[319]
Лит. В. Переводъ выписки изъ конференціи, держанной между посланникомъ Стахіевымъ и турецкимъ уполномочнымъ Абдулъ-Резакъ-эфендіемъ.
Абдулъ-Резакъ-эфенди. Если татары пользуются полною независимостью, то для чего имъ чрезъ васъ говорить, а вамъ вступаться въ ихъ дѣла и предъявлять ихъ притязанія, какъ будто-бъ вы были ихъ стряпчій или защитникъ? Если татары хотятъ съ нами о своихъ дѣлахъ разсуждать, то могутъ говорить сами, яко независимые. Шагинъ-Гирей противу трактата ие токмо опредѣляетъ начальниковъ въ Томбасарахъ, но и по ту сторону Днѣстра; а вы вступаетесь зато, какъ-бы за собственное дѣло и теперь начинаете вызываться о Суджукѣ и Сухумѣ — мѣстахъ Портѣ принадлежащихъ. Ежели-же вамъ отъ насъ что предъявляется, вы отзываетесь невѣдѣніемъ и неимѣніемъ на то полномочія, а въ дѣлахъ татарскихъ, противныхъ трактату, какъ вышеозначенныя, принимая участіе, говорите за татаръ и требуете совсѣмъ противнаго трактату. Мы имѣемъ въ рукахъ Шагинъ-Гиреево письмо, изъявляющее намъ требованіе, которое онъ дѣлаетъ на земли, лежащія по сю сторону Днѣстра. Какую имѣютъ связь Кубань и татары съ Суджукомъ и Сухумомъ, кои отъ нихъ удалены въ 500 миль? Нѣтъ никакого посредственника для вниманія нашихъ доводовъ, а когда говоримъ о трактатѣ, то ни малѣйшаго примѣчанія не дѣлаютъ нашему разговору. Начнемъ толковать статьи онаго.
Посланникъ. Я никакъ не удаляюсь отъ соблюденія и истолкованія трактата, но то весьма странно, что на меня вскидываютъ то, что не въ моей власти состоитъ. Данная мнѣ полная мочь воспослѣдовала прежде всѣхъ сихъ происшествій и [320] относится только до изъясненія и распоряженія духовной связи на будущія времена; войска, вступя послѣ того, я не преминулъ учинить мое представленіе о всемъ томъ, что Порта мнѣ по сему случаю сказывала, а мой дворъ весьма правосуденъ, чтобы отважился требовать чего-либо въ противность трактату. Томбасарское дѣло, будучи довольно изъяснено въ трактатѣ, нельзя оставить его въ молчаніи; что же касается до другихъ татарскихъ требованій, я не имѣю никакого потому отъ своего двора повелѣнія. Депутаты ихъ, будучи здѣсь, Порта можетъ о томъ съ ними переговорить; а что до Суджука и Сухума, правда, что трактатъ не въ точныхъ словахъ объ оныхъ отзывается, однако упомянуто, что всѣ мѣста, крѣпости и города, принадлежавшіе издревле татарамъ, должны быть имъ возвращены. Итакъ, когда абазинцы уже поддались Шагинъ-Гирею, и всѣ оныя мѣста, будучи подъ ихъ управленіемъ, натурально слѣдуетъ, что и реченныя мѣста должны имъ принадлежать. Порта о томъ можетъ съ ними изъясниться; а что до меия, то кромѣ народнаго слуха не имѣю никакого другаго о томъ понятія, ниже какое-либо повелѣніе отъ своего двора. Знаю только, что сами татары говорятъ, что земля, начиная отъ Тамана до Дербента, имъ принадлежитъ, тѣмъ наипаче Суджукъ, который граничитъ съ Кубанью.
Абдулъ-Резакъ-эфенди. Абазинцы не поддались Шагинъ-Гирею, а татары не могутъ ихъ покорить безъ вспомоществованія россійскихъ войскъ. Дѣло другое, если вы все сіе просто полагаете, а если для учиненія требованія, то истолкуйте намъ оное, ибо такое требованіе противно трактату.
Посланникъ. Не я дѣлаю оное требованіе, но татары, депутаты коихъ утверждаютъ, что Суджукъ и Сухумъ имъ принадлежитъ.
Абдулъ-Резакъ-эфенди. Мы знаемъ, что абазинцы не поддались Шагинъ-Гирею, а татары хотя-бы и требовали всю землю отъ Тамана до Демиръ-Капу, т. е. Дербента, должно всегда исключать Сухумъ и Суджукъ, которые лежатъ въ Азіи и совсѣмъ отдѣлены отъ принадлежащихъ татарамъ мѣстъ. [321]
Посланникъ. Суджукъ находится въ абазинскихъ земляхъ далеко отъ Азіи.
Абдулъ-Резакъ-эфенди. Абазинцы находятся подъ управленіемъ Блистательной Порты.
Посланникъ. Порта не должна въ томъ жаловаться ни на меня, ни на мой дворъ, который себѣ не могъ вообразить, что Порта нашла отговорки единственно для продолженія споровъ, а тѣмъ менѣе могъ-бы онъ мнѣ дать свои по тому повелѣнія. Касательно-же Тамбасара, довольно ясно сказано въ трактатѣ, что оный долженъ принадлежать татарамъ, а что до Суджука и Сухума, то сколь скоро обѣ Имперіи начнутъ объяснять дѣла, могутъ и оное привести въ порядокъ.
Абдулъ-Резакъ-эфенди. На какомъ основаніи можно татарамъ присвоятъ себѣ реченныя крѣпости? Россійскій дворъ никогда прежде сего вопроса о томъ не поднималъ, но жаловался только относительно Тамана.
Абдулъ-Резакъ, въ то-же время показавъ бумагу, сказывалъ, что она объясняетъ право Порты на Тамбасаръ, прося притомъ отправить оную ко двору; а для лучшаго доказанія, что абазинцы никогда хану подвластны не бывали, предъявилъ онъ турецкую исторію подъ именованіемъ Ель-Рашидъ-Тарихи, во второй части которой на 209-й страницѣ сказано, что абазинцы, оказавшись непослушными и оскорбя Порту, она указала крымскому хану слѣдовать къ нимъ для наказанія оныхъ, какъ своихъ подданныхъ. Но ханъ отвѣчалъ, что дальнее разстояніе сихъ народовъ воспрепятствовало ему исполнить такое повелѣніе и сдѣлало невозможнымъ его къ нимъ отправленіе, почему Порта сама собою послала своихъ офицеровъ, которые, ихъ побѣдя, принудили принять и мусульманскій законъ. Къ сему Абдулъ-Резакъ прибавилъ, что и понынѣ Порта жалуетъ и утверждаетъ своимъ бератомъ князя или начальника абазинцевъ, продолжая просить меня столько, сколько отъ меня зависитъ, приложить стараніе къ окончанію сихъ дѣлъ, которыя въ самомъ существѣ кажутся быть [322] неважными, однако могутъ произвести худыя слѣдствія и сдѣлаться важными.
Посланникъ. Я иного не желаю какъ быть инструментомъ къ укрѣпленію дружбы между обѣими Имперіями и стараться установить все такимъ образомъ, чтобы ничего не оставалось затруднительнаго.