[306]
№ 89. Рескриптъ находящемуся при крымскомъ ханѣ резиденту надворному совѣтнику Константинову.
| На проектѣ написано собственною ея императорскаго величества рукою: «Быть по сему». Въ Петергофѣ 16-го іюля 1779 г. |
Два доношенія ваши отъ 10-го іюня, адресованныя въ нашу коллегію иностранныхъ дѣлъ, дошли сюда вѣрно, и мы всемилостивѣйше апробуя описанные въ приложеніяхъ при оныхъ отвѣты и изъясненія ваши, учиненные на вопросы, заданные вамъ со стороны крымскаго правительства, за нужно находимъ, для толь лучшаго руководства въ настоящихъ обстоятельствахъ слѣдующія преподать вамъ предписанія.
По содержанію помянутыхъ вашихъ доношеній дѣло обращается въ томъ, чтобъ Порта Оттоманская, склонившись признать хана крымскаго съ областью татарскою независимымъ и отступясь отъ земель татарскихъ, согласилась на формальное признаніе принадлежности къ татарской области и абазинскаго народа и другихъ горскихъ съ околичностію, занимаемою городомъ Суджукъ-Кале и еще двумя названными Сохумъ-Келенджикъ и Ланджикъ и воздержалась во всякое время отъ занятія, содержанія и укрѣпленія оныхъ и построенія новыхъ городовъ же въ тамошнихъ мѣстахъ; чтобъ земля, уступленная по послѣдней конвенціи въ турецкую сторону, оставлена была во владѣніи татарскомъ; чтобъ ханъ крымскій признанъ и учиненъ [307] былъ неподлежащимъ перемѣнѣ, по проискамъ и заговорамъ нѣкоторыхъ злонамѣренныхъ и безпокойныхъ людей изъ татаръ и коихъ частныя и пристрастныя прошенія о дачѣ калифскаго благословенія избираемому отъ нихъ въ ханы, не долженствуютъ быть никогда уважаемы при Портѣ; чтобъ, при возстающихъ иногда распряхъ менаду обѣими Имперіями и случиться могущемъ и разрывѣ, татарская область свободною была отъ принужденнаго принятія въ томъ участія и отъ нашествія въ ея земли обоюдныхъ войскъ и чтобъ наконецъ правительство крымское, при обстоятельствахъ нужду производящихъ въ постороннемъ пособіи, имѣло волю испрашивать и вводить здѣшнія и другія войска въ свои владѣнія.
Всѣ сіи предъявленныя нынѣ съ татарской стороны желанія полагаютъ по ихъ сдѣланнымъ вамъ отзывамъ въ основаніе предупредительную заботливость о могущемъ быть со временемъ татарамъ утѣсненіи отъ Порты Оттоманской, когда она предуспѣетъ подчинить себѣ абазинскій народъ и останется въ близкомъ сосѣдствѣ съ Крымомъ въ разсужденіи города Суджукъ-Кале и другихъ, на супротивномъ берегу лежащихъ; и когда подъ предлогомъ данной воли татарамъ избирать себѣ владѣтеля по древнимъ своимъ обыкновеніямъ соглашаться будетъ благословлять представляемаго ей отъ всякой толпы и заговора, присовокупляя къ тому, что до земли касается Портѣ уступленной, будто потеря ея дѣлаетъ великій убытокъ по причинѣ слѣдующей отъ того неминуемой тѣсноты въ ихъ скотоводствѣ и въ расположеніи кочевныхъ татаръ, оставаясь теперь цѣлая буджацкая орда въ Бессарабіи въ мѣстахъ, дѣйствительно Портѣ принадлежащихъ.
Мы не входимъ въ розысканіе точной принадлежности абазинскаго народа къ Крыму, но предполагаемое со стороны хана подущеніе сихъ горскихъ народовъ на вредъ и препятствіе туркамъ, при первомъ нынѣ случаѣ, когда еще пріемъ и отпускъ татарскихъ посланниковъ у Порты и ожидаемое калифское благословеніе мѣста не имѣли, могутъ новыя произвести [308] непріятности и въ дѣлѣ общемъ помѣшательства; къ особѣ же ханской вящшую ненависть. Самая негоціація съ Портою о семъ маловажномъ дѣлѣ была бы на настоящее время невмѣстна и ненадежна, послѣ того, когда сія держава принесла уже въ исторженную отъ иея жертву для общаго покоя всѣ свои политическія на область татарскую права и когда дальнія и новыя отъ нея требованія можетъ она толковать за недостатокъ доброй вѣры и исканіе собственнаго ея притѣсненія.
Подобнымъ тому образомъ неизвѣстно намъ, чтобы крѣпости Суджукъ и другія, въ донесеніяхъ вашихъ именованныя, когда-либо принадлежали татарамъ, или же чтобъ оныя внутри земель, ими обладаемыхъ, построены были; но ежели къ настоянію ханскому на разрушеніе оныхъ даетъ поводъ положеніе ихъ при границахъ и отъ того воображаемая опасность для вольности его народовъ, то нѣтъ однакожь ни малаго права на предъявленіе тутъ споровъ и препятствованіе сооруженію оныхъ. Каждая независимая держава полное и неоспоримое имѣетъ право учреждать къ оборонѣ и безопасности своей таковыя мѣры, каковыя ей сходственнѣйшими покажутся, слѣдственно и ограждать укрѣпленіями свои предѣлы; развѣ бы вопреки тому учинены были особливые договоры, коихъ здѣсь, конечно, нѣтъ. Съ другой стороны, цѣлость и прочность устроеннаго нами вольнаго и независимаго политическаго бытія татарскихъ народовъ достаточно предохранена силою взаимныхъ между двумя Имперіями договоровъ и нашимъ сильнымъ покровительствомъ, доказаннымъ при всякомъ случаѣ покушенія на опроверженіе сего дѣла рукъ нашихъ. Если же бы паче чаянія, начальники турецкіе созиданіемъ укрѣпленій или распространеніемъ ихъ округовъ коснулися самымъ землямъ татарскимъ, въ таковомъ происшествіи посланники ханскіе съ помощію министра нашего, въ Цареградѣ пребывающаго, могутъ отозваться къ тамошнему министерству и посредствомъ дружественныхъ объясненій подобныя дѣла кончить на основаніи трактата и послѣдней конвенціи, коихъ силу и цѣлость мы защищать всемѣрно будемъ. [309]
Другое крымское желаніе касается до уступленной послѣднею конвенціею земли, лежащей между Буга и Днѣстра, польскою границею и Чернымъ моремъ. Пусть оная для татаръ крымскихъ и была нужна, но потеря ея довольно награждается спокойствомъ всѣхъ татаръ и твердостію и безопасностію ихъ настоящаго положенія; тутъ частныя выгоды долженствуютъ уступать общимъ. Въ такихъ обстоятельствахъ не одинъ теперь Крымъ нашелся, но иногда бываютъ и самыя знаменитѣйшія монархіи, чему послѣднимъ для татаръ примѣромъ служить можетъ и сама Порта. Притомъ одинъ сей лоскутокъ, коимъ татары крымскіе напредь сего не всегда же могли со всею свободностію пользоваться, не столь однако и важенъ видится, чтобъ потеря его не могла наградиться добрыми расположеніями, относимыми къ другимъ землямъ и угодьямъ владѣнія татарскаго, коихъ какъ въ самомъ Крымѣ и предъ Крымомъ, такъ и въ кубанской сторонѣ есть предовольно.
Ханъ крымскій имѣетъ, конечно, свои причины желать, чтобъ владычество его учинилось неподверженнымъ своенравію народному, но ненужны напротивъ того и доказательства, что сіе дѣло во внѣшности ни мало теперь принадлежать не можетъ до обѣихъ Имперій, согласившихся на свободу народовъ татарскихъ въ качествѣ вольной и ни отъ кого независимой области съ предоставленіемъ симъ народамъ избирать себѣ и владѣтеля по древнимъ своимъ обыкновеніямъ; а зависитъ единственно отъ соглашенія чиновъ крымскихъ, ознаменовать и утвердить такое положеніе какимъ-либо торжественнымъ обрядомъ, вновь предпріемлемымъ по поводу успокоеннаго нынѣ Крыма и о семъ новомъ соглашеніи, или же и о прежде сдѣланномъ ими подобномъ при вступленіи сего хана въ правительство непосредственное подать отъ себя Портѣ извѣщеніе, да и то развѣ по прошествіи нѣкотораго довольнаго времени, дабы при настоящей еще несозрѣлости турецкой привычки видѣть и поставлять татаръ совсѣмъ отъ своего подданства отторженными, не возбудить тамъ безвременно новыхъ подозрѣній и новыхъ прицѣпокъ. А инако [310] по здѣшнему разсужденію кажется прибыльнѣе и совсѣмъ о семъ умолчать и не дѣлать никакого подвига, по крайней мѣрѣ дать прежде исполниться калифскому благословенію, чтобъ отъ того не произошло новыхъ затруднительствъ и новой для хана остуды, и между тѣмъ стараться со стороны его преграждать способы къ своему испроверженію, справедливымъ, снисходительнымъ и умамъ татарскимъ сноснымъ порядкомъ правительства, къ чему благоразумія его конечно и будетъ достаточно, когда только въ томъ станетъ заимствоваться совѣтами доброжелательныхъ къ своему отечеству людей и удаляться отъ поданія видовъ, какъ бы уничтожающихъ татарскія обыкновенія.
Можно хану равнымъ образомъ желать, — возвращаясь размышленіемъ къ тѣмъ безпокойствамъ и неустройствамъ разнымъ, коимъ Крымъ по сю пору удручаемъ былъ, да онъ и самъ нерѣдко въ тѣсныхъ обстоятельствахъ находился, начиная съ самой войны и во все продолженіе бывшихъ раздоровъ съ Портою, чтобъ впредь судьба крымская была лучшая, при случаѣ могущаго впредь быть иногда между обѣими Имперіями несогласія, — чтобъ и между тѣмъ употребленіе отъ войскъ нашихъ пособія и впредь никакимъ затруднительствамъ подвержено не было; но тщетно было бъ всякое обѣщаніе и всякая сдѣлка и формальная въ разсужденіи перваго событія, будучи грядущія времена и дѣла неизвѣстностью покрыты. Тутъ собственное поведеніе Крыма будетъ первою причиною тогдашняго его и состоянія и, такъ сказать, перевѣсъ приверженности его къ той или другой сторонѣ для обѣихъ и составятъ правила, кои теперь еще опредѣлены быть не могутъ. А что касается до чинимаго пособія Крыму нашими войсками, то всякое извнѣ наносимое ему притѣсненіе или опасность имѣетъ быть нашимъ дѣломъ по обѣщанному народамъ татарскимъ отъ нашего императорскаго престола покровительству. Но въ случаѣ внутреннихъ между ними замѣшательствъ, всякое уже въ томъ съ нашей стороны участвованіе не можетъ инако послѣдовать, какъ по соглашенію съ Портою, будучи въ послѣдней конвенціи во второмъ артикулѣ [311] точными словами постановлено, что обѣ «Имперіи взаимно обязуются не принимать никакихъ мѣръ безъ предварительнаго и полюбовнаго между собою соглашенія, въ случаѣ какого незапнаго и въ сей конвенціи непредусмотрѣннаго приключенія относительно татаръ».
Сказавъ такимъ образомъ наши мнѣнія по всѣмъ отъ крымскаго правительства сдѣланнымъ примѣчаніямъ, всемилостивѣйше поручаемъ вамъ симъ изъ онаго нужное къ свѣдѣнію хана, при повтореніи обнадеживанія о нашемъ къ нему непремѣнномъ благоволеніи и доброжелательствѣ, ему пристойнымъ образомъ изъяснить и стараться довести его, чтобъ онъ въ наставленіяхъ своихъ отправляемымъ въ Царьградъ депутатамъ отъ всякихъ излишнихъ запросовъ воздержался и ничего не начиналъ безъ явныхъ и непреоборимыхъ доказательствъ, какія онъ, можетъ быть, имѣетъ здѣсь еще неизвѣстныя. А притомъ и симъ же вамъ повелѣваемъ, со стороны вашей, во всякихъ обстоятельствахъ, при коихъ бы открывалась какая-либо однакоже отъ Порты попытка, распростать себѣ руки болѣе нежели по содержанію мирнаго трактата и послѣдней конвенціи можно и терпимо быть должно — какъ, напримѣръ, буде въ самомъ дѣлѣ по доношенію таманскаго каймакана къ хану намѣреніе пріемлется заложить крѣпость и при устьѣ рѣки Кубани, и что однакоже не весьма вѣроятно, а потому и въ случаѣ своей дѣйствительности было-бъ уже и очень противно всѣмъ постановленіямъ, — чтобъ вы при такихъ точно обстоятельствахъ, кои по существу важности и слѣдствіямъ своимъ достойны будутъ здѣшняго вниканія и возраженія какъ отъ нашего двора, такъ и отъ татаръ самихъ при Портѣ, непосредственно тотчасъ о томъ доносили сюда со всею достовѣрностью и подробностью и въ то-жь время сообщали и находящемуся при Портѣ нашему полномочному министру для надлежащаго въ его мѣстѣ употребленія и увѣдомленія васъ, какъ и въ чемъ и когда татарская протестація нужна и полезна быть можетъ.
Впрочемъ, пребываемъ къ вамъ нашею императорскою [312] милостію благосклонны. Данъ въ С.-Петербургѣ іюля 23-го дня 1779 г.