[744]
№ 308. Переводъ съ копіи просительнаго письма крымскаго правительства чиновъ къ высочайшему двору.
Ваше императорское величество по сродному своему человѣколюбію и милосердію, сожалѣя о нашемъ состояніи, взять изволили въ ваше сильное покровительство всю татарскую область для доставленія оной желаннаго родомъ человѣческимъ блаженнаго спокойства и въ томъ высочайшемъ намѣреніи сдѣлали оную вольною и независимою, соглася и османскій дворъ на признаніе и утвержденіе такого преимущества, чтобъ оная кромѣ Бога ни отъ кого болѣе независима была. Но нѣкоторые недоброхоты изъ нашего общества, знаменитые особы и чиновники, по алчному своему корыстолюбію, своимъ коварствомъ старались доставленному блаженству, ища мнимой своей пользы, помѣшательство сдѣлать, въ чемъ и успѣли было привести общество въ великую разстройку и смущеніе. Но сильное покровительство вашего императорскаго величества всѣ предпріятія уничтожило и преступленіе забвенію предано и милосердо прощено. Теперь осталось намъ всенижайше просить: первое — вашего императорскаго величества всемилостивѣйшаго подтвержденія высочайшей грамоты, чтобъ, по дарованной независимости и вольности, каждый изъ общества нашего оставленъ былъ въ спокойномъ своемъ издревле пріобрѣтенномъ владѣніи безъ всякаго отъ постороннихъ помѣшательства, а для исполненія высочайше [745] повелѣть сію монаршую милость обнародовать; второе — хотя со стороны османскаго двора всѣ отзываются, что они заключенный съ Россійскою Имперіею миръ нарушить не хотятъ, однако по видимымъ обстоятельствамъ противное является, а потому мы и чувствуемъ, что ваше императорское величество по обѣщанному для нашего спокойства монаршему покровительству войска свои до совершеннаго утвержденія мирныхъ съ османской стороны договоровъ изъ нашей области выводить не соизволите, а потому всенижайше просимъ всемилостивѣйше повелѣть командующимъ генераламъ о всѣхъ въ нашей области для стоящаго войска надобностяхъ, а именно: о зимнихъ квартирахъ, дровахъ, подводахъ и прочаго собою не располагать и самовольно не брать, а требовать отъ насъ, ибо мы о всемъ томъ должны нашему государю докладывать, а онъ по самодержавству своему все распредѣля, къ исполненію своимъ повелѣніемъ насъ снабдитъ; третье — общество наше со дня въ день съ крайнимъ прискорбіемъ видитъ свое разореніе и слышать принуждено мерзкое названіе татарина измѣнника, а побудительной на то причины изыскать и понять не можетъ по поводу-ли недоброхотныхъ (поступковъ) бывшихъ изъ общества нашего, по османскимъ-ли проискамъ и подстреканіямъ или отъ россійскихъ военачальниковъ оное намъ къ чувствительнѣйшему нашему сожалѣнію приписуется. Наше искреннее желаніе къ тому клонится, чтобъ изъ сей гнусности себя вывесть и отъ такого порицанія очистить, сыскавъ самый къ тому справедливѣйшій способъ достойными свидѣтелями и для того осмѣливаемся всенижайше просить ваше императорское величество и всѣхъ знаменитыхъ вашей Имперіи особъ, въ силу дарованной намъ вольности и независимости, не благоугодно-ли будетъ дозволить нашему государю, по самодержавству, имѣть при высочайшемъ дворѣ вашего императорскаго величества или при его сіятельствѣ генералъ-фельдмаршалѣ, графѣ Петрѣ Александровичѣ Румянцовѣ-Задунайскомъ, коему отъ вашего императорскаго величества всѣ дѣла, до нашей области касающіяся, всемилостивѣйше ввѣрены, резидента, равномѣрно и при прочихъ [746] европейскихъ дворахъ, при которыхъ за благо всевысочайше признать изволите, ибо такимъ образомъ по справедливѣйшимъ представленіямъ во всѣхъ дѣяніяхъ самая истина сыскана и они вѣрными свидѣтелями всѣмъ происшествіямъ быть могутъ; четвертое — что всѣ изъ нашего полуострова бывшіе подданные христіане выведены мы не споримъ, ибо то намъ не втягость, но и собственно принадлежащіе разнымъ чиновникамъ куплею пріобрѣтенные невольники разныхъ націй люди, грузинцы, черкесы, тумы (?) и молдаване насильно высланы, чѣмъ мы крайне обижены, а сверхъ того стоящія у насъ войска и другія насильства намъ дѣлали, отбирая у насъ и изъ татаръ нѣкоторыхъ, что изъ поданныхъ отъ многихъ чиновъ вѣдомостей явно видѣть можно. По такимъ обстоятельствамъ, не сходственнымъ со всевысочайшимъ содержаніемъ грамоты вашего императорскаго величества намъ пожалованной, мы осмѣлились спросить г. генерала Суворова и резидующаго у насъ министра, кои согласно насъ увѣряли, что ваше императорское величество удостоите насъ за все оное монаршимъ награжденіемъ, а сверхъ того и его сіятельство помянутый генералъ-фельдмаршалъ въ письмѣ къ государю нашему о томъ же увѣряетъ. Ваше императорское величество области нашей толь многія милости безъ всякихъ заслугъ явить изволили, которыя мы чувствуемъ и никогда не забудемъ, а осмѣливаемся всенижайше донесть, что мы все съ терпѣніемъ снести готовы, всенижайше только просимъ о вышеписанныхъ пунктахъ всемилостивѣйшаго разсмотрѣнія монаршаго вашего на оные благоволенія и всевысочайшаго для отрады татарскаго общества о томъ обнародованія. Позвольте намъ, всемилостивѣйшая государыня, и послѣднее свое въ семъ прошеніи желаніе открыть: какъ нынѣ выводомъ подданныхъ и прочихъ обывателей нашъ полуостровъ повсюду почти пустъ, то всенижайше испрашиваемъ у вашего императорскаго величества дозволенія для населенія онаго добровольно изъ Азіи и Европы приходящими всякаго званія закона людей безпрепятственно и безъ зазорно принимать, а сверхъ сего какъ мы, татарскій [747] народъ, привыкли издревле имѣть для услуженія плѣнныхъ всякихъ народовъ людей, коихъ мы за деньги достаемъ, то и всѣмъ сходно съ содержаніемъ постановленнаго у насъ съ г. генераломъ-поручикомъ Евдокимомъ Алексѣевичемъ Щербининымъ договора, въ покупкѣ и содержаніи оныхъ намъ не воспрещено было и въ томъ снабдить насъ высочайшею грамотою.