[708]
№ 297. Ордеръ графа Румянцова — А. В. Суворову.
Рапорты вашего превосходительства отъ 8-го и 9-го чиселъ сего мѣсяца я получилъ исправно. Явленіе турецкихъ кораблей и разнообразныхъ судовъ при кафинской бухтѣ и балаклавской гавани не дѣлаетъ еще прямыхъ видовъ на покушеніе турковъ къ вступленію въ Крымъ, а можно заключать, что они сими мѣстами державъ путь изъ Суджука къ Константинополю, куда они, по извѣстіямъ, слѣдовать должны, похотѣли только испытать не явится-ли къ тому удобность и не произведетъ-ли сіе ихъ, при берегахъ Крымскихъ, плаваніе въ татарахъ противу насъ вновь возмущеній. На случай обоихъ сихъ обстоятельствъ, я весьма надѣюсь на искусство ваше и неусыпное бдѣніе, что вы предвзяли мѣры на испроверженіе турецкихъ замысловъ и на загражденіе имъ пути въ Крымъ, также на удержаніе недоброхотяыхъ татаръ въ страхѣ, а добронамѣренныхъ на употребленіе вида ради къ воспященію туркамъ вступленія на берегъ, по точности данныхъ отъ меня вамъ предписаній и особливо въ ордерѣ моемъ отъ 6-го числа минувшаго іюля. Долженъ вамъ тутъ примѣтить, въ разсужденіи поведенія вашего съ [709] турецкими начальниками, особливо въ перепискахъ, чтобъ вы слѣдовали непремѣнно моимъ наставленіямъ въ предшедшихъ моихъ сдѣланнымъ, и отнюдь не употребляли досадительныхъ выраженій, кои я видѣлъ въ вашихъ къ нимъ отзывахъ и не оказывали и малѣйшихъ видовъ непріязни. Вы можете имъ позволить и свѣжую воду брать на малыхъ судахъ, но всегда съ тѣмъ условіемъ, чтобъ они не вступали на твердую землю, въ разсужденіи опасности болѣзни, противъ которой вы всѣ осторожности сохранять должны съ крайнимъ предобереженіемъ, чтобъ они не могли употребить иногда сего случая на свою пользу и намъ на вредъ, въ случаѣ-жь и еще къ вамъ отъ турецкихъ военачальниковъ отзыва, имѣете Вы отвѣчать имъ такимъ образомъ: — что по дѣламъ Россійской Имперіи съ Оттоманскою Портою ведется переписка между мною и верховнымъ визиремъ, а негоціація продолжается въ Константинополѣ съ пребывающимъ тамъ ея императорскаго величества министромъ и чрезвычайнымъ посланникомъ статскимъ совѣтникомъ г. Стахіевымъ, на которую вы отнюдь соглашаться не можете, не имѣвъ на то не только полномочія, но и никакого повелѣнія. По описанію вашему и г. Константинова ханскаго поведенія не могу я думать, чтобъ онъ будучи человѣкъ благоразумный, поступилъ такъ безразсудно и способствовалъ къ поднятію мятежа намъ во вредъ, а въ самой вещи на собственную свою погибель, развѣ-бы онъ не хотѣлъ уже далѣе быть ханомъ, ибо онъ и со стороны турковъ не можетъ ласкать себя, чтобы въ разсужденіи питаемой ими къ нему не отнынѣ ненависти, соединеніе его съ ними обнадежило его состояніе, а особливо, чтобъ могъ онъ оставаться на ханствѣ. Видно, что кроются здѣсь другія обстоятельства, которыя всемѣрно надобно проникнуть стараніемъ вашимъ и г. Константинова и предварить противныя средства добрыми мѣрами. А къ хану всячески оказывать почтеніе и ласковость и за выполненіемъ уже теперь переселенія христіанъ, особливо употребить всѣ средства и способы, чтобъ по прежнему прибрать его въ свои руки, а паче на сіе время, когда туркамъ остается еще [719] нѣкоторая удобность на пособія татарамъ. На сихъ дняхъ получилъ я изъ Константинополя достовѣрныя извѣстія послѣдовавшей визирю и другимъ въ тамошнемъ министерствѣ чинамъ перемѣнѣ и самому капнтанъ-пашѣ готовится подобный-же жребій, что новый визирь и старый муфти суть люди миролюбивыхъ сентиментовъ, и что партія, дышавшая войною, вся ослабѣла, а по симъ обстоятельствамъ весьма обнадеживаютъ насъ въ лучшей нашей пользѣ.
Ваше превосходительство сообщите копію изъ сего ордера г. Константинову для свѣдѣнія и исполненія и для внушенія по всюду въ татарскомъ народѣ, чрезъ преданныхъ намъ, что все нынѣшнее у Порты министрество, миролюбивыхъ сентиментовъ и слѣдственно къ нашей сторонѣ благосклонно.