[326]
№ 96. Всеподданнѣйшее донесеніе А. Стахіева.
Сего августа 7-го числа наконецъ благополучно прибыли сюда отправленные изъ Крыма въ качествѣ татарскихъ магзарджіевъ изъ ханскихъ придворныхъ Измаилъ-ага, бывшій предъ симъ въ томъ же качествѣ при всевысочайшемъ вашего императорскаго величества дворѣ; изъ ширинъ — Джанъ-Темиръ-мирза, изъ мансуръ — бей Арсланъ-мирза, а изъ улемовъ карасункій судья Сеидъ-Ахмедъ-эфенди, кои при входѣ въ здѣшній каналъ у Кавакской крѣпости опредѣленнымъ отъ Порты приставомъ приняты и провожены въ назначенную имъ квартиру у канала на азіятскомъ берегу, въ загородномъ таможеннаго директора домѣ. А ко мнѣ они изъ вышереченной крѣпости прислали находящагося при себѣ капухалки Абды-Вели для врученія ханскаго ко мнѣ адресованнаго пакета, прося при томъ съ ними неукоснительно повидаться.
Почему я того же дня, увѣдомя рейсъ-эфендія о ихъ пріѣздѣ, предупредилъ и о надобности съ ними мнѣ видѣться, на что оный министръ и согласился, прося только, чтобъ то 9-го числа инкогнито учинено было для отвращенія всякихъ превратныхъ въ публикѣ толкованій и что на завтра того онъ желаетъ самъ со мною видѣться въ своемъ загородномъ домѣ.
8-го числа я посылалъ драгомана Круту къ магзарджіямъ, какъ для поздравленія ихъ съ благополучнымъ прибытіемъ, такъ и для увѣдомленія, что на завтра того пришлю къ нимъ свои лодки для препровожденія ихъ въ мой Буюкъ-дерскій домъ; но какъ того же дня ввечеру драгоманъ Пизаній получилъ отъ драгомана Порты при семъ подъ лит. А слѣдующій французскій билетъ, такъ я на другой день, 9-го числа, самъ, переѣхавъ на азіятскую сторону, по предварительномъ сношеніи, встрѣтился съ Измаиломъ-агою и съ Сеидъ-Ахмедъ-эфендіемъ въ одномъ къ ихъ квартирѣ сосѣднемъ огородѣ, гдѣ они, предъявя, что имѣютъ двойной по установленной формѣ написанный магзаръ, одинъ за подписаніемъ всѣхъ крымскихъ старшинъ, а другой [327] подписанный только восьмью полномочными членами ханскаго совѣта, показали мнѣ только послѣдній, и спрашивали, который изъ оныхъ Портѣ подать. На что я отвѣтствовалъ, что о томъ съ рейсъ-эфендіемъ посовѣтуюсь и напротивъ того спросилъ: есть-ли у нихъ другой магзаръ, извѣщающій выступленіе изъ ихъ областей побѣдоносныхъ вашего императорскаго величества войскъ, на что они показали мнѣ при семъ подъ лит. Б, въ переводѣ на россійскомъ языкѣ, прилагаемые ханскій къ своему визирю указъ и билетъ послѣдняго къ первому магзарджію Измаилъ-агѣ, съ предъявленіемъ, что не намѣрены такое извѣщеніе словесно учинить; а я совѣтовалъ то исполнить письменнымъ меморіаломъ для отвращенія всякихъ непріятныхъ прицѣпокъ отъ Порты.
Потомъ они показали мнѣ здѣсь подъ лит. В въ переводѣ на италіянскомъ языкѣ включенныя двѣ піесы, изъ коихъ одна содержитъ въ себѣ ханское увѣщаніе улемамъ и приглашеніе на выборъ другаго себѣ хана, если имъ недовольны и не имѣютъ къ нему довѣренности, а другая есть данный на то отъ улемовъ отвѣтъ, въ которомъ они отрекаются отъ такого выбора, прося у него прощенія въ своихъ прежнихъ преступленіяхъ. Я за нужно почелъ присовѣтовать имъ обѣ оныя піесы и турецкому министерству предъявить.
Затѣмъ они спрашивали моего совѣта, какимъ образомъ отъ хана къ султану написать грамотою (намѣ), или же прошеніемъ (арзъ), имѣя отъ хана на одно и на другое бланкеты, купно съ пятью другими для принадлежащихъ здѣшнему министерству писемъ, почему и просили доставить имъ искуснаго писца, о чемъ о всемъ я обѣщался посовѣтоваться съ рейсъ-эфендіемъ.
Въ заключеніе же, они сообщили мнѣ копію всей бывшей между ханомъ съ своимъ правительствомъ и резидентомъ Константиновымъ переписки относительно дальнѣйшихъ нуждъ и требованій татарскихъ, а я за нужно почелъ имъ совѣтовать упоминаніе о томъ предъ здѣшнимъ министерствомъ отложить до той поры, какъ отправленіе калифейской благословительной [328] грамоты при Портѣ опредѣлено будетъ, а тогда оныя нужды и требованія письменно ей представить. На что они и согласились.
Послѣ онаго свиданія получилъ я отъ драгомана Порты при семъ подъ лит. Г прилагаемый французскій билетъ, которымъ мое съ рейсъ-эфендіемъ свиданіе отложено было до 11-го числа, а тогда оный министръ мнѣ подтвердилъ, что Порта приняла и угощаетъ магзарджіевъ отличнымъ образомъ и на канунѣ посылала къ нимъ бейликчи-эфендія, который нашелъ ихъ магзаръ исправно по формѣ написаннымъ, почему и намѣренъ онъ ихъ дня черезъ три визирю представить для врученія того магзара, а потомъ немедленно приступить и къ отправленію султанскаго оберъ-шталмейстера съ калифейскою грамотою. Я за нужно нашелъ тутъ изъясниться съ нимъ какъ о формѣ ханскаго къ султану письма, такъ и о требованіи искуснаго писца. На первое рейсъ-эфенди сказалъ, что бейликчи сдѣлаетъ на то такой проэктъ, который ни грамотою, ни прошеніемъ почитать не можно; а второе, что переписку того вручитъ Рашидъ-эфендію. На мое же ему откровеніе касательно извѣщанія о выступленіи изъ Крыма войскъ сказалъ, что довольно одного письменнаго меморіала.
При семъ я сообщилъ ему для прочтенія и обѣ вышереченныя подъ лит. В слѣдующія піесы, кои онъ съ удовольствіемъ прочитавъ, увѣрялъ, что всевозможное стараніе прилагать будетъ къ скорому и совершенному окончанію всѣхъ заботъ по татарскимъ дѣламъ.
Онаго же 11-го числа отъ Порты присланы по обыкновенію новыя платья, не только самимъ магзарджіямъ, но и всей ихъ свитѣ, изъ 13-ти человѣкъ состоящей, съ присовокупленіемъ къ тому по 500 левковъ для каждаго магзарджія, такъ-называемыхъ банныхъ денегъ.
Получа извѣстіе о визирской перемѣнѣ, магзарджи поручили своему приставу новаго визиря отъ себя поздравить, на что и получили ласковый отвѣтъ.