[571]
№ 221. Письмо А. Стахіева — графу Н. И. Панину.
При означенномъ въ моемъ другомъ сегодняшнемъ письмѣ свиданіи, 9-го числа сего мѣсяца переводчика Пизанія съ драгоманомъ Порты, сей подтвердилъ ему въ дружеской откровенности между прочимъ въ особенномъ отъ 6-го іюля приложеніи упомянутыя на идріотской полугалерѣ къ Портѣ отъ капитанъ-паши привезенныя извѣстія, нижеслѣдующимъ образомъ, а именно: что стоявшіе у Авлиты въ Крыму турецкіе фрегаты принуждены были отъ онаго мѣста удалиться и стать на якорѣ въ 40 миляхъ оттуда, потому что ханъ Шагинъ-Гирей съ помощію нашихъ войскъ по обѣимъ сторонамъ тамошней гавани сдѣлалъ батареи и не дозволялъ болѣе никому съ фрегатовъ на берегъ сходить, ниже за свѣжею водою; что по удаленіи отъ [572] береговъ оные фрегаты вновь присылали къ берегу за водою и за съѣстными припасами, но то имъ отказано и сказано было, что пока они не отойдутъ прочь и не выдадутъ закрывающагося у себя Селимъ-Гирея-хана, не будетъ имъ позволено на берегъ выходить, а если похотятъ того хана выдать, въ такомъ случаѣ имъ будетъ позволено взять столько, сколько потребно не только воды, но и всякихъ другихъ припасовъ, съ вольностію по прежнему на берегъ пріѣзжать и отъѣзжать. Почему оные фрегаты при отправленіи отъ себя къ капитанъ-пашѣ о томъ извѣстія претерпѣвали во всемъ крайнюю нужду, наипаче въ свѣжей водѣ, что кромѣ того въ Крыму всѣ гавани и другія такія мѣста, къ коимъ съ судами приставать способно, укрѣплены батареями и войскомъ, такъ что невозможно къ онымъ подойти, а тѣмъ меньше на берегъ выдти; что капитанъ-паша, отправя къ Портѣ съ онымъ извѣстіемъ своего капиджиларъ-кегаясія просить, чтобъ какъ наискорѣе прислано было къ нему отсюда разныхъ съѣстныхъ припасовъ, потому что имѣющійся у него запасъ недостаточенъ; что оный капиджиларъ-кегаясія обратно отправленъ съ указами такихъ припасовъ искать и набирать въ Амастрѣ и въ другихъ черноморскихъ мѣстахъ по азіятскому берегу, а здѣсь нанято нѣсколько вольныхъ саикъ съ другими ластовыми судами для отвоза муки и другихъ нужныхъ припасовъ изъ здѣшней столицы, хотя оная и сама тѣмъ скудна за недостаткомъ подвоза; что, получа вышереченное отъ капитанъ-паши извѣстіе, турецкое министерство начало понимать невозможность своего предпріятія высадить на берегъ въ Крыму свое войско и заключаетъ, что хотя бы и сыскалось одно къ тому способное мѣсто, то по принятымъ съ нашей стороны такимъ осторожнымъ мѣрамъ, каковы вышереченныя, надобно полагать, что то оставлено съ умысла, дабы, заманя турецкое войско внутрь земли и отсѣкши ему нужную съ моря подпору, оное со всѣхъ сторонъ окружа, совсѣмъ погубить. Главная сила Порты есть ея флотъ, да видно, что всѣ наши суда ретировались къ Керчи и Ениколю, и такъ неспокойнымъ и желающимъ войны изъ здѣшняго [573] министерства не остается болѣе надежды, чтобъ встрѣча какого нашего вооруженнаго судна въ Черномъ морѣ подала случай начатію явныхъ непріятельствъ по учиненному отъ Порты предъявленію; что капитанъ-паша, почитая такія вооруженныя суда противными трактатному постановленію, слѣдовательно, за пиратовъ будетъ ихъ атаковать и истреблять, если оныя не похотятъ изъ Чернаго моря ретироваться и, наконецъ, что помянутое министерство хотя и начинаетъ ощущать, что никакого успѣха и плода не воспослѣдуетъ отъ его столь огромныхъ издержекъ и пріуготовленій, однакоже не помышляетъ еще то поправить, потому что между главными онаго особами господствуетъ такая вражда и несогласіе, что они болѣе упражнены взаимнымъ между собою поперечиваніемъ и старательствомъ другъ друга низвергнуть, нежели попеченіемъ о государственныхъ дѣлахъ. Чему драгоманъ Порты доказательствомъ предъявилъ въ крайней откровенности нижеслѣдующее происшествіе на сихъ дняхъ между кегая-беемъ и рейсъ-ефендіемъ случившееся. Вѣнскій повѣренный въ дѣлахъ г. Тассара поданнымъ отъ себя по указу своего двора меморіаломъ просилъ отъ Порты дружескаго позволенія покупать въ Молдавіи и Валахіи рогатый скотъ для пропитанія войска, которое дворъ его принужденъ теперь на полѣ держать по причинѣ чинимыхъ претензій со стороны его прусскаго величества, утверждаясь, что такая покупка и прежде дозволяема была. Рейсъ-эфендій, по справкѣ о томъ, нашелъ, что одинъ разъ то запрещено было, а потомъ позволено, а въ третій, послѣдній разъ, въ царствованіе султана Мустафы такая покупка и выпускъ онаго скота вѣнскому двору отказаны и запрещены были; итакъ онъ навѣдывался у повѣренныхъ въ дѣлахъ обоихъ реченныхъ господарствъ, поколику такое отъ Порты позволеніе можетъ предосудительно быть жителямъ тѣхъ господарствъ. Повѣренные въ дѣлахъ, изъяснясь, что въ тѣхъ господарствахъ оный скотъ не употребляется ни для вспахиванія земли, ни для повозокъ, ниже требуется оттуда въ турецкія области для бою, потому что турки очень мало говядины въ пищу употребляютъ [574] и, напослѣдокъ, что они искусствомъ знаютъ, что та скотина, перешедъ оттуда за Дунай, жить не можетъ; рейсъ-эфенди основалъ на томъ свой султану докладъ, а сей отвѣчалъ, чтобъ дѣло по присовѣтовааію кончено было. Первый обѣщалъ Тассарѣ, что требуемое позволеніе на сей разъ дано будетъ партикулярнымъ отъ визиря господарямъ письмомъ, а не султанскимъ формальнымъ указомъ для избѣжанія повода, то впредь примѣромъ брать, какъ оному, такъ и другимъ иностраннымъ дворамъ, будучи реченное письмо написано и изготовлено для препорученія вѣнскому повѣренному въ дѣлахъ, который по предварительному обнадеживанію отъ рейсъ-эфендія, обѣщалъ своему двору оное прислать съ послѣднею почтою. Кегая-бей, спрося, у себя удержалъ оное, предъявя рейсъ-эфендію, что онъ находитъ требуемое отъ вѣнскаго двора позволеніе невозможнымъ исполнить. Рейсъ-эфенди такъ сильно такимъ попереченіемъ раздраженъ и сердитъ былъ на кегая-бея, что, пришедъ къ визирю, протестовалъ, что онъ запрется въ своемъ домѣ, откажется отъ своего мѣста и скорѣе предпочтетъ быть сосланъ въ ссылку, нежели сносить такія отъ кегая-бея на него нападки и поперечиванія въ правленіи своихъ дѣлъ. Изъ чего драгоманъ Порты заключаетъ, что необходимо одинъ или другой изъ нихъ смѣненъ будетъ, особливо, что сколько визирь ни старается ихъ успокоить и помирить, но до сей поры невидно никакой къ тому надежды; а они между тѣмъ взаимно помышляя другъ друга низвергнуть, позабыли совсѣмъ государственныя дѣла, но прилежатъ только другъ другу въ оныхъ прекословить, чѣмъ всякое рѣшеніе остановляется. Почему и намѣреніе для негоціяціи въ Крыму присовокупить къ капитанъ-пашѣ одного изъ дѣльныхъ при Портѣ людей по сейчасъ не рѣшено, къ чему сперва назначивали Абдулъ-Резака, но онъ употребилъ всѣ свои силы отъ того уклониться, будучи и безъ того уже отъ своихъ непріятелей у султана, оглашенъ проданнымъ всевысочайшему двору, равно какъ и Муратъ-молла. Ко всему вышереченному драгоманъ Порты еще прибавилъ, коимъ образомъ въ случаѣ паденія одного изъ поминаемыхъ двухъ [575] министровъ желательно, чтобъ оное постигло кегая-бея, который есть хитрый, злой, корыстливый и безсовѣстный лицемѣръ. Напротивъ чего, рейсъ-эфенди хотя суевѣренъ и упрямъ, да совѣстнѣе и правосуднѣе перваго, который однакоже своимъ пронырствомъ до сей поры пользуется предпочтительною довѣренностью и милостью своего государя, и опасно, чтобъ не сдѣлался визиремъ, какъ то предвѣщается, что нынѣшній скоро смѣненъ будетъ; а учиненная вышепомянутаго 9-го числа сего іюля муфтіева смѣна воспослѣдовала по собственному его прошенію, на что онъ поступилъ по причинѣ своей долговременной и отчаянной болѣзни. Заступившій его мѣсто ромелійскій кади-аскеръ Езадъ-эфенди Заде-Шерифъ Мона-Ахметъ, по увѣренію драгомана Порты, есть человѣкъ набожный, благонравный и праводушный, но не смѣлый, слѣдовательно и мало надежды, чтобъ похотѣлъ много въ министерскія дѣла мѣшаться, а тѣмъ меньше ему прекословить. Преемника же его въ кади-аскерской должности Ата-моллу оный драгоманъ ни мало не знаетъ.
При вторичномъ онаго же 9-го числа Пизаніевомъ съ драгоманомъ Порты свиданіи, послѣдній изъяснялся, что онъ не преминулъ рейсъ-эфендію пересказать все, что поутру ему Пизаній говорилъ отъ меня; но оный министръ, не давъ никакого отвѣта на мое представленіе, послалъ его, драгомана, къ визирю для пересказанія всего оному верховному министру, который, выслушавъ безъ всякаго съ своей стороны вызыва, а тѣмъ менѣе какого либо разсужденія или отвѣта, обратно велѣлъ ему идти къ рейсъ-эфендію. Сей же, приказавъ сдѣлать письменную записку на все сказанное, потомъ послалъ драгомана съ оною къ кегая-бею, который, прочитавъ ее, такожде безъ всякаго вызыва къ рейсъ-эфендію возвратилъ; а сей, получа оную назадъ, говорилъ драгоману, какъ онъ не доумѣваетъ, какой отвѣта должно мнѣ дать, потому что позволеніе мнѣ отсюда выѣхать можетъ толковаться, что Порта войну объявила, и такъ велѣлъ ему, драгоману, волочить время, избѣгая свиданія съ Пизаніемъ; а послѣ, говоря о задерживаемыхъ здѣсь нашихъ четырехъ [576] суднахъ, вызывался, что удивительно ему, какъ думать можно, чтобъ Порта въ случаѣ позволенія мнѣ выѣхать, могла пропустить оныя суда на Черное море, потому что мой отъѣздъ заключаетъ въ себѣ объявленіе войны, а въ такомъ случаѣ невозможно, чтобъ тѣ суда шли на Черное море, но дозволено будетъ онымъ отсюда чрезъ Бѣлое море домой пробираться. На сіе драгоманово дружеское откровеніе Пизаній просилъ его назавтра рейсъ-эфендію еще изъяснить, коимъ образомъ мнѣ невозможно инако, какъ отправить на сихъ дняхъ моего курьера и что за недостаткомъ отвѣта не могу инаго съ онымъ писать, какъ что по многократныхъ домогательствахъ, не возмогши достать никакого отвѣта, не остается мнѣ инаго полагать, какъ что министерство намѣрено меня не выпускать, а можетъ быть и арестовать, что наипаче заключить должно съ одной стороны изъ того, что Порта не даетъ благосклоннаго отвѣта на мой меморіалъ, ниже показываетъ какую малѣйшую склонность къ принятію всевысочайшаго двора предложеній, изображенныхъ въ поданномъ мною ультиматѣ, на основаніи котораго имѣю полную мочь и въ состояніи безъ потерянія времени здѣсь соглашать и вершить дѣла; а съ другой, изъ всѣхъ продолжительно здѣсь усугубляемыхъ огромныхъ ополченій и отправленія какъ морскихъ, такъ и сухопутныхъ военныхъ силъ, съ разглашеніемъ въ народѣ, что война со всевысочайшимъ дворомъ неминуема, ежели оный не похочетъ своихъ военныхъ силъ изъ Крыма и изъ Чернаго моря вывести. Драгоманъ Порты, находя пристойнѣе собственнымъ Пизаніевымъ изъясненіемъ, а не по моему приказанію примѣчаніямъ все вышереченное рейсъ-эфендію пересказать; оное на другой день исполнилъ и послѣдующаго затѣмъ 11-го числа Пизанію открылъ, что реченный министръ, понявъ важность онаго изъясненія, спрашивалъ у него: что можно отвѣчать? а потомъ посылалъ его пересказать все ахметчи и бейликчи эфендіямъ, кои, пришедъ послѣ къ рейсъ-эфендію, сей призвалъ вновь драгомана и сказавъ ему, что онъ не можетъ еще дать никакого отвѣта, приказалъ все оное прибавить къ [577] прежней запискѣ для предложенія его султанову величеству и истребованія его соизволенія, какой на все то дать мнѣ отвѣть? что драгоманъ и исполнилъ; но рейсъ-эфенди между тѣмъ уже домой уѣхалъ. Итакъ, того дня ничего болѣе не происходило; а драгоманъ въ своемъ съ Пизаніемъ откровенномъ разговорѣ еще далѣе разсуждалъ, какъ онъ изъ такого министерскаго замѣшательства и недоумѣнія заключаетъ злое намѣреніе и умыслъ, ибо если бы оное министерство искренне намѣрено было, такъ какъ оно въ своихъ разговорахъ предъявляетъ, въ крайнемъ случаѣ удовлетворить по учиненному нашему ультимата предложенію, то такой крайній случай уже настоитъ. А ежели бы его резолюція была прямо войну производить, въ такомъ случаѣ надобно бы ему воспользоваться поданіемъ моего меморіала и, сказавъ, что, принимая оный объявленіемъ войны съ нашей стороны, Порта безъ дальнѣйшаго отлагательства позволяетъ мнѣ отсюда выѣхать. Воздерживаяся же отъ одного и другаго, не можно изъ того заключать инаго, какъ что капитанъ-паша отправленъ съ такими наставленіями, чтобъ утвердить миръ, ежели чинимыя съ здѣшней стороны, по ихъ мнѣнію, мирныя предложенія съ нашей приняты будутъ; въ противномъ же случаѣ и если возможность усмотрится, сдѣлать незапно какое непріятельское покушеніе и, въ случаѣ удачливости, продолжать уже явную войну; въ случаѣ же неудачи въ такомъ покушеніи, министерство, взложа всю вину на капитанъ-пашу, всѣми мѣрами будетъ стараться всевысочайшій дворъ успокоить чрезъ удовлетвореніе его требованій, для чего и хочетъ, чтобъ я здѣсь находился, дабы оно (министерство) имѣло съ кѣмъ говорить въ такомъ случаѣ.
Все вышереченное разсужденіе, будучи сходственно съ означенными въ моихъ прежнихъ нижайшихъ доношеніяхъ, тѣмъ достовѣрнѣе кажется. А прусскій повѣренный въ дѣлахъ, г. Гафронъ, на сихъ дняхъ сказывалъ мнѣ, что по его извѣстіямъ Порта намѣрена помѣстить меня со всею свитою въ одномъ изъ загородныхъ дворцовъ, о чемъ драгоманъ однако же ничего еще не слыхалъ. Другой изъ моихъ пріятелей, имѣющій связь съ [578] французскимъ и шведскимъ министрами, случайно безпритворно увѣрялъ меня, что не токмо г. Леба, но и г. Целсингъ въ своихъ съ ними и съ другими разговорахъ много порочатъ обращенія Порты и признаются, что она очень худо дѣлаетъ, что не старается всѣми мѣрами отъ войны уклониться, которую они весьма разорительною для нея почитаютъ. А касательно собраннаго въ Измаилѣ сухопутнаго войска, оный пріятель изъяснялся, что оное претерпѣваетъ таікую крайнюю скудость въ деньгахъ и другихъ нужныхъ вещахъ, что многіе принуждены продавать свои ружья и платье и что въ непродолжительномъ времени весь оный корпусъ разбѣжится. Въ такомъ положеніи я за нужно нашелъ по драгоманову совѣту, два дня переждавъ, 14-го числа послать переводчика Пизанія безпосредственно къ самому рейсъ-эфендію, который, какъ значитъ въ Пизаніевой подъ лит. A слѣдующей запискѣ, прочиталъ ему подъ лит. B прилагаемый Порты отвѣтъ. Наканунѣ же того, Пизаній, увидясь съ французскимъ повѣреннымъ въ дѣлахъ г. Леба, сей, навѣдываясь, получилъ ли какой отъ Порты отвѣтъ на мой меморіалъ, примолвилъ, что оный готовъ, изъ чего имѣю причину заключить, что министерство имѣло о томъ съ ними предварительное сношеніе; утвержденіе же онаго по драгоманову откровенію учинено въ держанномъ 12-го числа маломъ между министерствомъ и изъ улемовъ совѣтѣ; также что Порта, получа извѣстіе, что его сіятельство князь А. А. Прозоровскій изъ Крыма отозванъ, что министерство почитаетъ ласкательнымъ для своихъ обращеній гаданіемъ. Къ сожалѣнію, при семъ свиданіи драгоманъ, будучи потревоженъ оказавшеюся въ его конторѣ заразою на одномъ изъ его служителей, ничего не могъ далѣе съ Пизаніемъ говорить; на домъ же къ нему сходить Пизаній не имѣлъ еще предлога.
PS. Вѣнскій повѣренный въ дѣлахъ, г. Тассара, посѣтилъ меня вчера; я прочиталъ ему какъ мой меморіалъ, такъ и данный на то отъ Порты отвѣтъ, съ пристойными изъясненіями и примѣчаніями несправедливыхъ и прекословныхъ Порты обращеній, о чемъ о всемъ онъ хотѣлъ свой дворъ увѣдомить, а между тѣмъ [579] изъявлялъ свое неудовольствіе противъ кегая-бея въ генеральныхъ терминахъ, безъ откровенія однако же означенной выше сего къ тому причины, почему и я удовольствовался только предъявленіемъ также въ генеральныхъ терминахъ моего сожалѣнія, что лишаемся благоразсудительныхъ и дружелюбныхъ при Портѣ министровъ. Впрочемъ, онъ, Тассара, сказалъ мнѣ, какъ въ пришедшихъ съ послѣднею изъ Вѣны почтою письмахъ его увѣдомляютъ, что 24-го числа іюня тамъ получено съ нарочнымъ изъ Богеміи извѣстіе, что находящаяся въ Шлезіи прусская армія ворвалась уже въ Богемію насильственнымъ образомъ. Означенное на концѣ въ слѣдующемъ при семъ подъ лит. C особенномъ приложеніи[1] весьма поспѣшное отправленіе отсюда на Черное море суденъ съ провіантомъ не подвергается никакому сумнительству, потому что оныя мимо моихъ окошекъ на море завозами прогоняются.
По написаніи всего вышереченнаго, переводчикъ Пизаній хотя и имѣлъ случай наединѣ съ драгоманомъ Порты видѣться, но оный не зналъ ничего перемѣннаго и примѣчанія достойнаго, кромѣ того одного, что, лишаясь нѣсколько дней извѣстія отъ капитанъ-паши, того съ нетерпѣливостію ожидаетъ и думаетъ, что онъ еще изъ Синопа не трогался.
Примѣчанія
- ↑ Приложенія см. стр. 564—571.