№ 41. Показаніе переводчика Котлубицкаго.
1778 года января 22-го дня посланный къ капитанамъ турецкаго флота Сулейману и Мегметъ-Али переводчикъ Котлубицкій по возвратѣ объявилъ:
«По пріѣздѣ моемъ къ Ахтіярской гавани, на берегу дожидался часа съ четыре вышесказанныхъ капитановъ, кои съ бунтовщичьимъ ханомъ Селимъ-Гиреемъ и Бахты-Гирей-султаномъ были у прибывшаго изъ Царьграда, на бригантинѣ, двубунчужнаго Гаджи-Мегметъ-паши, который опредѣленъ надъ всѣми прибывшими къ берегамъ крымскимъ судами главнымъ начальникомъ[1]. Оттуда отъѣхали всѣ они въ Ялту, къ выгрузившимся тамъ на берегъ турецкимъ войскамъ, а сколько ихъ числомъ [114] узнать я не могъ. Потомъ благополучно прибыли къ берегу и простясь ханъ и султанъ съ пашою отъѣхали въ дер. Учкую, въ недальнемъ разстояніи отъ Ахтіярской гавани лежащую. Тогда получа обо мнѣ увѣдомленіе, призвали къ себѣ и по подачѣ письма, отправленнаго со мною отъ вашего сіятельства къ г. резиденту Стахіеву и денегъ, спрашивалъ паша, въ какомъ положеніи ваше сіятельство находитесь и нѣтъ-ли къ вамъ увѣдомленій какихъ изъ Цареграда или отъ его сіятельства графа П. А. Румянцова-Задунайскаго. И когда я отвѣчалъ, что нѣтъ, то дивились они, потому что при самомъ ихъ отъѣздѣ изъ Царьграда, отправлялся къ высочайшему двору и его сіятельству отъ резидента курьеръ, да и другой скоро затѣмъ въ слѣдъ отправленъ. Потомъ говорилъ капитанъ-паша: пристойно-ли Россійскому Императорскому двору, введя въ вольную татарскую область толь великое число войскъ, убивать правовѣрныхъ магометанъ и безвинныхъ женъ и дѣтей и имущество ихъ грабить, не довольствуясь тѣмъ, продолжалъ, занять еще и на Кубани крѣпости. Извѣстно, говорилъ онъ, предводителю россійскихъ войскъ, что при заключеніи торжественнаго мира у россійскаго двора съ Оттоманскою Портою, сказано: кто первый подастъ причину къ нарушенію мира, обязанъ будетъ заплатить 84,000 мѣшковъ. Потомъ Сулейманъ говорилъ: я не думаю, чтобъ россійскій дворъ, не объявя прежде войны и не отсроча мѣсяцевъ шести на исправленіе, употребилъ противъ насъ оружіе. Тогда паша, прервавъ его рѣчь, говорилъ, что онъ пріѣхалъ сюда единственно для того, чтобъ узнать обстоятельно о здѣшнихъ дѣлахъ, донести Портѣ и ожидать на то рѣшенія, и когда что получитъ, то, жертвуя жизнію, стараться будетъ исполнять. Но до того, хотя бы россійскія войска имъ и стали чинить озлобленія, не примется онъ за оружіе. Я удивляюсь, говорилъ онъ, что россійскія войска, оставя было оружіе, да и Селимъ-Гирей-ханъ также далъ повелѣніе всѣмъ татарамъ, чтобъ не трогать изъ россійскихъ ни одного — въ Бишуѣ побили и побрали въ плѣнъ толь не малое число людей, не упущая женъ [] и дѣтей, и что нынѣ еще отъ него и отъ Селимъ-Гирея подтверждено, чтобы никто изъ татаръ не отваживался причинять что либо россіянину. Я, будучи снабженъ на таковой случай наставленіями вашего сіятельства, отвѣчалъ имъ отъ имени своего, что мнѣ неизвѣстны распоряженія главнаго начальника, а сколько я слышалъ, то сіе сдѣлалось отъ того, что находящіеся тамъ татары зачали дѣлать нападенія на россійскихъ посылаемыхъ за фуражомъ, убили изъ-за камней одного гусара и отняли вставшую съ фуражомъ телѣгу, а потомъ напали и на егерскую команду, идущую изъ Ениколя въ Акмечеть, то потому и приказано было ихъ отъ войскъ нашихъ отогнать. Взятые же всѣ нашими войсками отдаются его свѣтлости хану, а отъ него обсаживаются по деревнямъ и живутъ теперь спокойно. Хорошо, говорилъ онъ, но увидимъ далѣе что будетъ и наша просьба чтобы оставить оружіе видно ни во что остается.
Тогда опредѣля ко мнѣ татарина отпустилъ въ дер. Ахтіяръ, гдѣ и ночевалъ. На другой день позванъ былъ опять къ нимъ и говорили о той же самой матеріи, а потомъ капитанъ Сулейманъ сказалъ, что онъ, надѣясь на Бога, думаетъ, что Россійская Имперія, старающаяся распространить свои владѣнія, будетъ напослѣдокъ подобна Венеціи. А паша сказалъ, что о семъ никому больше какъ Всевышней власти неизвѣстно. Тогда паша говорилъ мнѣ, что онъ меня не отпуститъ до возвращенія посланнаго къ вашему сіятельству его нарочнаго; сераскиръ же Ибраимъ и Сулейманъ-капитанъ совѣтовали ему, что лучше нынѣ отправить, а то-де замѣшкается нашъ посланный и тогда давъ мнѣ въ пріемѣ отправленныхъ къ резиденту деньгахъ росписку, отпустили. Видѣлъ же тамъ два судна, да вдали корабль. Отъѣхавъ же оттуда остановился на ночлегъ въ дерев. Черкесъ-Керменъ, гдѣ видѣлся съ бывшимъ при вашемъ сіятельствѣ приставомъ Али-беемъ, который сказывалъ мнѣ, что Селимъ-Гирей и султаны были у паши для требованія о помощи имъ войскомъ, но онъ отозвался, что присланъ сюда не для того, чтобъ драться съ россійскими, а узнать объ обстоятельствахъ [116] здѣшнихъ и донести Портѣ, что онъ и учинитъ, и когда получитъ рѣшеніе, то всѣ силы употребитъ на выполненіе оныхъ. Говорилъ при томъ Али-бей, что вѣрно онъ знаетъ, что изъ Царьграда отправлено къ здѣшнимъ берегамъ десять суденъ, изъ коихъ четыре прибыло, а прочіе ожидаются. Онъ же заключаетъ, что не можетъ обойтись у насъ съ турками безъ кровопролитія и слышалъ, что если бы оное въ самомъ дѣлѣ случилось, то и самъ капитанъ Гассанъ-паша сюда прибудетъ.
Гаджи-Али-паша писалъ изъ Анадоліи къ Селимъ-Гирею и обществу, что онъ получивъ отъ Порты повелѣніе быть готовымъ въ Крымъ со всѣмъ войскомъ, которыхъ онъ до 80,000 имѣетъ, и ежели надобны имъ нынѣ, то онъ на первый случай снабдитъ ихъ 10,000, а самъ съ послѣдними хотѣлъ прибыть на весну. Я его спрашивалъ, откуда бы столько войска собрано было; онъ отвѣтствовалъ, что это тѣ, которыя отряжены были противъ Персіи и по заключеніи съ оною мира назначены сюда. Сказывалъ и то, что въ Константинополѣ къ будущей веснѣ дѣлаются приготовленія. Потомъ же просилъ меня, чтобъ я, испросивъ у вашего сіятельства на фамилію его салвогардію, которою избавлена-бъ она была при будущихъ нашихъ войскъ движеніяхъ; она же будетъ въ домѣ Касимъ-паши Мегмедъ-Оглу. А самъ онъ съ охотою желаетъ учинить оттуда (побѣгъ?), если бы не препятствовало ему то, что фамилія его въ рукахъ бунтовщиковъ. Напослѣдокъ увѣрялъ онъ, что при будущей первой возможности постарается, оставя бунтовщиковъ, явиться къ его свѣтлости Шагинъ-Гирей-хану, котораго первѣйшимъ поставляетъ себѣ благодѣтелемъ. Бунтовщичьи же скопища стоятъ теперь одна въ вершинахъ, а другая въ устьѣ рѣки Качи. У нихъ превеликій недостатокъ какъ въ хлѣбѣ, такъ и въ фуражѣ. Онъ знаетъ, говорилъ, навѣрное, что войска идутъ изъ Перекопа къ соединенію съ вашимъ сіятельствомъ, а изъ того и заключаетъ конечную для всѣхъ ихъ гибель. Спрашивалъ я его объ экипажѣ ханскомъ, подлинно-ли онъ увезенъ въ Румелію и Азаматъ-ага убитъ. На то отвѣчалъ мнѣ, что экипажъ хотя и [117] былъ нагруженъ на судно, но сераскиръ Велиджагъ-ага до того не допустилъ отнятіемъ у того судна руля, представляя, что напослѣдокъ должны они будутъ все то сами заплатить, почему и выгруженъ. А Азаматъ-ага находится теперь у Селимъ-Гирея хазнадаромъ. Сеидъ-эфендій его свѣтлости Шагинъ-Гирей-хана содержавшійся въ Бахчисараѣ, привезенъ нынѣ къ Селимъ-Гирею со всею канцеляріею его свѣтлости, для того чтобъ узнать какъ объ имѣющихся у него ханскихъ вещахъ, такъ и о намѣреніяхъ нашихъ. Оттуда же ѣдучи черезъ Бахчисарай видѣлъ на рынкѣ до тысячи конныхъ татаръ, но чрезмѣрно лошади изнурены. На дорогѣ-жь подъѣхалъ къ провожавшему меня одинъ конный татаринъ и разговаривали между собою, жалуясь на недостатокъ у нихъ въ пищѣ и фуражѣ, почитая виновникомъ всему Велиджагъ-агу, который первый былъ начинщикомъ бунта, говорилъ то, будто Хаджи-Мегмедъ-паша, по прибытіи, призывалъ его и сердясь говорилъ, что черезъ таковые худые его поступки, двѣ Имперіи должны будутъ разорвать миръ.
Примѣчанія
- ↑ Исправлена опечатка "началькомъ". — Примечание редактора enlitera.ru