5834/2/1

На юг, к Земле Франца-Иосифа! Автор: Валериан Альбанов (1882—1919)

Опубл.: 1917 · Источник: Альбанов, В. И., «На юг, к Земле Франца-Иосифа!» СПб., 1917. Качество: 75%

---

Очерк экспедиции лейтенанта Брусилова

Л. Л. Брейтфус

[3]

Помещаемый ниже дневник принадлежит Валериану Ивановичу Альбанову, штурману полярной экспедиции лейтенанта Брусилова на «Св. Анне», вырвавшемуся вместе с другим спутником — матросом Кондратом — из когтей смерти.

Целью этой экспедиции являлось пройти из Атлантического в Тихий океан «путём Норденшельда» — вдоль берегов Сибири — и заниматься на этом переходе охотой за тюленями, дельфинами и белыми медведями.

Во время этого плавания судно «Св. Анна» было затёрто льдами в Карском море, с которыми и было после почти двухгодичного дрейфа принесено севернее Земли Франца-Иосифа. Отсюда штурман Альбанов с товарищами предпринял смелый поход по льду к югу и доставил нам весьма ценные сведения о ходе экспедиции, изложенные лейтенантом Брусиловым в «выписке» из вахтенного журнала судна «Св. Анна», а также свой интересный дневник. Кроме того, он сообщил множество данных, позволяющих судить о характере и результатах этой экспедиции.

Полностью документ лейтенанта Брусилова напечатан в «Записках по Гидрографии» и потому мы здесь даём лишь общие сведения о плавании судна «Св. Анна», без которых читатель не мог бы себе уяснить, каким путём автор дневника, отправившись на «Св. Анне» в Берингов пролив, оказался севернее Земли Франца-Иосифа.

Помимо таких общих сведений, мы даём здесь и некоторые пояснения о снаряжении судна и самой экспедиции, полученные от г-на Альбанова, а также и общие научные и практические выводы из этого интересного плавания.

Во главе экспедиции стоял её начальник и хозяин — лейтенант Георгий Львович Брусилов, побывавший уже в полярном плавании в водах, омывающих берега Сибири, в качестве [4] вахтенного начальника на одном из транспортов Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана в 1911 году.

В 1912 году лейтенант Брусилов с указанной выше целью испросил себе одиннадцатимесячный отпуск, отправился заграницу и купил в Англии старую, но ещё довольно сохранившуюся, паровую шхуну «Pandora II», переименованную им в «Св. Анну».

Судно это построено в 1867 году и называлось первоначально «Newport», затем «Blancathra» и, наконец, «Pandora II› и «Св. Анна». Длина его между перпендикулярами 146 футов, ширина 25 футов 5 дюймов, углубление интрюма 12 футов 2 дюйма. Общее водоизмещение около 1000 тонн (регистров. тонн = 231). Машина — компаунд — развивает 41 лошадиную силу, сообщая судну скорость лишь в 5—5,5 узлов. Отопление судна — паровое, на зимовке — чугунными печами; освещение — керосином.

В 1893 году на этом судне, тогда ещё называвшемся «Blancathra», плавал извеcтный английский капитан Виггинс в устье Енисея.

Шхуна «Св. Анна>.

Кампанию «Св. Анна» начала в Петрограде: 28 июля 1912 г. судно снялось с якоря у Николаевского моста и под командой Г. Л. Брусилова пошло в полярное плавание. [5]

Обогнув берега Скандинавии, судно благополучно пришло в Екатерининскую гавань на Мурмане, где Брусилов укомплектовал команду и пополнил запасы угля и воды.

К моменту выхода «Св. Анны» из Екатерининской гавани экипаж её составляли следующие лица.

Начальник экспедиции и командир судна лейтенант Г. Л. Брусилов (*), штурман В. И. Альбанов (возвратился), боцман И. Потапов (*), гарпунёры: В. Шленский (*) и М. Денисов (*), старший рулевой П. Максимов (†), матросы: А. Кондрат (возвратился), Г. Мельбард (*), И. Параприц (*), Е. Шпаковский (†), О. Нильсен (†), И. Луняев (†), И. Пономарев (*), П. Баев (†), А. Шахнин (*), П. Смиренников (†), Г. Анисимов (*) и А. Архиреев (†), машинисты: Я. Фрейберг (*) и В. Губанов (†), кочегар М. Шабатура (*), повар И. Калмыков (*) и стюард Я. Регальт (†). Кроме того, чтобы хоть отчасти заменить неприбывшего врача, в экспедицию отправилась окончившая самаритянские курсы Е. А. Жданко (*). Всего 24 человека.

Гарпунёры были наняты на жалованье 65 руб. и 50 руб. в месяц при 2,5% и 1,5% с промысла, а остальная команда на жалованье от 10 до 30 руб. в месяц при 0,5% с промысла, кроме повара и вестового, которые в промысле не были заинтересованы.

Провизия с расчётом на полтора года для тридцати человек была взята в следующем количестве:

Муки ржаной	180 пуд.	Сушки обыкнов.	15 пуд.
Муки пшеничной	40 пуд.	Галет обыкнов.	30 пуд.
Муки крупчатки	45 пуд.	Галет лучш. сорта	10 пуд.
Муки французской	5 пуд.	Австрал. конс. мясо	100 пуд.
Муки картофельной	6 пуд.	Солонины обыкнов.	123 пуд. 13 ф.
Крупы гречневой	52 пуд.	Свинины соленой	23 пуд.
Крупы пшенной	50 пуд.	Свинины американск.	20 пуд.
Крупы овсяной (шотл.)	40 пуд.	Языков соленых	70 шт.
Крупы манной	10 пуд.	Окороков	20 шт.
Крупы перловой	9 пуд.	Сухого бульона Скорикова	4 пуд. 35 ф.
Крупы ячневой	5 пуд.	Кеты солёной	4 бочки
Риса	50 пуд.	Трески солёной	8 пуд. 10 ф.
Саго	5 пуд.	Селёок солёных	35 пуд.
Гороха	20 пуд.	Щи кислые сушён.	17 пуд.
Макарон	40 пуд.	Суп жульен сушён.	5 пуд.
Сухарей ржаных	210 пуд.	Горошек сахарн. суш.	4 пуд.
Сухарей белых	26 пуд.

[6]

Грибов сушён.	1 пуд. 20 ф.	Варенье вишнёвое	1 пуд. 5 ф.
Капусты кислой	2 бочки	Варенье крыжовниковое	1 пуд. 5 ф.
Хрена	6 пуд. 15 ф.	Варенье абрикосовое	1 пуд. 2 ф.
Томата-пюре (600 бан.)	30 пуд.	Варенье клубничное	1 пуд.
Горошек в консерв.	300 банок	Варенье малиновое	1 пуд. 3 ф.
Бобы цельные в консервах	60/2 банок	Варенье апельсин. (англ.)	5 пуд. 10 ф.
Щавель тёртый	40/2 банок	Пюре из малины и земляники	30 банок
Каратель в консерв.	40/2 банок	Компот-смесь сушён.	7 пуд.
Спаржа в консерв.	40/2 банок	Яблоки сушёные	20 ф.
Шампиньоны в конс.	30 банок	Персики	20 ф.
Грибов бел. в конс.	100/2 банок
Груздей	20 банок	Груша	20 ф.
Горчицы сухой	3 пуд.	Абрикосы	20 ф.
Горчицы франц.	36 банок	Вишня	1 пуд.
Желатина	20 пачек	Чёрная смородина суш.	20 ф.
Лимонной кислоты	10 фунт.	Черника сушёная	20 ф.
Лаврового листа	20 фунт.	Чернослив фр. суш.	10 ф.
Перца	20 фунт.	Орехи смесь	2 пуд.
Перца стручкового	1 пуд. 20 ф.	Орехи китайские	2 пуд.
Хмеля	1 пуд.	Орехи миндальные	1 пуд.
Шафрана	5 ф.	Орехи грецкие	1 пуд.
Чая русского	3 пуд. 20 ф.	Орехи полуфундуки	1 пуд.
Чая английского	2 пуд. 20 ф.	Сухарей ванильных чайных	10 пуд.
Кофе	5 пуд.	Пряников разных	6 пуд.
Цикория	20 ф.	Печенье чайное смесь	6 пуд. 30 ф.
Сахара-рафинада	53 пуд. 5 ф.	Пастилы	51 пуд.
Сахарной пудры	1 пуд	Мармелада	16 пуд.
Соли простой кухон.	6 пуд. 14 ф.	Шоколада	3 пуд.
Соли столовой	5 пуд.	Карамель смесь	9 пуд. 26 ф.
Соли для засола шкур	250 пуд.	Цуката	25 ф.
Пикули	120 банок	Клюквен. экстракта	50 бут.
Картофель сушёный	12 пуд.	Яиц свежих	2930 шт.
Лук сушёный	12 пуд.	Молока сгущённого	1536 банок
Компот смесь консер.	40 банок	Молока жидкого	884 банок
Компот груши	80/2 банок	Масла топлёного	50 пуд.
Компот мирабели	40 банок	Масла сливочного	16 пуд. 16 ф.
Компот абрикосы	40 банок	Масла подсолнечного	1 пуд.
Компот персики	40 банок	Масла деревянного	20 ф.
Компот вишни	40/2 банок	Масла горчичного	1 пуд.
Варенье брусничное	16 пуд. 38 ф.	Сыра голландского	5 пуд.

Запасы угля и керосина были невелики, а именно: угля полный груз не превышал 200 тонн, керосина же было 12 бочек, также немного имелось и бензина для моторного катера.

Полярное снаряжение экспедиции состояло из достаточного запаса тёплой одежды и белья.

Меховая одежда, как то: малицы, совики, пимы, рукавицы и пр. были приобретены в Архангельске, шерстяное же бельё — в Англии. [7]

Для охоты имелось 18 ружей, а именно: 12 винтовок Ремингтона, 2 австрийских магазинных ружья и 2 дробовых ружья при значительном запасе патронов. Имелось также 6 гончих собак.

Из этого перечня видно, что экспедиция Брусилова была снабжена в достаточной мере всем необходимым для предстоящего плавания. Судно, хотя и старое, было приведено в довольно исправное состояние, но оставляли желать многого машина, развивавшая слишком ничтожную силу, и жилые помещения, оказавшиеся совершенно неприспособленными для зимовки в полярных условиях.

Сделав это небольшое вступление, обратимся к плаванию шхуны «Св. Анны». Судно вышло из Екатерининской гавани 28 августа 1912 г. и направилось прямым курсом в Карское море. 2 сентября «Св. Анна» пришла в Югорский Шар, где Брусиловым от пароходов ‹Нимрод» и ‹Вассиан», пытавшихся проникнуть в Карское море, были получены сведения о большом скоплении льдов в южной части моря. Как выяснилось впоследствии, в этом году ни одному судну, кроме «Св. Анны», не удалось из-за скопления льдов войти в Карское море.

4 сентября шхуна «Св. Анна» поиинула Югорский Шар и вступила в Карское море. Проходив во льдах разными курсами в южной части моря до начала октября, судно было, наконец, затёрто льдами и прижато к берегу полуострова Ямал на широте 71°45′, где и простояло на месте две недели.

15 октября SE ветром прибрежный лёд был оторван вместе со шхуной от берега и с этого момента начался непрерывный дрейф «Св. Анны» в северном направлении.

Этот дрейф, по имеющимся в нашем распоряжении данным из вахтенного журнала «Св. Анны», продолжался непрерывно до 10 апреля 1914 года, в течение 542 суток, до момента, когда партия штурмана Альбанова покинула судно на 82°55,5′‚ сев. шир. и 60°45′ вост. долг. и, конечно, не прекратился и после её ухода.

В действительности, как мы узнаем от г-на Альбанова, исходная точка его партии была значительно более северная, а очень вероятно и несколько более западная. В течение 11—14 апреля эта партия вследствие сильной метели от SSE стояла в верстах от судна, и к 14-му числу, по сделанным в этот день астрономическим наблюдениям, на судне «Св. Анна» она находилась на 83°18′ сев. шир. и 60° вост. долг. То же дали и наблюдения Альбанова на месте его лагеря (φ = 83°17′). [8]

Объяснение цифр на рисунках

‎Рис. 1.

1. Зимняя кухня.

2. Временное помещение на 18 человек экипажа.

3. Неиспользованное изолированное помещение.

4. Тунель.

5. Машинное отделение.

6. Котельное отделение.

7. Угольная яма.

8 и 9. Трюм.

10. Помещение бывшего кубрика (теперь трюм).

11. Прежняя кухня.

12. Штурманская рубка.

13. Бывший большой салон (ныне склад провизии).

‎Рис. 2.

1 и 2. Каюты командира.

3. Каюта штурмана.

4. Кают-компания.

5. Свободная каюта.

6 и 10. W. C.

7 и 9. Ванная.

8. Свободная каюта.

11. Свободная каюта.

12. Каюта г-жи Жданко.

13. Каюта гарпунёра.

14. Мастерская.

15. Свободная каюта.

16. Машинное отделение.

17, 19 и 20. Коридоры.

18 и 21. Входы в нижнее помещение.

22 и 23. Наружные кормовые W. C.

24. Колодезь для подъёма винта.

25. Большой салон (ныне склад провизии).

26. Котельное отделение.

27 и 28. Угольные ямы.

29. Люк.

30. Вход в бывший кубрик.

БУКВЫ ОБОЗНАЧАЮТ: а — койки, б — столы, в — комоды, г — китобойные пушки, д — трапы на спардек, е — чугунная печь.

Примечание. Помещения №№ 1, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 15, 20 за недостатком в топливе в течение зимы 1913/14 года были изолированы и ими не пользовались. [9]

Схема расположения помещений на шхуне «Св. Анна» во вторую зимовку.

[10]

Путь « Св. Анны » в дрейфе со льдом показан на прилагаемой карте, на которую нанесён также и маршрут партии Альбанова. На этой карте, в связи с поправками, сделанными г-ном Альбановым, путь «Св. Анны» в северной его части несколько отличен от такового, показанного на карте, составленной по данным лейтенанта Брусилова, и приложенной к его «Выписке из вахтенного журнала», помещённой в XXXVIII т. «Записок по гидрографии».

Кроме того, на этой же карте показаны штриховкой: несуществующие Земля Петермана, Земля Короля Оскара и мыс Шерард Осборн и неправильно продолженные к северу очертания северных частей Земли Александры и Земли Кронпринца Рудольфа, которые наносились на карты до выхода в свет трудов экспедиции Уэльмана, Джексона и герцога Абруцци.

В распоряжении Альбанова находилась только такая неправильная карта, именно — карта, приложенная к сокращённому русскому изданию описания путешествия Нансена «Среди льдов во мраке ночи». Сопоставляя географические картины, открывавшиеся перед Альбановым в действительности с изображениями его карты, читатель увидит, как трудно ему было ориентироваться, и поймёт его запись в дневнике: «Или моя карта ни к чёрту не годна, или мы дрейфуем где-нибудь между Землёю Александры и Шпицбергеном, причём мы уже миновали Землю Гилис, не видев её».

Из данных, нанесённых на нашу карту, мы видим, что с 15 октября по 19 ноября ст. ст. «Св. Анну» несло почти прямо к северу вдоль берега Ямала и что к последнему моменту судно находилось на широте несколько севернее острова Белого.

Затем направление дрейфа уклоняется к востоку до 73° в. д. от Гринвича, но вскоре снова принимает северное направление и держится его до 27 января 1913 года. С этого момента и до конца февраля наблюдается новое отклонение к востоку, после чего направление дрейфа, сохраняя общее поступательное движение к северу, склоняется к западу.

Описав на своём пути значительное число петель, судно со сковавшим его ледяным полем к началу сентября 1913 г. [11] было вынесено на 80°19′ сев. шир. (в долготе 72°50′). Далее движение льда направляется сначала на запад, затем — на север, и в начале декабря 1913 г. судно находилось уже на 82°14,5′ северной широты и 73°00′ вост. долг. Отсюда началось движение преимущественно в западном направлении, которое продолжалось до средины февраля 1914 года. Далее направление снова меняется, и в конечном результате судно к 14 апреля 1914 г. выносится со льдом на 83°18′ сев. шир. и 60° вост. долг., где мы и расстаёмся с ним. Надо полагать, что отсюда курс судна пошёл сначала некоторое время в северном направлении, но затем изменился на западный, а в области, прилежащей к Гренландии, вероятно, перешёл в южный.

Если сопоставить это вынужденное плавание «Св. Анны» с сопутствовавшими ему ветрами, то из наблюдений, производившихся на судне три раза в сутки (в 7 ч. утра, 1 ч. дня и 9 ч. вечера), мы увидим, что направление дрейфа льда всё время, находясь в довольно тесной зависимости от местного ветра, имеет определённое поступательное движение сначала к северу, затем к северу-западу.

Степень повторяемости ветров за отдельные периоды дрейфа «Св. Анны» усматривается из следующей таблицы, где повторяемость разных категорий ветров показана в процентах от общего числа наблюдений.

[12]

[13]

Рассмотрев траекторию дрейфа «Св. Анны» в связи с господствовавшими местными ветрами, мы в большинстве случаев можем констатировать зависимость направления дрейфа от господствующего ветра; при этом, однако, нельзя не заметить, что дрейф, помимо зависимости от господствующего местного ветра, подчинён ещё и какому-то другому фактору, очевидно, доминирующим в полярной области сезонным ветрам, которые и обусловливают большую устойчивость в направлении дрейфа по сезону и месту.

Что касается нанесённого на карту пути «Св. Анны», то, конечно, эта кривая не представляет во всей полноте траекторию, описанную судном. Для этого понадобились бы определения места судна, если не непрерывные, то, по крайней мере, через определённые, возможно, небольшие промежутки времени. Практически это неосуществимо за невозможностью во всякое время наблюдать солнце и звёзды.

Из данных вахтенного журнала «Св. Анны» мы видим, что местоположения судна определялись в зависимости от состояния неба и других обстоятельств довольно неравномерно.

За всё время дрейфа во льдах с 15 октября 1912 г. по 14 апреля 1914 г., то есть за 546 суток, сделано 98 определений. Иногда наблюдения производились через сутки, иногда через 5—6 дней, а иногда и реже. В январе 1913 г., например, было сделано всего лишь одно определение. В тех случаях, когда наблюдения делались сравнительно часто, как, например, весной и летом 1913 г., мы встречаем на нашей карте не длинные прямые линии, а кривую, состоящую из ряда узлов. В тех же случаях, где наблюдения велись редко, эти детали утратились и на больших интервалах получились прямые линии.

Характерно в этом дрейфе то обстоятельство, что ледяное поле, в которое вмёрзла «Св. Анна», как наблюдал штурман Альбанов, в течение всего дрейфа от полуострова Ямала до архипелага Франца-Иосифа почти вовсе не разворачивалось, а, передвигаясь в том или ином направлении, сохраняло своё положение относительно меридиональной плоскости. Стрелка компаса всё время не изменяла своего положения, показывая, что судно лежало на одном курсе; лишь на повороте дрейфа к западу, уже около Земли Франца-Иосифа, стрелка уклонилась в сторону приблизительно на 3°. [14]

Обращаясь к причинам, вызвавшим санную экспедицию штурмана Альбанова, необходимо остановиться на условиях жизни на «Св. Анне» и пояснить, что тяжёлые условия полярного плавания, особенно во время продолжительной ночи, а также жизнь в тесноте, общение с небольшим кругом людей, отсутствие свежих впечатлений и почти повальное заболевание участников экспедиции в течение зимы 1912—1913 годов и, наконец, множество других обстоятельств не могли не отразиться на состоянии душевного равновесия отдельных лиц, а в связи с этим — на всём укладе судовой жизни и взаимоотношениях.

Нет, поэтому, ничего удивительного, что между главными членами экспедиции нарушение этого равновесия сказалось наиболее выразительно и в «Вахтенном журнале» от 9 сентября 1913 г. лейтенантом Брусиловым записано: «Отставлен от исполнения своих обязанностей штурман». Со своей стороны, В. И. Альбанов пояснил, что отставка эта была вызвана его собственной просьбой, «так как по выздоровлении лейтенанта Брусилова от его очень тяжкой и продолжительной болезни, на судне сложился такой уклад жизни и взаимных отношений всего состава экспедиции, который не мог быть терпим ни на одном судне, а в особенности являлся опасным на судне, находящемся в тяжёлом полярном плавании».

Анализируя в своём дневнике причины своей размолвки с начальником экспедиции, г-н Альбанов приходит к заключению, что и он, и лейтенант Брусилов в то время были нервно больные люди, причиной чему послужили: «Неудача с самого начала экспедиции, повальные болезни зимы 1912—1913 года, тяжёлое настоящее и грозное неизвестное будущее с неизбежным голодом впереди…» «Из разных мелочей создалась мало-помалу крупная преграда между нами. Терпеливо разобрать эту преграду путём объяснений, выяснить и устранить недочёты нашей жизни у нас не хватало ни решимости, ни хладнокровия, и недовольство всё накапливалось и накапливалось».

Это обстоятельство побудило В. И. Альбанова в январе 1914 года заявить лейтенанту Брусилову о своём решении весной покинуть судно и просить дать ему возможность и материалы для постройки каяка. Эта мысль вызывалась, конечно, как [15] близостью Земли Франца-Иосифа, где можно было рассчитывать, если не встретить людей, то найти провизию и постройки, так и тем, что ни у кого уже не было сомнения относительно третьей зимовки, и что на эту зимовку не должно было хватить провизии. Поэтому весьма естественно, что примеру В. И. Альбанова пожелало последовать большинство команды.

После переговоров с лейтенантом Брусиловым выяснилось, что покинет судно четырнадцать человек. По словам лейтенанта Брусилова: «На судне, кроме меня и Е. А. Жданко, остаются оба гарпунёра, боцман, старший машинист, стюард, повар, два молодых матроса. Это то количество, которое необходимо для управления судном и которое я смогу прокормить оставшейся провизией ещё один год. Уходящие люди не представляются необходимыми на судне, так что теперь я очень рад, что обстоятельства так сложились».

С конца января 1914 г. начались деятельные приготовления к санной экспедиции: строились каяки, нарты; приводилась в порядок одежда и обувь.

В санную экспедицию штурмана Альбанова отправилось 10 апр. 1914 г. четырнадцать человек. Отойдя от судна всего лишь на пять вёрст, партия вынуждена была вследствие снежной метели остановиться и простоять в палатке на одном месте до 14 апреля. В течение этой остановки её неоднократно посещали товарищи с судна и 14 апреля выяснилось по сделанным астрономическим наблюдениям, что в этот момент положение «Св. Анны», а следовательно, и партии Альбанова было: 83°18′ с. ш. и 60° в. д. от Гринвича. С этого пункта, или точнее, согласно определению, сделанному в этот день Альбановым, φ = 83°17′ и λ = 60° и началась санная экспедиция к югу.

На десятый или одиннадцатый день по оставлении судна, когда партия уже находилась в сорока верстах от него, отделились с целью вернуться на судно три человека: матросы И. Пономарёв, А. Шахнин и кочегар М. Шабатура.

Таким образом, окончательный состав партии, отправившийся к Земле Франца-Иосифа, определился в одиннадцать человек, а именно:

Начальник партии штурман В. И. Альбанов, профессиональный моряк. [16]

Старший рулевой Пётр Максимов, бывший матрос флота.

Матрос Прохор Баев, архангельский помор.

Матрос Ольгерд Нильсен, датчанин-моряк.

Матрос Александр Кондрат, раньше не был моряком.

Матрос Александр Архиреев, вологодский плотник.

Матрос Евгений Шпаковский, не моряк и не промышленник.

Матрос Иван Луняев, не моряк и не промышленник.

Матрос Павел Смиренников, не моряк и не промышленник.

Кочегар Владимир Губанов.

Стюарт Ян Регальд.

Снаряжение партии состояло из следующих предметов:

Каяков 7 штук.

Нарт 7 штук.

Лыж 14 пар.

Палатка (большая) 1 шт.

Малиц 13 шт.

Совиков 1 шт.

Винтовок Ремингтона 2 шт.

Винтовок норвежских 1 шт.

Двуствольн. дробовых 2 шт.

Патронов 1250 шт.

Компасов спирт. 1 шт.

Компасов обыкновен. 1 шт.

Хронометров 11 шт.

Секстанов 1 шт.

Бинокль 1 шт.

Механический лаг 1 шт.

Гарпунов 2 шт.

Топоров 2 шт.

Пил (ножовок) 1 шт.

Дорожных сумок 14 шт.

Кухня 1 шт.

Нарта с поставленным и пришнурованным каяком (Рис. В. И. Альбанова).

Кроме того, было взято для варки пищи: 14 фунтов бензина и 20 фунтов тюленьего жира, а для сохранения прочности обшивки каяков — 9 фунтов краски на олифе. [17]

Запасы продовольствия партии, рассчитанные на два месяца, заключались в следующем:

Сухарей 30 пуд.

Гороха молотого 1 пуд.

Сушёного мяса 20 ф.

Мяса в консервах 1 пуд. 9 ф.

Крупы манной 10 ф.

Зелени сушёной 10 ф.

Луку сушёного 20ф.

Фруктов сушёных 5 ф.

Молока консервир. 27 ф.

Масла 5 ф.

Чая 10 ф.

Сахара 14 ф.

Шоколада 5 ф.

Соли 1 пуд.

Перца 2 ф.

Горчицы 3 ф.

Всего 1460 ф.

Рассматривая это снаряжение, нельзя не обратить внимания на то, что оно весьма громоздкое и, во всяком случае, весьма

Походная кухня (Рис. В. И. Альбанова).

‎примитивного характера. Самодельные нарты с слишком узкими полозьями, крайне непрактичная кухня, тяжёлая круглая палатка (больше пуда), малицы вместо спальных мешков, малоудовлетворительная обувь [18] и платье, а также многое другое далеко слабее, чем таковые же предметы снаряжения современных полярных экспедиций.

Что же касается продовольствия, то оно по количеству фунтов (1460 ф.), составляя по 2 фунта на человека в сутки, правда, соответствовало физиологическому режиму полярного путешественника, но по своему питательному составу мало отвечало этому последнему. Продовольствие состояло преимущественно из сухарей (82%) с ничтожной прибавкой остальных продуктов. Не будь охоты за тюленями и медведями, партия с этими запасами не просуществовала бы и двух месяцев; в действительности же, только до земли ей пришлось пробыть на льду 76 дней.

Общий груз, который партии пришлось передвигать по льду за неимением собак собственными силами, был весьма велик. Вес каяка и нарты составлял 2,5—3 пуда, нагрузка же каждой нарты достигала 7,5 пудов, так что каждая нарта с каяком и грузом весила до 10—10,5 пудов. Между тем, вес нарты с каяком и грузом, например, в экспедиции герцога Абруцци, хотя и колебался между 13—16 пудами, но при этом имелось для каждой нарты не менее восьми собак. То же самое отношение между нагрузкой и силой для передвижения мы находим и в других санных экспедициях.

Правда, партия Альбанова и не претендовала на современную полярную экспедицию. Это была партия людей, никогда не собиравшихся в такую экспедицию и, кроме самого Альбанова, мало к ней подготовленных. Эти люди, как мы видели из их характеристики, по преимуществу не были ни моряками, ни промышленниками и пошли в экспедицию лишь ради заработка, нанявшись для перехода из Александровска на Мурмане во Владивосток. Поэтому вполне естественно, что у них не имелось ни физической тренировки, ни моральной подготовки к тому подвигу, на который им пришлось решиться ради спасения жизни. Отсюда и постоянные жалобы на них в дневнике Альбанова, который характеризует их как людей совершенно несамостоятельных, не отдающих себе ясного отчёта в серьёзности их положения и пр. Если бы он писал свои воспоминания некоторое время спустя после экспедиции, то, конечно, не сетовал бы так на них, но в той обстановке это было вполне естественно.

Несмотря, однако, на всё это, партия Альбанова энергично и неустанно стремилась к югу и после упорной борьбы с природой достигла Земли Франца-Иосифа почти в полном составе. Пропал без вести на льду лишь один участник — Баев. [19]

Изучая дневник штурмана Альбанова, мы видим, что весь его поход может быть разбит на три части: 1) марш к югу по льду, 2) дрейф к югу со льдом без собственного движения и 3) переход по Земле Франца-Иосифа и около берега в каяках.

За промежуток времени от 10 апреля по 30 мая партия, преодолевая громадные трудности, продвинулась до 82° сев. шир., пройдя по льду 165 вёрст и делая в среднем ежедневно около 3,3 вёрст. К этому моменту состояние льда стало настолько неблагоприятным, что партия должна была делать весьма продолжительные остановки. По счастью, с этого времени стали господствовать северные ветра и наблюдения постоянно указывали на довольно быстрое движение ледяных полей к югу.

В таком пассивном движении к югу партия провела, не меняя места своего лагеря на льду, до 9 июня, когда лёд принесло почти к западной оконечности Земли Александры. За время этого десятидневного движения на ледяном поле пройдено в южном направлении около 180 вёрст со средней суточной скоростью в 18 вёрст.

Одолев ещё 35 вёрст, отделявших партию от берега, и достигнув не без борьбы Земли Александры 25 июня, партии пришлось преодолеть ещё расстояние до 200 вёрст, отделявшее её от мыса Флора. Эта последняя часть всего перехода и оказалась самой критической, и мыса Флора суждено было достигнуть только двоим: Валериану Ивановичу Альбанову и Александру Кондрат.

Мы уже сказали, что матрос Баев пропал без вести в океане на переходе по льду. Остальные погибли уже по достижении земли, а именно: матрос Архиреев умер на переходе от мыса Ледлей к мысу Ниль; отряд из матросов Максимова, Губанова и Смиренникова и стюарда Регальда пропал без вести на переходе берегом между мысами Ниль и Грант; матрос Нильсен умер на о-ве Белл и матросы Шпаковский и Луняев унесены во время шторма 7 июля на каяке в море.

Таким образом, Альбанов и Кондрат прошли от судна до мыса Флора в продолжение 90 дней в общем путь до 585 вёрст, или в среднем по 6,5 вёрст в сутки. Если же откинуть марш пешком и в каяке в пределах Земли Франца-Иосифа, то океанский переход по льду и со льдом выразится 385 вёрстами со средней скоростью в 5 вёрст. Принимая во внимание, что эта скорость получается при включении в марши и время [20] продолжительных остановок, следует признать, что действительная средняя скорость движения нашей партии не столь уж мала и приближается к средней скорости других полярных санных экспедиций на их летнем пути к югу. При этом не следует забывать, что наша партия состояла из одиннадцати человек и своё снаряжение люди везли сами на таких нартах, которые начали ломаться уже на первом переходе, а к концу марша уцелевшие из них состояли из «обломков и щепок, перевязанных по всем направлениям проволокой и верёвками».

Партия Альбанова покинула «Св. Анну» почти на той же широте и долготе, в какой покинула 2-ая вспомогательная санная партия — партия д-ра Кавалли — полюсную экспедицию лейтенанта Каньи (83°16′ с. ш. 60°10′ в. д.). Эта партия, как известно, повернула на юг 18/31 марта 1900 г. и возвратилась к месту зимовки итальянской экспедиции в заливе Теплиц на Земле Кронпринца Рудольфа 5/18 апреля, пробыв в пути семнадцать суток со средней суточной скоростью около 9,5 вёрст. Такую же скорость имела на обратном пути и партия лейтенанта Каньи, возвращавшаяся с 86°34′ с. ш. в залив Теплиц. Нансен, возвращаясь к Земле Франца-Иосифа (до Hvidte Land), имел среднюю скорость около 6 вёрст в сутки.

Если же мы будем считать не пройденное пространство в действительности, а расстояние между точками отправления и окончательной цели экспедиции по прямой линии, что, собственно, только и может иметь практическое значение, то мы получим для различных санных партий следующие суточные скорости.

[21]

Небезынтересно с этими скоростями сопоставить рекордные скорости американца Пири во время его санной экспедиции от мыса Колумбия на Земле Гранта к северному полюсу в составе 6 человек, 40 собак и 5 нарт. Пири прошёл расстояние около 1500 километров до полюса и обратно в 53 дня со средней суточной скоростью в 28,3 километра. Если же считать не дни, а марши, то таковых было у него на пути к полюсу 27 со средней скоростью 27,8 км. и на обратном пути к мысу Колумбия только 16 маршей со средней скоростью 47 км. Продолжительность некоторых маршей равнялась 18 часам.

Обращаясь к научным результатам, добытым экспедицией Брусилова, мы прежде всего должны отметить следующие из них.

1) Констатирование факта дрейфа от Байдарацкой губы до Земли Франца-Иосифа уже само по себе является весьма важным научным результатом. В практическом же отношении этот факт движения ледяных полей от Ямала и устья Обь-Енисея к северу указывает на ту опасность, какой могут подвергаться суда в Карском море на пути в Западную Сибирь.

2) Далее плавание «Св. Анны» показало, что дрейф льдов около западного берега Ямала может идти и не по тому направлению, по какому он шёл в зиму 1882/83 года и увлекал с собой пароходы «Varna» и «Dijmphna». Будучи затёртыми во второй половине сентября 1882 года в южной части Карского моря в непосредственной близости друг от друга, суда эти продолжали дрейфовать со льдом до 17 июля 1883 года, когда пароход «Varna» затонул. Во время этого дрейфа, в период со средины декабря 1882 г. по 18 апреля 1883 г., суда несло параллельно берегу Ямала, в широтах 69°50′—71°55′; затем их понесло к юго-западу. При этом судно «Dijmphna» несло в западном направлении до 18 августа 1883 г., когда судно освободилось от льда и выбралось в Баренцово море (см. карту на стр. 25). Пароход «Varna», как известно, погиб.

3) Судно «Св. Анна» прошло по месту, где Вейпрехтом предполагалась Земля Петермана, а партия Альбанова — через предполагаемое место Земли Короля Оскара, чем вторично, после экспедиции герцога Абруцци, точно подтвердила несуществование этих земель. [22]

4) Доставлен целый ряд измерений глубин, позволяющих судить о конфигурации дна Карского моря, района между Новой Землёй и Землёй Франца-Иосифа и области к востоку и северу от этого последнего архипелага (см. отдельную карту).

Оказывается, что Карское море к северу от острова Белого продолжает быть мелким, не превышая 30 саженей глубины. И только с 76 параллели глубины начинают увеличиваться, достигая 60 и более саженей.

Район между Новой Землёй и Землёй Франца-Иосифа, являющийся соединительным каналом между Баренцовым морем и глубоким Полярным бассейном, как и следовало ожидать, обнаружил довольно значительные глубины. Глубина в 100 саж., констатированная на 77 параллели, начинает возрастать к северу, и мы находим здесь глубины в 150, 200, 250 и 264 саженей. За 80 параллелью глубины ещё увеличиваются, и лот проносит на глубине 264 саженей. Под 81°15′ с. ш. дно достают на глубине 330 саж., под 82° с. ш. — на 370 саж., а к северо-западу отсюда лот не достаёт дна на глубине 420 и 635 саж.

Положение «Св. Анны» к 10 апреля 1914 г. приходится как раз на месте Земли Петермана на глубине свыше 380 саж. Глубины эти дают достаточную уверенность в том, что к востоку, а также и к северу от Земли Франца-Иосифа на значительное протяжение нет земель.

5) Сообщение г-на Альбанова, что в районе между Новой Землёй и Землёй Франца-Иосифа гидрологическими наблюдениями констатированы несколько раз среди отрицательных глубоководных температур положительные температуры, заслуживает серьёзного внимания, так как подтверждает факт проникновения в эту область из Баренцова моря небольшой ветки Гольфстрима. Жаль, что лейтенант Брусилов не привёл этих ценных наблюдений в своей «выписке».

6) Заслуживают также внимания и непрерывные метеорологические наблюдения, производившиеся на «Св. Анне» в течение всего плавания. Остаётся лишь пожалеть, что градуировка термометра не шла ниже —35° Р. Поэтому, не явилось возможным наблюдать минимальные температуры в зимнее время года. Наблюдения эти имеют поэтому лишь относительное значение. [23]

Они приведены полностью в упомянутой выше «выписке» из вахтенного журнала судна «Св. Анна». Ниже мы приводим средние месячные температуры, а также температуры максимальные и минимальные по старому стилю.

Средние месячные температуры в градусах Реомюра за время дрейфа Св. Анны (приблизительные).

[24]

Максимальные и минимальные (до —35° Р.) температуры за время дрейфа «Св. Анны»

7) Наконец, что касается дрейфа льда и зависимости его от господствующих ветров, то мы уже подробно рассмотрели этот вопрос выше.

Заканчивая этот очерк экспедиции лейтенанта Брусилова, которая, как мы видим, несмотря на все свои неудачи, обогатила науку новыми знаниями, не лишёнными и практического значения, невольно навязывается вопрос: «Что сталось теперь со «Св. Анной» и её отважным экипажем?»

Когда её покинула партия Альбанова (14 апр. 1914 г.), на ней осталось тринадцать человек с запасами провизии на полтора года. Направление дрейфа имело тенденцию к северу и, несомненно, судно за летние месяцы, поднявшись ещё несколько на N, начало затем двигаться в западном направлении, вероятнее всего, курсом, параллельным тому, которым несло судно Нансена «Фрам», с разницей только во времени прохождения 60° и следующих к западу меридианов. Так, «Фрам» находился на этом меридиане 15(27) ноября 1895 г. [25]

Карта дрейфов в Северном Полярном океане

[26]

‎и окончил своё пассивное плавание во льдах в долготе 12°30′ через семь месяцев, 15(27) июня 1896 г., в районе к северу от Шпицбергена, где судно вышло на чистую воду. «Св. Анна» находилась на 60-м меридиане 14(27) апреля и, следовательно, если предположить, что и её несло с такой же скоростью, с какой несло «Фрам», то она достигла меридиана Шпицбергена только в ноябре 1914 года, то есть в самое неблагоприятное время года, когда нельзя рассчитывать ни на освобождение судна изо льда, ни на возможность предпринять санную экспедицию к Шпицбергену. При этом, как видно из прилагаемых табличек распределения ветров в 1914 и 1915 годах по месяцам на Шпицбергене (на станции в Green-Harbour, в Эйсфиорде), в конце 1914 года преобладали ветра от NE, E, SE и S, а в начале 1915 года ветра из SE четверти, и нельзя поэтому рассчитывать, что судно могло значительно спуститься к югу.

1914 год.	N	NE	E	SE	S	SW	W	NW	Штиль
Январь	4	2	8	20	12	0	2	1	44
Февраль	5	1	0	34	10	1	0	2	31
Март	4	1	3	36	3	1	2	5	38
Апрель	5	4	5	36	14	1	1	7	17
Май	5	5	2	27	6	0	1	6	41
Iюнь	9	1	5	21	4	1	1	13	35
Iюль	12	1	2	8	7	5	13	28	17
Август	15	9	1	4	14	8	8	16	18
Сентябрь	14	9	2	14	14	6	2	11	18
Октябрь	6	16	5	17	15	13	5	4	12
Ноябрь	6	18	11	18	5	2	5	3	22
Декабрь	3	11	4	22	15	2	1	0	35
За год	88	78	48	257	119	40	41	96	328

[27]

1915 год.	N	NE	E	SE	S	SW	W	NW	Штиль
Январь	2	0	5	34	9	1	0	1	41
Февраль	6	6	6	11	21	4	0	0	30
Март	13	8	12	16	16	0	0	1	27
Апрель	11	5	10	13	12	1	0	5	33
Май	16	8	7	14	13	0	0	7	28
Iюнь	16	14	1	9	11	5	3	8	23
Iюль	19	4	0	7	15	5	4	18	21
Август	20	7	4	5	20	7	2	14	14
Сентябрь	10	6	4	8	24	1	4	8	25
Октябрь	8	2	3	5	27	2	2	15	29
Ноябрь	6	5	2	12	16	1	0	2	46
Декабрь	1	0	2	20	24	3	3	7	33
За год	128	65	56	154	208	30	18	86	350

Допуская поэтому, что дрейф должен был продолжаться к западу, «Св. Анна» к весне 1915 году могла быть отнесена к Гренландии и здесь вместе со льдом начать дрейф вдоль её восточного берега.

На существование в Северном Полярном океане постоянного движения водной поверхности от востока к западу указывает целый ряд наблюдений. Так, прежде всего это подтверждается нахождением на Новой Земле, Земле Франца-Иосифа, на Шпицбергене и на берегах Гренландии плавника из лесных пород, растущих в Северной Сибири и Северной Америке, а в некоторых случаях и нахождением у берегов Западной Гренландии охотничьих принадлежностей туземцев из Аляски. Позднее факт существования такого течения подтвердился и найденными около юго-западного берега Гренландии предметами с погибшего вблизи Новосибирских островов судна «Жаннета» (1880—1884 г.). Дрейф остатков этого судна (см. карту на [28] стр. 25), вместе с другими данными, послужил Нансену поводом предпринять своё знаменитое пассивное плавание на «Фраме» (1893—1896 гг.) в ледяных полях от Новосибирских островов до Шпицбергена и этим плаванием окончательно доказать существование поверхностного течения от Берингова пролива в Атлантический океан. Дрейфы судов австрийской экспедиции «Тегетгоф» (1871—1872 г.) и «Св. Анны» пополняют общую картину и указывают, что поверхностное течение от берегов Старого Света поднимается сначала к северу, а затем идёт на запад. Прямые указания на движение ледяных полей от Северного Американского берега в западном направлении через полюс или по областям, лежащим близ него, мы находим в буях Брэйанта и Мельвилла, по инициативе которых в 1899—1901 г. было помещено 50 буев на льдах со стороны Северной Америки и Берингова пролива. Из них до настоящего времени на берегах Атлантического океана найдено четыре. Их предположительный путь нанесён на нашу карту. То же усматривается и из дрейфа судна американской экспедиции «Карлук» (1913—1914 г.), отнесённого вместе со льдами от мыса Барроу к острову Геральд.

Обратимся теперь к дрейфу «Св. Анны». Зная, что дрейф предметов с «Жаннеты» продолжался три года и принимая во внимание, что «Св. Анне» от 60° меридиана до южной оконечности Гренландии предстояло пройти приблизительно три четверти всего пути остатков «Жаннеты», мы можем заключить, что «Св. Анна» могла находиться здесь через 2,5 года, то есть в октябре 1916 г. С другой стороны, по дрейфу экипажа судна «Hansa» на льдине, можно заключить, что для передвижения льда вдоль восточного берега Гренландии от 71 до 61 параллели потребовалось 7 месяцев. Следовательно, если скорость дрейфа льда вдоль гренландского [29] берега не изменилась, то «Св. Анна» весной 1916 года могла находиться где-либо поблизости мыса Брюстер (Brewster). Правда, к этому времени в экспедиции уже не было провизии, но ведь имелась же у неё добыча от охоты? Но возможно, что участники экспедиции могли достигнуть Гренландии и раньше, в более северных широтах. И в этом случае, как нам известно из опыта последних датских экспедиций, даже самые северные районы этого материка не лишены охотничьей добычи, а именно мускусных быков, оленей, зайцев, куропаток и другой дичи.

Предположить, что дрейф «Св. Анны» пойдёт в западном направлении параллельно северному берегу Гренландии совершенно невероятно ввиду неоднократных наблюдений Пири,

Команда судна «Hansa» на плавучей льдине.

‎констатирующих, что движение ледяных полей в районе к северу от Земли Гранта идёт постоянно от запада к востоку.

Не буду отрицать, что приведённые только что соображения несколько фантастичны и построены на предположении, что в экспедиции Брусилова после оставления её Альбановым всё шло благополучно. Но ведь исключить возможности благополучного исхода плавания, хотя бы для одного человека из всего экипажа положительно нельзя. И если кто-либо достиг Гренландии с ружьём [30] и патронами, то просуществовать на ней вполне возможно в течение более или менее продолжительного времени. И вот почему утверждать, что вся экспедиция погибла, я бы не решился.

Примеров продолжительного вынужденного пребывания людей в полярных странах история знает немало. Привожу два из них.

Рекорд продолжительности такого рода пребывания побит в середине XVIII века на Шпицбергене русскими поморами — А. и И. Химковыми, С. Шараповым и Ф. Веригиным, судно которых было неожиданно отнесено льдом в море, когда они находились на охоте на берегу. Эти люди остались на одном из одиноко лежащих восточных островов Шпицбергена с одним ружьём, 12 патронами, огнивом, топором, ножом, котелком и провизией на несколько дней. К их счастью, на острове находилась заброшенная мезенская изба, в которой они и прожили 75 месяцев (с 1743 по 1749 г.), до момента, когда их спасло случайно зашедшее сюда промысловое судно.

Из корня выброшенной ели они устроили лук, добыв тетиву из сухожилий белого медведя, убитого самодельными пиками. В течение своего пребывания здесь они убили стрелами 250 оленей и множество песцов. Лишь один из этих русских робинзонов, Веригин, умер на шестом году от цынги, остальные же возвратились на родину здоровыми.

В позднейшее время аналогичный случай произошёл с датским капитаном Миккельсеном и его спутником Иверсеном, которые отправились в 1909 году на северо-восточный берег Гренландии для поисков пропавших в 1907 году членов Датской Гренландской экспедиции Эриксена, Хагена и Бренлунда. В начале 1910 года Миккельсен и Иверсен разошлись со своими товарищами, оставшимися в более южной части Гренландии. Эти последние лишились во время зимовки экспедиционного судна «Alabama», раздавленного льдами около острова Шеннон, где была база экспедиции, и осенью того же года возвратились на случайном промысловом судне на родину.

На месте зимовки ими была построена тёплая хижина и оставлен богатый запас провизии; запасы провизии были сложены также и в нескольких более северных местах. [31]

Миккельсен и Иверсен, оставшись на северных ледниках Гренландии с самым незначительным запасом провизии, с большой энергией продвигались от 82° с. ш. к острову Шеннон, разыскивая по пути склады провизии и живя охотою, пока не добрались благополучно до базы экспедиции. Они прожили на Гренландии после разлуки с товарищами в течение ещё двух зим 1910/11 и 1911/12 г.г., всего в течение двадцати восьми месяцев, и лишь летом 1912 г. были спасены подошедшим к острову Шеннон норвежским промысловым судном «Sjöblömsten».

У нас же на поиски экспедиции Брусилова посылались в 1914 и 1915 годах специальные экспедиции на пароходах «Герта», «Эклипс» и «Андромеда» в Карское море, к Земле Франца-Иосифа и к Шпицбергену. Их задача была осмотреть берега и устроить провиантные депо в таких местах, где можно было рассчитывать встретить, если не всю, то отдельные партии этой экспедиции. Найти же затёртое в океане судно, конечно, нельзя было рассчитывать, так как для такой задачи пришлось бы спасательному судну форсировать лёд, а это не явилось бы под силу даже ледоколу типа «Ермак».

Если бы отечество наше не было занято мировой войной, то, весьма вероятно, что и в 1916 и 1917 годах удалось бы снарядить новые спасательные экспедиции на Гренландию по типу экспедиции капитана Миккельсена, чтобы разыскать здесь, если уже не людей Брусилова, то хотя бы какие-либо следы этой экспедиции с целью приподнять хотя бы край завесы, скрывающей её.

Мне уже неоднократно приходилось высказывать мысль, что поиски полярных экспедиций и вообще экспедиций, имеющих научное значение, должны снаряжаться не только из одного чувства человеколюбия, но также в значительной степени и для того, чтобы воспользоваться опытом этих экспедиций — их дневниками, съёмками и собранными коллекциями.

Поисковые экспедиции вообще проходят красной нитью через всю историю полярных исследований. Вспомним особенно поучительную историю поисковых экспедиций числом до девятнадцати на тридцать одном судне, снаряжённых английским и американским правительствами по следам экспедиции сэра Джона Франклина. Эти экспедиции, хотя и мало разъяснили судьбу несчастной экспедиции, во всяком случае, привели к открытию Северо-западного прохода — морского пути между Атлантическим и Тихим океанами вдоль северных берегов Америки — и значительно обогатили наши физико-географические познания о приполярных областях. [32]

Энергии спутников погибшего Эриксена, а также поискам, предпринятым Миккельсеном, география обязана многими сведениями о весьма малодоступных районах Гренландии.

Выше мною были перечислены главнейшие научные результаты, добытые экспедицией на «Св. Анне», этой самой северной русской экспедицией. Никто не знает, какие разгадки полярной природы хранит это судно в настоящее время, и потому нахождение этой экспедиции или следов её во всех случаях имеет большое как научное, так и практическое значение. Постараться сделать это следовало бы хотя бы из одного патриотического самолюбия.

Примечания

Содержание