XI
И немедленно Кавалеров стал собираться.
Анечка спала в сидячем положении под аркой, оцепив руками живот. Он осторожно, дабы не потревожить её, совлёк одеяло и, надев его, как плащ, предстал перед Иваном.
— Ну и отлично, — сказал тот. — Вы сверкаете, как ящерица. В таком виде вы и покажетесь народу. Идёмте, идёмте! Надо торопиться.
— Я очень болен, — вздохнул Кавалеров; он кротко улыбался, как бы извиняясь за то, что нет у него охоты отыскивать брюки, пиджак и башмаки. — Ничего, что я босой?
Иван уже был в коридоре. Кавалеров поспешил за ним.
«Я долго и беспричинно страдал, — подумал Кавалеров. — Сегодня наступил день искупления».
Поток людей захватил их. За ближайшим углом открылась сияющая дорога.
— Вот он! — сказал Иван, сжимая руку Кавалерова. — Вот «Четвертак»!
Кавалеров увидел: сады, шаровидные куполы листвы, арка из лёгкого прозрачного камня, галереи, полёт мяча над зеленью…
— Сюда! — скомандовал Иван.
Они побежали по стене, увитой плющом, затем пришлось прыгать. Голубое одеяло облегчило Кавалерову прыжок, он поплыл по воздуху над толпой и опустился к подножию широчайшей каменной лестницы. Тотчас же, испугавшись, он стал уползать под одеялом своим, как насекомое, сложившее крылья. Его не заметили. Он присел за цоколем.
На вершине лестницы, окружённый многими людьми, стоял Андрей Бабичев. Он стоял, обняв за плечо и привлёкши к себе Володю.
— Сейчас её принесут, — говорил Андрей, улыбаясь друзьям.
И тут Кавалеров увидел следующее: по асфальтовой дороге, ведущей к ступеням лестницы, шёл оркестр, и над оркестром парила Валя. Звучание инструментов держало её в воздухе. Её нёс звук. Она то поднималась, то опускалась над трубами, в зависимости от высоты и силы звука. Ленты её взлетали выше головы, вздувалось платье, волосы стояли кверху.
Последний пассаж выбросил её на вершину лестницы, и она упала на руки Володи. Все расступились. В кругу остались они двое.
Дальнейшего Кавалеров не увидел. Внезапный ужас охватил его. Странная темь вдруг выдвинулась перед ним. Он, леденея, медленно оборотился. На траве, позади него, сидела Офелия.
— А-а-а! — страшно закричал он. Он ринулся бежать. Офелия, звякнув, схватила его за одеяло. Оно соскользнуло. В постыдном виде, спотыкаясь, падая, ударяясь челюстью о камень, он взбирался по лестнице. Те смотрели сверху. Нагнувшись, стояла прелестная Валя.
— Офелия, назад! — раздался голос Ивана. — Она не слушает меня… Офелия, стой!
— Держите её!
— Она убьёт его!
— О!
— Смотрите! Смотрите! Смотрите!
Кавалеров с середины лестницы оглянулся. Иван делал попытки вскарабкаться на стену. Плющ обрывался. Толпа отхлынула. Иван повис на стене на широко раскинутых руках. Страшная железная вещь медленно двигалась по траве по направлению к нему. Из того, что можно было назвать головой вещи, тихонько выдвигалась сверкающая игла. Иван выл. Руки не выдержали. Он сорвался, котелок его покатился среди одуванчиков. Он сидел, прижавшись спиной к стене, руками закрыв лицо. Машина двигалась, срывая на ходу одуванчики.
Кавалеров поднялся и полным отчаяния голосом закричал:
— Спасите его! Неужели вы допустите, чтоб машина убила человека?!
Ответа не последовало.
— Моё место с ним! — сказал Кавалеров. — Учитель! Я умру с вами!
Но было уже поздно. Заячий вопль Ивана заставил его свалиться. Падая, увидел он Ивана, приколотого к стене иглой.
Иван тихо наклонялся, поворачиваясь вокруг страшной оси.
Кавалеров закутал голову руками, чтобы ничего больше не видеть и не слышать. Но всё же слышал он позванивание. Машина поднималась по лестнице.
— Я не хочу! — закричал он что было мочи. — Она убьёт меня! Простите! Простите! Пощадите меня! Это не я опозорил машину! Я не виноват! Валя! Валя! Спаси меня!