Письмо Шагинъ-Гирей-хана — князю Прозоровскому (Приложеніе № 3).
[357]
Знаю, что довольно наскучилъ я вашему сіятельству моими представленіями, которыя сами по себѣ кажутся скоропостижны, и можетъ быть отъ высочайшаго двора непозволительны; но причины, побуждающія меня къ таковой поспѣшности, не меньше и вашему сіятельству видны, изъ перемѣнъ чрезъ позволеніе времени, непріятными слѣдствіями во всѣхъ частяхъ татарской области показующихся. Я съ моей стороны непреоборимыя почти препоны пособіемъ ея величества, благодаря Бога, прошелъ и [358] сблизился къ рѣшительному въ сей сторонѣ окончанію монаршихъ намѣреній въ мою и отчизны моей пользу милостиво предпринятыхъ. Но главная нужда настоитъ въ томъ, чтобы упредить десантъ турецкій, въ ожиданіи котораго, какъ я по извѣстіямъ заключаю, крымцы, настроя къ волнованію здѣшняго края, окрестности шевелиться начали и чтобъ довести благонамѣренныхъ съ теперешняго еще времени, одного по другому, или самимъ ко мнѣ являться или чрезъ письма увѣрить о своей преданности, дабы тѣмъ удобнѣе могъ я выработать документъ, оправдающій предъ цѣлымъ свѣтомъ миролюбивое ея императорскаго величества противъ Порты намѣреніе. Когда-же все общество по необходимости покорится моему властительству, тогда уже не можно будетъ различить въ такомъ множествѣ и развратниковъ, кроющихъ свой ядъ на послѣдующія времена. Всѣ обороты вперяютъ мнѣ мысль, что ваше сіятельство на многое не разрѣшены отъ высочайшаго двора; но ревность и усердіе ваше къ пользѣ и интересамъ ея величества, моей милосерднѣйшей покровительницы, поощряютъ меня и теперь просить вашего сіятельства, о принятіи мѣръ къ истребленію уже гораздо ущербившагося, и кромѣ отчаянности, всю спѣсь позабывшаго разврата, пока не подкрѣпится оный новыми чаяніями. Ваше искусство и твердое знаніе политическихъ и военныхъ дѣлъ, довольными опытами свѣту доказанное, увѣряетъ меня, что локально видя ересь, предзнаменующую на долгое время безпокойство, не дадите оной вящше возникать, и что не противнымъ взаимному обѣихъ имперій мирному трактату средствомъ вовсе его уничтожите, споспѣшествуя тѣмъ намѣренію всемилостивѣйшей монархини принятому на пресѣченіе вѣроломныхъ замысловъ и на ознаменованіе моего жребія. Впрочемъ прошу вѣрить, что съ усерднымъ почтеніемъ всегда есмь.