Билетъ, полученный отъ надежнаго канала января 9-го дня 1778 г.
2-го числа сего мѣсяца былъ я у муфтія. По окончаніи разговора о его болѣзни, навѣдывался онъ у меня о состояніи волошскаго господаря, на что я отвѣчалъ, что все хорошо будетъ, если его посредствомъ дѣла кончатся и военная опасность удалена, а миръ утвержденъ будетъ; онъ отвѣчалъ, что все оное воспослѣдовало бы, если бы отъ него зависѣло, но татары уже прислали сюда свои арзимагзары, въ коихъ требуютъ себѣ ханомъ Селимъ-Гирея, а улемы и министерство между собою согласиться не могутъ, но другъ другу прекословя, большая половина хочетъ, чтобъ Шагинъ-Гирей былъ исключенъ въ [107] удовлетвореніе закона, который не дозволяетъ попускать угнетанія мусульмановъ, почему-де я и принужденъ былъ выдать требуемую отъ меня фетву на поданіе помощи утѣсненнымъ татарамъ. Благослови, Боже, наше предпріятіе! А какъ я къ тому примолвилъ: управи, Боже, все во благое! — муфтій продолжалъ: хорошо, если бы россійскій дворъ пересталъ защищать Шагинъ-Гирея и не старался бы дѣлать ханомъ такую свинью и собаку, но кого другого, тогда бы и всѣ распри кончились. Мнѣ удивительно, кажется, отвѣчалъ я, что Порта приняла присланные къ ней магзары, потому что, какъ я слышалъ, ханъ долженъ зависѣть единственно отъ Бога, а не отъ Порты, а если Девлетъ-Гирей вновь ханомъ сдѣлается, тогда тотъ дворъ, подозрѣвая, что онъ зависитъ отъ Порты, а не отъ Бога, не захочетъ его принять, яко противнаго татарской независимости. Первосвященникъ отвѣчалъ, что я резонъ имѣю, продолжая онъ, точно-де такъ и россійскій посланникъ на конференціяхъ говоритъ, утверждая, что только одно самое малое число ненавистниковъ общаго покоя не хотятъ Шагинъ-Гирея, большая же часть его желаетъ, если хочемъ на мѣстѣ о томъ справиться чрезъ отправленіе въ Крымъ вѣрнаго и безпристрастнаго человѣка. Я навѣдывался отправленъ ли такой человѣкъ, онъ сказалъ, что не отправленъ. Тутъ Татаржикъ-Заде, подошедъ ко мнѣ, сказалъ: когда-де наше войско въ Крыму на берегъ высажено будетъ, то тогда татары всѣ единодушно будутъ противны Шагинъ-Гирею, слѣдовательно къ чему служитъ посылка такого человѣка. Сумнѣваясь однакожь, чтобъ оное высаженіе войска возможно было, почему и спрашивалъ, какъ мнѣ то кажется? на что я съ недоразумѣваніемъ отвѣчалъ, а муфти погодя немного ему сказалъ: для чего сумнѣваться о томъ, что всѣ наши ставятъ еще возможнымъ, потому что не думаютъ, что россійскій дворъ противу того свои мѣры принялъ и продолжалъ, что обыкновенныя пристани, какъ-то: Кафская, Балаклавская и Козловская, заняты россійскими войсками, и если между ими есть какое другое мѣсто, то и тамъ несумпѣнно имѣется крѣпкій караулъ; а по [108] мѣстоположенію крымскихъ пристаней кораблямъ надобно къ онымъ носомъ подходить и кромѣ того имѣются еще русскіе корабли и, конечно, подходить къ берегу возбранять станутъ. Муфти отвѣчалъ на то: наши-де господа мало уважаютъ такія примѣчанія, почему-де и я болѣнъ. Тутъ я вызвался, что султанъ натурально долженъ оныя уважать и какъ слышу, что онъ и войны имѣть не хочетъ. Татаржикъ-Заде отвѣчалъ, что то ни онъ, ниже кто другой, кромѣ Муратъ-эфендія, не понимаютъ и не хотятъ, а то правда, что султанъ войны нынѣ хочетъ, но Орду-Кадіевы разсказы побуждаютъ къ тому склонность показывать; итакъ избави Боже видѣть вредный оборотъ, какъ для единовѣрцевъ, такъ и для подданныхъ нашихъ. Пользуясь случившимся удаленіемъ отъ насъ Татаржика-Заде, я спросилъ у муфтія въ чемъ состоятъ Орду-Кадіевы разсказы. Весьма противны, какъ общему покою, такъ и всему другому, сказалъ онъ мнѣ, и что война нужна потому, что спѣсь россійскаго двора и его здѣсь посланника несносна уже; денегъ нѣтъ. Боже, умилосердись надъ нами! Тутъ Татаржикъ-Заде, подошедъ опять къ намъ говорилъ, что кромѣ денегъ трудно будетъ войска на берегъ высадить по нижеслѣдующимъ причинамъ: за недостаткомъ въ Азіи съѣстныхъ припасовъ, въ чемъ по письмамъ и Крымъ великую скудость имѣетъ. Итакъ войско хотя и предуспѣетъ тамъ на берегъ выдти, да можно-ли ему тамъ остаться и драться безъ нужнаго пропитанія? Надобно избѣгать бѣдствій, имѣющихъ за собою худыя слѣдствія. Муфти вызвался, что Орду-Кади на такія уваженія ему отвѣчалъ, что и онъ, муфти, съ замерзлымъ сердцемъ на Порту глядитъ, а Татаржикъ-Заде притомъ ко мнѣ вызвался выдая, что дуракъ рейсъ-эфендій наущеніями и руководствомъ бывшаго драгоманомъ Порты Мурузія, довелъ дѣла до такой крайности, а къ сему дуракъ и Орду-Кади присоединясь еще больше оныя испортилъ такъ, что теперь война становится неизбѣжною. Вчерашняго утра между прочимъ тескереджи Нухсетъ-эфендій мнѣ сказывалъ, что россіяне резонъ имѣютъ худо поступать съ татарами и заключилъ, что если [109] то правда, то для чего здѣшніе господа доводятъ дѣла до такой крайности, что они выкапываютъ такую яму, которую трудно будетъ зарыть, и что не можно найти въ здѣшнихъ разумныхъ людяхъ такого, который бы имѣлъ смѣлость говорить правду. По сю пору то дѣлалъ Муратъ-эфендій, а теперь и онъ молчитъ по тому; а подъ вечеръ навѣщалъ я и сего кади-аскера, который сказалъ мнѣ коимъ образомъ онъ не токмо въ народѣ, но и у султана оглашенъ подкупленнымъ Шагинъ-Гиреевымъ покровителемъ за то, что онъ осмѣлился толковать, что нельзя атаковать Шагинъ-Гирея и надобно соблюдать миръ съ россійскимъ дворомъ, но что всякій непріятельскій противу онаго хана поступокъ воспалитъ военное пламя между обѣими имперіями, какъ бы ни старались того избѣжать, и что высаженіе войскъ въ Крыму на берегъ весьма опасно, наипаче потому, что тамъ голодная пора настоитъ, какъ сами татары сюда извѣщаютъ, почему онъ и принужденъ теперь молчать.
Отъ надежнаго канала извѣстился я декабря 2-го дня 1777 года, что въ послѣднемъ совѣтѣ хотя ничего не рѣшено и отложено до другого совѣта, который послѣ байрама и новой съ ними конференціи и собранъ быть имѣетъ, однакоже тотчасъ послѣ онаго посланы во всѣ азіатскія провинціи указы, чтобъ тамошнія войска къ будущему марту собраны были въ Синопѣ для отправленія въ Крымъ воевать противъ Шагинъ-Гирея, подъ предводительствомъ Джаныкли-Али-папш. Оное войско по предъявленію будетъ составлять около 40,000 человѣкъ: а другими указами повелѣно къ той же порѣ и въ оный же Синопъ собрать столько, сколько возможно транспортныхъ суденъ для переправы того войска и пять военныхъ уже отправлены съ другими 5-ю отправленными отсюда въ Синопъ и имѣютъ оный транспортъ войска провождать и защищать отъ нападенія со стороны россійскихъ суденъ. Не могу еще сказать, для устрашенія-ли, или же для дѣйствительнаго непріятельскаго обращенія противу Шагинъ-Гирея оныя пріуготовленія чинятся, да какъ бы то ни было, благоразумная осторожность не дозволяетъ [110] быть въ оплошности, тѣмъ паче, что такое невѣжливое своевольное войско, каково есть турецкое, будучи единожды съ гнѣзда своего поднято, трудно содержать въ уздѣ, а особливо подъ предводительствомъ человѣка неспокойной партіи, каковъ есть вышереченный Джаныкли-Али-паша съ капитанъ-пашою, который, какъ сказываютъ, намѣренъ самъ ѣхать въ Синопъ около вышеозначенной поры, подъ предлогомъ распоряженія морскихъ движеній.