около 200 мѣшковъ; но первый, извиняясь невозможностью [358] просилъ Порту удовольствоваться 240 мѣшками, а послѣдній, оставаясь 300 мѣшковъ долженъ его султанову величеству за пожалованіе его господаремъ, предъ недавнимъ временемъ только предуспѣлъ чинимыми здѣсь займами уплатить до 240 мѣшковъ и теперь повсюду ищетъ занять остальные 60 мѣшковъ, не упоминая ничего при томъ о вышереченной поставкѣ на дачу жалованья войску.
Верховный визирь присланному по обыкновенію къ нему изъ дворца съ извѣщеніемъ о рожденіи вышереченнаго султанскаго сына Мустафы-Кизляръ-агѣ подарилъ соболью шубу и богато осѣдланную лошадь, да 60 мѣшковъ деньгами. Оный первый министръ снялъ на себя богатый лошадиный уборъ, который его предмѣстникъ подрядилъ дѣлать для подарка его султанову величеству цѣною отъ 35 до 40 т. левковъ.
30-го числа селиктаръ-ага привезъ къ реченному первому министру по обыкновенію султанскую грамоту, изъявляющую его благодарность за исправный платежъ жалованья съ подаркомъ, состоящемъ въ драгоцѣнномъ кинжалѣ и собольей шубѣ; а визирь селиктаръ-агѣ подарилъ соболью шубу съ лошадью, богато осѣдланною и 25 мѣшковъ деньгами.
Двое наслѣдниковъ одного греческаго купца, въ прошломъ году въ Константинополѣ моровою заразою умершаго, пріѣхавъ въ оную столицу предъ недавнимъ временемъ, приняли оставленный сундукъ съ платьемъ умершаго и, по осмотрѣ онаго, того же дня занемогли и въ три дня умерли. Хозяинъ дома, въ коемъ они стояли, погребя ихъ, пріѣхалъ въ свой загородный домъ, гдѣ семья его пребывала, и того же дня двое изъ его дѣтей занемогли, а на завтра и другія два и всѣ четверо умерли. Такое опасное происшествіе побудило сосѣдей — его съ остальною семьею выслать на поле для выдержанія карантина, гдѣ онъ уже другую недѣлю благополучно препровождаетъ, да и въ деревнѣ не воспослѣдовало послѣ того другаго тому подобнаго приключенія.
Въ прошлое воскресенье, 1-го числа сего сентября, у [359] турокъ начался рамазанъ, а послѣдующаго за тѣмъ 3-го числа по утру незапно смѣненъ янычарскій ага и его мѣсто пожаловано на почтѣ для того сюда изъ Очакова привезенному Чоръ-оглу Сулейманъ-агѣ, который въ прошлую войну подъ Шумлою заступалъ мѣсто янычарскаго куль-кегаясія.
Всякій новый янычарскій ага при своемъ пожалованіи получаетъ до 40,000 турецкихъ червонцевъ золотомъ, чрезъ то только, что каждая отводная (?) янычарская команда во всемъ здѣшнемъ государствѣ повинна дать ему одинъ червонецъ поздравительныхъ денегъ, а онъ напротивъ того платитъ 300 мѣшковъ, которые раздѣляются между самимъ государемъ, верховнымъ визиремъ и кегая-беемъ; главный же его доходъ состоитъ въ наложеніи самоизвольно питейной подати на имѣющіеся въ Константинополѣ съ его окрестностью питейные домы, почему онъ получаетъ по 110 левковъ на мѣсяцъ только съ галатскихъ и здѣшнихъ перскихъ питейныхъ домовъ, за которые купно со всѣми загородными отъ Галаты до Чернаго моря галатскій воевода особенно платитъ мечету султана Ахмета по 150,000 левковъ на годъ откупныхъ денегъ.
Реченнаго же 3-го числа визирь безъ всякаго изслѣдованія и приговора приказалъ головы отрубить двумъ греческимъ лавочникамъ за то только, что они дерзнули для вывоза отсюда въ одинъ провинціальный городъ продать до 100 киловъ сорочинскаго пшена, что запрещено, да не подъ смертною казнью; а на прошлой недѣлѣ такимъ же образомъ велѣлъ повѣсить пятерыхъ гребцовъ изъ христіанъ, на коихъ донесено было, что хотѣли вломиться въ одинъ пустой загородный домъ. Такія скоропостижныя и безразборныя казни всѣхъ въ ужасъ приводятъ.