№ 69. Рескриптъ императрицы Екатерины II — чрезвычайному посланнику и полномочному министру Стахіеву.
Какъ дѣла наши съ Портою Оттоманскою стали уже приближаться къ моменту непріятной войною развязки, то въ упрежденіе оной, истощевая послѣдніе способы, не хотѣли мы оставить безъ испытанія и посредства Вѣнскаго двора. Чего ради было оному предъ нѣкоторымъ временемъ учинено отсюда откровенное, здѣсь же въ копіи для вашего свѣдѣнія слѣдующее сообщеніе, о взаимномъ нашемъ съ нею положеніи, съ пристойнымъ требованіемъ, дабы сей дворъ употребилъ съ своей стороны благонамѣренныя старанія къ упрежденію крайности.
На сіе сообщеніе получили мы недавно сходственный съ желаніями нашими отвѣтъ, съ коего, а купно съ препровождающихъ оный депешей нашего въ Вѣнѣ министра князя Голицына, повелѣли мы приложить точные списки для лучшаго вамъ обнятія въ истинномъ разумѣ прямыхъ намѣреній Вѣнскаго двора, поручая вамъ содержать сіи послѣднія въ непроницаемой тайнѣ, единственно къ собственному вашему руководству.
Надобно по времени, чтобъ повѣренный въ дѣлахъ Тассара [192] исполнилъ уже новыя повелѣнія своего двора, какъ, врученіемъ Портѣ присланной къ нему изъ Вѣны записки, такъ и учиненіемъ министерству оттоманскому другихъ пристойныхъ представленій. Имѣя же точный приказъ отъ князя Кауница сноситься съ вами о всѣхъ согласительныхъ и побудительныхъ способахъ къ преклоненію Порты на степени желаемой сдѣлки, нельзя ему Тассарѣ таиться предъ вами въ томъ, какое дѣйствіе могли произвесть его записка и словесныя представленія, дабы размѣряя потому единообразно взаимные ваши подвиги, могли вы оба совокупными силами трудиться съ вящшею пользою въ достиженіи хорошаго конца.
Мы ожидаемъ тутъ отъ вашего искусства и отъ вашего усердія, что вы не упустите съ своей стороны сколько можно больше и лучше обратить благонамѣренное содѣйствіе Вѣнскаго двора въ пользу и поспѣшествованіе дѣлъ нашихъ, стрежа и наблюдая однакожь недреманнымъ окомъ поведеніе и отзывы его повѣреннаго въ дѣлахъ, подлинно ли оныя согласуютъ съ преподанными намъ изъ Вѣны ласкательными изъясненіями, или же заключаютъ иногда въ себѣ нѣчто сумнительное и двоякое по какимъ либо особеннымъ видамъ частнаго корыстолюбія австрійской политики, которой здѣсь безъ вашихъ обстоятельныхъ и достовѣрныхъ извѣщеній отнюдь опредѣлить нельзя. Впрочемъ, дабы поощрить персональное любочестіе австрійскаго повѣреннаго въ дѣлахъ къ лучшему и усерднѣйшему исполненію насланнаго къ нему указа (если оный подлинно основанъ на доброй вѣрѣ и не подчиненъ побочнымъ изъятіямъ) можете вы, если только сами признаете за полезно, объявить ему высочайшимъ нашимъ именемъ, что труды его употребляемые къ сохраненію между Имперіею нашею и Портою Оттоманскою мира драгоцѣннаго, будутъ, конечно, отъ собственныхъ его государей поставлены ему въ отличную заслугу, а отъ насъ всегда признаваемы съ особливымъ къ нему благоволеніемъ, ибо склонности и намѣренія наши весьма одинаковы и согласны съ извѣстными вамъ желаніями и расположеніями ихъ величествъ императора и [193] императрицы римскихъ, всячески отвращающихся отъ пролитія невинной крови.
Мы пребываемъ вамъ императорскою нашею милостію благосклонны.