[352]
№ 131. Письмо А. Стахіева — графу Н. И. Панину.
Сіятельнѣйшій графъ, милостивый государь! Польскій посланникъ г. Боскампъ, отправляетъ сегодня нарочнаго курьера къ своему двору, я къ тому присовокупляю своего собственнаго Кіевской рейтарской роты вахмистра Романа Гостева съ толмачомъ Ильею Турчаниновымъ, повергая на цѣломудрое усмотрѣніе при семъ слѣдующія двѣ рабскія реляціи подъ №№ 9 и 10 да четыре письма, первое отъ 8-го, второе отъ 17-го, а два послѣднія отъ 23-го сего марта, изъ чего первую реляцію съ тремя послѣдними письмами вчера и чрезъ Вѣну послалъ.
А здѣсь за долгъ себѣ ставлю ко всему тому еще нижайше прибавить, что по поданному мнѣ сего дня отъ обыкновеннаго канала извѣстію въ держанномъ 20-го числа у муфтія совѣтѣ, присовѣтовано кончить татарскія дѣла и полюбовно вершить всѣ распри со всевысочайшимъ дворомъ; что на завтра того находящіеся здѣсь военачальники и другіе военные чины бывъ по обыкновенію у визиря, онъ взявъ ихъ соглашеніе на то, что въ совѣтѣ опредѣлено, чрезвычайно того-жь дня ходилъ съ своею свитою къ своему государю, который, по словамъ извѣстнаго султанскаго прежняго фаворита, бывшаго Языджи эфендія, окончивъ разговоръ о дѣлахъ, примолвилъ визирю слѣдующія слова: «Отворите глаза, всѣ ваши пронырства мнѣ извѣстны и теперь въ послѣдній разъ увѣщеваю васъ».
Существо реченнаго извѣстія тѣмъ вѣроятнѣе кажется, что [353] оное сходствуетъ съ визирскимъ вызовомъ къ Ресми-эфендію, означеннымъ въ одномъ изъ двухъ моихъ вчерашнихъ нижайшихъ писемъ; да и султанская примолвка визирю невмѣстна по настоящему неудовольствію улемовъ противу министерства, за начинаемое имъ чрезъ него гоненіе, которое и реченный обыкновенный каналъ сегодня подтвердилъ, предъявляя, что министерство дѣйствительно готовилось распространить оное гоненіе не токмо до упоминаемаго въ реченномъ же моемъ письмѣ Накибуль-Ешрефа, но и до Мулладжикъ-Заде, чрезъ отправленіе и ихъ обоихъ въ ссылку. Почему теперь весь корпусъ оныхъ законниковъ единогласно негодуетъ и явно порочитъ всѣ министерскія обращенія, даже до того, что оглашаетъ непростительнымъ безразсужденіемъ учиненное заточеніе на галеры двухъ христіанскихъ невольниковъ, принадлежавшихъ несчастному Муратъ-моллѣ, къ которому султанъ на сихъ дняхъ послалъ отъ себя лодку съ разными съѣстными припасами; но, какъ сказываютъ, оная погодою на дорогѣ разбита. Чѣмъ же оная завязка наконецъ кончится, о томъ не премину въ свое время нижайше донести; а здѣсь только то примѣтить нижайше за долгъ себѣ ставлю, что по всѣмъ до меня доходящимъ извѣстіямъ до сей поры только одно министерство подъ капитанъ-пашинскимъ и рейсъ-эфендіевымъ предводительствомъ въ злонамѣренныхъ и неспокойныхъ противу насъ затѣяхъ обращается; другіе же какъ военные, такъ и улемы по большей части пребываютъ въ миролюбивыхъ сентиментахъ, но не смѣютъ явно поперечить министерству, наипаче лишася теперь искуснаго и смѣлаго себѣ предводителя послѣ Муратъ-моллина низверженія. Вышереченный Ресми-эфендій наиспособнѣйшій былъ бы къ такому предводительству, но очень старъ и дряхлъ, а его шуринъ извѣстный Абдулъ-Резакъ, кромѣ того что робокъ, еще не очень важенъ по своему настоящему тефтерминіеву званію, по которому онъ степенью ниже рейсъ-эфендія. Между же улемами не славится еще никто способнымъ къ такому предводительству, кромѣ Мулладжикъ-Заде; но онъ, по несчастію, неприступенъ; [354] однако же я всевозможное стараніе прилагаю отворить себѣ къ нему дорогу, равно какъ у селиктаръ-аги, который, по увѣренію драгомана Порты, желаетъ быть визиремъ въ спокойную пору.
Сегодня послалъ я съ Пизаніемъ къ драгоману Порты упоминаемый въ другомъ вчерашнемъ письмѣ подарокъ 300 золотыхъ секиновъ, которые принявъ онъ далѣе открылся, коимъ образомъ по полученіи врученнаго мною письма отъ его сіятельства генералъ-фельдмаршала графа П. А. Румянцова-Задунайскаго оттоманское министерство намѣрялось поручить коммиссію одному изъ пограничныхъ губернаторовъ вступить съ нимъ въ переписку, отправя притомъ къ такому губернатору отсюда одного и надежнаго чиновнаго человѣка съ надлежащимъ полномочіемъ для негоцированія и окончанія дѣлъ на границахъ, которое намѣреніе послѣ однакоже отмѣнено и опредѣлено только отправить на реченное письмо отвѣтъ, содержаніе коего хотя онъ, драгоманъ, еще не видалъ, однакоже подлинно вѣдаетъ, какъ оное сокращается только во многихъ увѣреніяхъ, что Порта хочетъ и желаетъ утвержденія мира и дружбы и потому проситъ, чтобъ его сіятельство съ своей стороны тому способствовалъ. Къ сему оный драгоманъ еще прибавилъ, что министерство не токмо не можетъ, но и не хочетъ войны, и такъ кажется, что для пресѣченія дальнѣйшаго проволоченія времени нужно, чтобъ его сіятельство графъ Петръ Александровичъ на упоминаемый здѣшній отвѣтъ съ своей стороны неукоснительно коротко и въ своемъ письмѣ предъявилъ, что всевысочайшій дворъ въ поданномъ чрезъ меня 11-го числа декабря прошлаго года меморіалѣ, предъявя послѣднюю черту возможнаго съ своей стороны снисхожденія къ желаніямъ Порты, отъ того нимало не отступаетъ, слѣдовательно и не остается ему иного, какъ токмо спросить у Порты, хочетъ ли она по тому предложенію полюбовно кончить настоящія между обѣими Имперіями распри не токмо по крымскимъ, но и по другимъ дѣламъ, или же предать все то непріятному военному жребію, съ назначеніемъ [355] притомъ недолговременнаго срока для доставленія себѣ яснаго и рѣшительнаго на то отъ Порты отвѣта. Оный драгоманъ надѣется, что такой сухой отвѣтъ отъ его сіятельства принудитъ Порту безъ дальнѣйшаго отлагательства серьезно и полюбовно все кончить; причемъ еще примѣтилъ, что турки не понимаютъ употребляемыхъ въ нашихъ письмахъ учтивостей и часто оныя превратно толкуютъ, и въ заключеніе всего вышереченнаго сказалъ, что отвѣтъ Порты, вчера будучи изготовленъ на турецкомъ языкѣ, сегодня посланъ къ султану на апробацію, и такъ чаятельно въ будущій понедѣльникъ оный къ нему придетъ для перевода на французскій языкъ. Повергая такой благонамѣренный и ясный поминаемаго драгомана совѣтъ на цѣломудрое усмотрѣніе, имѣю честь нижайше здѣсь еще присовокупить, что польскій посланникъ вчера въ вечеру присылалъ ко мнѣ своего секретаря съ прошеніемъ, чтобъ я съ своей стороны постарался отвратить Порту отъ навязанія ему письма отъ визиря къ польскому коронному генералу. При моемъ о томъ у драгомана Порты сегодня навѣдываніи, я открылъ, что оный посланникъ самъ подалъ къ тому поводъ требованіемъ отвѣта на такое письмо, которое онъ, продержавъ у себя 13 мѣсяцевъ, за нѣсколько дней до отпускной у визиря аудіенціи чрезъ своего переводчика къ Портѣ прислалъ съ извиненіемъ, что отъ забвенія умедлилъ оное вручить, а послѣ аудіенціи сталъ требовать на оное отвѣта, предъявляя, что онъ три письма ему подалъ; и такъ Порта, не хотя ему отвѣчать, прислала было къ нему реченное къ коронному генералу адрессованное письмо въ число третьяго, утверждаясь на прежнемъ обыкновеніи. Посланникъ оное вчера обратно къ Портѣ прислалъ и драгоманъ не думаетъ, чтобъ она его далѣе къ принятію онаго стала принуждать, но останется только при своемъ отказѣ отвѣта ему, будучи очень недовольна тѣмъ, что его письмо такъ поздно ей вручено.
Сегодня возвратился ко мнѣ изъ Журжева мой янычаръ, провожавшій послѣдняго курьера, который, ѣдучи отсюда, Муратъ-моллу въ Силистріи нагналъ, и онъ, свѣдавъ отъ своихъ [356] людей, что оный янычаръ есть надежный, призывалъ его къ себѣ и поручилъ по возвращеніи своемъ ко мнѣ сказать мнѣ его поклонъ и что онъ здоровъ и не отчаявается чрезъ нѣкоторое время со мною увидѣться и на дѣлѣ доказать мнѣ непремѣнность своихъ благонамѣренныхъ сентиментовъ. Оный же янычаръ привезъ мнѣ извѣстіе, что находившійся въ Журжевѣ трехбунчужный Гассанъ-паша станковскій уроженецъ, получилъ отъ Порты повелѣніе перейти въ Молдавію и тамъ взять свой постъ между Яссъ и Хотина купно съ однимъ двухбунчужнымъ арнаутскимъ пашою, а изъ города сейчасъ принесено ко мнѣ извѣстіе, что Порта отняла три бунчуга у извѣстнаго Джаныкли-Али-паши и что вчера изъ Египта пріѣхалъ сюда одинъ депутатъ съ прошеніемъ утвержденія отъ Порты для возвратившихся въ Каиръ беевъ, кои предъ нѣкоторымъ временемъ по указанію не точію отъ правленія дѣлъ отрѣшены, но и изъ города выгнаны были.