Брандер Каштанова
Захватив с собой провизию, запасную одежду и заряды на случай, если экскурсия затянется на несколько дней, Каштанов и Папочкин отправились на одной лодке вверх по речке. Так как глубина была небольшая, а течение довольно быстрое, они заменили вёсла шестами, которыми упирались в дно. Узкое русло было окаймлено с обеих сторон высокой стеной леса; нередко хвощи, папоротники и пальмы, склоняясь над водой, почти сходились вершинами, и речка текла под высоким зелёным сводом, через который слабо проникали лучи света.
Здесь было сумрачно и прохладно. Лодка тихо скользила по воде, и только слышно было журчание под её носом и скрип шестов, упиравшихся в галечное дно.
В более открытых местах зелёного коридора реяли и звенели стрекозы, глухо жужжали большие жуки, а при слабых порывах ветра чуть шептали и шумели большие листья пальм и ветви папоротника и мягко шуршали хвощи.
Через несколько километров зелёные стены сразу расступились, и открылась большая поляна, которую речка пересекала поперёк. Почва её была покрыта очень скудной и мелкой растительностью — щётками жёсткой травы нескольких видов.
— Уж не начинается ли эта речка вблизи той же группы вулканов, которую мы обследовали? — заметил Папочкин.
— Возможно, и в таком случае нам нечего будет делать, — согласился с зоологом Каштанов. — Хотя большое количество воды в речке позволяет надеяться, что её верховья находятся значительно дальше, среди чёрной пустыни.
Проплыв ещё километра три поперёк поляны, исследователи увидели впереди, где речка суживалась, перекинутое с одного берега на другой довольно толстое бревно, висевшее так низко над водой, что лодка не могла пройти под ним.
— Можно подумать, что это мост, который кто-то устроил себе через речку! — засмеялся зоолог. — Во всяком случае, нужно причалить к берегу и убрать эту преграду.
— Э, ведь действительно похоже на мост! — воскликнул Каштанов, когда они подошли к преграде и увидели, что она состояла не из одного бревна, а из трёх, аккуратно положенных рядом.
— Да, речка едва ли могла так уложить эти стволы, — согласился Папочкин. — Но если это мост, то кто же его построил? Неужели в этой юрской стране есть люди? Это было бы крайне интересно!
— В юрское время не было высших млекопитающих, как вы знаете. Даже птицы были представлены только формами, переходными к ящерам.
— Но не ящеры же устроили мост!
— Вы забыли про муравьёв. Существа, которые настолько умны, что строят сложные жилища по определённому плану, вполне способны построить и мост, так как плавать не умеют и воды боятся.
— Вы правы! Вот и жилища этих проклятых насекомых! — воскликнул Папочкин, указывая на запад.
В этой стороне действительно виднелся огромный муравейник, совершенно того же типа, как и уничтоженный путешественниками.
Сбросить сухие и лёгкие стволы хвощей в речку было делом нескольких минут, после чего путники направились к лодке, чтобы продолжать плавание. Но, к своему изумлению, они увидели, что в лодку уже забрался незваный пассажир — муравей, который ощупывал усиками их вещи, тогда как другой стоял на берегу.
— Эге, эти черти уже тут как тут, а наши ружья в лодке!
— Берите нож, сначала атакуем того, который на берегу. Я спереди, а вы забегайте сзади.
Оба подбежали к насекомому, которое при виде врагов приняло оборонительную позу, прижавшись к кустику. Каштанов занял его внимание, наступая с ножом, а в это время Папочкин, нагнувшись через кустик рассёк муравья пополам.
Но он не заметил, как муравей, бывший в лодке, быстро выскочил на берег и вцепился своими челюстями сзади в его икру. Зоолог вскрикнул от боли и неожиданности.
Прибежавший на помощь Каштанов рассёк и этого муравья, но с трудом освободил товарища: пришлось разрезать вцепившуюся голову на несколько кусков.
Рана, причинённая насекомым через толстый шерстяной чулок, была невелика, но яд укуса быстро действовал, и нога начала гореть и деревенеть.
— Присядьте пока на землю, я сейчас достану нашатырный спирт и бинты из походной аптечки, — сказал Каштанов.
— Нет, нет, помогите мне сойти в лодку! Оглянитесь!
По поляне к ним быстро приближались десятка два муравьёв; ещё несколько минут — и пришлось бы вступить в неравный бой. Не теряя времени, Каштанов взял зоолога, с трудом волочившего ногу, под мышки, спустил его с откоса в лодку, затем вскочил сам, и перед самым носом подбежавших врагов лодка отошла от берега.
Продолжать экскурсию нечего было и думать: один гребец лежал без сил на дне лодки и стонал от боли, а всполошённые муравьи могли преследовать слишком медленно идущую против течения лодку и не давать ей пристать к берегу. Поэтому Каштанов недолго думая повернул лодку вниз по течению и взялся за вёсла; он старался держаться середины речки, чтобы избегнуть нападения насекомых. Папочкин с трудом снял обувь с раненой ноги, достал нашатырный спирт и бинт; нога уже распухла, покраснела, и каждое движение вызывало сильную боль.
Через полчаса лодка приблизилась к опушке леса, окаймлявшего поляну с севера и отделявшего её от моря. Врагов уже не было видно, и Каштанов решил остановиться, чтобы устроить раненого поудобнее. Он разостлал плащи на дне лодки, уложил на них Папочкина, достал запасную рубашку и, смочив её водой, положил в качестве охлаждающего компресса на раненое место — это облегчило боль, и зоолог задремал. Отдохнув немного, Каштанов поплыл дальше.
Перед началом зелёного коридора речка давала небольшое колено. Когда лодка обогнула его, впереди открылась картина, которая заставила Каштанова вздрогнуть. Быстрым движением весла он пригнал лодку к берегу, где, уцепившись за кусты, остановил её и скрыл от взора врагов.
Последние были близко. Несколько десятков их суетились на левом берегу речки в самом начале коридора; они перегрызали стволы хвощей, росших над водой, и роняли их в речку, сооружая препятствие, через которое лодка не могла пройти. Нельзя было сомневаться, что они хотели отрезать своим двуногим врагам путь отступления к морю. Положение становилось отчаянным: один Каштанов и раненый зоолог не в состоянии были пробиться через преграду, охраняемую многочисленными насекомыми.
«Один укус при неравной борьбе с ними, — подумал Каштанов, — и я сделаюсь беспомощным, как и Папочкин. Повернуть назад и толкаться вверх по речке? Но и там муравьи могут напасть рано или поздно; и всё равно речка остаётся единственным путём бегства из их владений. Нужно пробиться во что бы то ни стало. Может быть, их испугают выстрелы, а если нет? Всех не перебьёшь, они попрячутся в лесу, а когда я начну возиться над разрушением преграды, они нападут целым полчищем», — думал Каштанов.
В этом безвыходном положении Каштанову внезапно пришла мысль, которая, казалось, обещала полный успех в случае быстрого воплощения её в дело. Муравьи, занятые работой, ещё не заметили лодки, прижавшейся к берегу среди кустов. Поэтому Каштанов начал, избегая резких движений, потихоньку тянуться назад, вверх по речке, цепляясь за кусты, чтобы вернуться за поворот русла, где берег совершенно скрывал его от насекомых. Здесь начиналась опушка леса, изобиловавшая сухими стволами хвощей и вообще валежником. Причалив к берегу и привязав лодку со спавшим зоологом, Каштанов стащил в речку несколько толстых стволов, наскоро скрепил их гибкими прутьями кустов и затем навалил на этот плот огромную кучу стволов, стеблей и хворосту, перекладывая сухой материал зелёными ветвями хвощей и стеблями тростника.
Когда куча была готова, Каштанов вернулся в лодку и тихонько поплыл вниз по течению, а плот, привязанный к длинной жерди, толкал перед собой по воде, совершенно скрываясь за ним от взоров неприятеля. За поворотом речка текла совершенно прямо к тому месту, где муравьи сооружали преграду, которая отстояла ещё на сотню метров. Подтянув плот к лодке, Каштанов поджёг кучу и поплыл дальше, по-прежнему толкая плот перед собой. Огонь постепенно разгорался, охватывая горючий материал, а из зелени, проложенной слоями, пошёл густой чёрный дым.
Когда лодка и плот были в сотне шагов от преграды, Каштанов пустил плот по течению, а сам взялся за шест, чтобы задержать лодку посреди речки. Гигантский костёр поплыл к преграде и остановился перед ней, обдавая клубами едкого дыма и языками пламени работавших насекомых. Часть последних, обожжённая или оглушённая, свалилась в воду, остальные сбежали на берег и столпились кучей, поражённые невиданным зрелищем. Тогда Каштанов зарядил двустволку мелкой картечью и начал угощать муравьёв, подплывая к ним всё ближе и ближе, целым рядом выстрелов. Треск страшного, невиданного огня, языки пламени, клубы дыма, беспрерывные выстрелы, поражавшие насекомых, произвели на последних такое впечатление, что уцелевшие и легко раненные пустились наутёк. От горевшего плота занялась и преграда, состоявшая наполовину из сухих стволов, и, пока гремели выстрелы, огонь охватил всю её среднюю часть.
Убедившись, что враг бежал, Каштанов причалил к берегу у самого пожарища, прикончил ножом раненых муравьёв, а затем принялся уничтожать преграду, сбрасывая горевшие сухие и дымившие зелёные стволы в воду. Через четверть часа препятствие исчезло, и догорающий костёр на плоту поплыл дальше по реке, а вслед за ним, не стараясь его обогнать, плыла лодка с человеком, перехитрившим своих многочисленных и умных врагов.
Вниз по течению реки плавание в этом зелёном коридоре шло быстрее, и вскоре впереди в просвете показалась уже синева морской глади.
Приближаясь к устью речки, Каштанов услышал выстрелы, лай Генерала и крики товарищей. Он налёг на вёсла, через несколько минут причалил к берегу и с ружьём в руках бросился к месту стоянки.