XI. Вода и огонь
В то время, как Симпкинс выслеживал Слейтона, изыскивая способ захватить его по возможности без кровопролития, Томсон со своими помощниками и Людерс усиленно занимались изучением Саргассова моря. Они совершили несколько подводных экспедиций, опускаясь на дно моря в водолазных костюмах.
Им удалось получить довольно точные представления о разрезе Острова Погибших Кораблей. Людерс с увлечением работал над чертежом и однажды, когда все сидели за вечерним чаем, явился с большим листом бумаги.
— Вот полюбуйтесь, — сказал он торжественно, развёртывая трубку. — Остров Погибших Кораблей расположен на подводной усечённой вершине горы вулканического происхождения. Вокруг Острова — у подножия горы — глубина дна достигает одной тысячи пятисот метров, а от вершины горы до поверхности океана всего сто метров. Всё это пространство заполнено погибшими кораблями, составляющими как бы пирамиду.
— Надгробный памятник, — заметил Гатлинг.
— Да, памятник над тысячами жертв моря. Но эта пирамида вместе с тем оказалась городом, населённым подводными обитателями.
— Как, есть ещё и подводные обитатели Острова? — спросила Вивиана.
— Кальмары, каракатицы, осьминоги. Едва ли есть на земном шаре другое место, где бы эти существа скоплялись в таком огромном количестве. И понятно почему. Полуразрушенные корабли оказались чрезвычайно удобными квартирами для осьминогов. Они вползают туда сквозь пробоины и выглядывают из окон иллюминаторов, поджидая добычу.
— Но ведь это очень опасно, — продолжала Вивиана, — спускаться на дно в таком месте!
— Ещё бы! Приходится ограничивать подводные экспедиции открытыми местами и держаться поближе друг к другу. Но зато мы можем любоваться интересными картинами. Недавно мы видели любопытное зрелище. Осьминог поймал краба и стал играть с ним. Краб сопротивлялся, пытался освободиться от цепких щупальцев, но скоро изнемог в борьбе. А осьминог ещё долго играл крабом, придавая ему всевозможнейшие положения. Иногда он отпускал жертву и тотчас ловил.
Теперь у нас осталась неисследованной только глубоководная часть острова. Между прочим, мы заметили, что морское течение, чем глубже, тем становится сильнее. Это течение, очевидно, и приводит потерпевшие аварию суда к Острову Погибших Кораблей. Мы думаем завтра заняться изучением этого течения. Идёмте с нами, Гатлинг, вы ещё не опускались на морское дно, — предложил Людерс.
Вивиана с опасением посмотрела на мужа. Томсон уловил этот взгляд и сказал:
— Не беспокойтесь, мистрисс, там нет осьминогов. Мы опустимся прямо с «Вызывающего» на открытом месте в наших водолазных костюмах. Они имеют резервуары с запасом сжатого воздуха. Кроме того, к нашим услугам будут тросы, при помощи которых нас в любую минуту смогут поднять на поверхность. Это совершенно безопасно.
— Совершенно безопасно? В таком случае я иду с вами, — решительно заявила Вивиана.
Томсон был несколько смущён таким неожиданным оборотом. Но он уже знал характер Вивианы и не спорил. Попытка мужа уговорить её осталась безуспешной.
— Но вы не справитесь с водолазным костюмом, — вступился Людерс. — Вы знаете, что он весит на воздухе двести килограммов?
— Но в воде он будет много легче! — ответила Вивиана. — Я очень сильная. Не беспокойтесь за меня.
На другой день, рано утром, Гатлинги, Людерс, Томсон и его ассистенты надевали на себя водолазные костюмы.
Каждый раз перед опусканием Томсон объяснял матросам, остававшимся на корабле, и водолазам значение сигналов.
— Повторяю! Дёрнуть один раз — значит: «Я на грунте, чувствую себя хорошо». Четыре раза: «Поднимайте наверх».[1] Частое подёргивание более четырёх раз: «Мне дурно, тревога…» Ну, надевайте костюмы.
Вивиана не могла ступить в тяжёлом костюме, как, впрочем, и остальные. Их спустили в воду при помощи лебёдки. Но в воде все почувствовали себя легче и свободнее.
Путники опустились на склон подводной горы и, придерживаясь за тонкие, но прочные стальные тросы, прикреплённые к поясам, стали спускаться вниз. На глубине десяти метров уже стояли сумерки. Томсон и Людерс, шедшие впереди, зажгли электрические фонари, но скоро погасили их: свет собирал к себе обитателей моря. Было опасно привлечь внимание акулы или осьминога. Чем ниже спускались водолазы, тем становилось темнее и холоднее. Вместе с тем всё больше чувствовалось движение воды куда-то вниз, как будто среди спокойных вод океана протекала быстрая река и путники шли посреди её течения. Становилось трудно держаться на ногах. Водолазы крепче сжимали трос, который опускался сверху по мере спуска.
В зелёной полумгле промелькнуло тёмное тело, — быть может, акулы. Неизвестный хищник проплыл мимо путников, скрылся и вновь показался с другой стороны. Все подошли ближе друг к другу. Морское чудовище уплыло. Но вдруг оно неожиданно, со страшной быстротой промчалось мимо Томсона, и, если бы он не наклонился, оно могло бы распилить его надвое, в лучшем случае порвать водолазный костюм, и Томсон был бы залит водой. Даже в подводных сумерках Томсон узнал пилу-рыбу. Он обернулся к спутникам и жестами показал на грозившую опасность. Говорить путники не могли. Людерс лёг на землю и предложил всем последовать его примеру. Пила-рыба несколько раз промчалась над ними, причём один раз задела трос Тамма, сильно рванув его. К счастью, одно подёргивание, которое, очевидно, было замечено наверху, означало: «Чувствую себя хорошо». Иначе его подняли бы и он мог быть убит рыбой.
Несколько минут водолазы лежали неподвижно. Рыба, не видя больше добычи, уплыла. Все облегчённо вздохнули в своих металлических колпаках и стали осторожно подниматься. Но как только они двинулись вперёд, их преследователь вновь появился. Людерс отчаянно ругался, хотя его никто не слышал. Положение было серьёзное. Как отвязаться от хищника? Опасно было двигаться вперёд, но не менее опасно подняться наверх. Что делать?
Мюллеру пришла удачная мысль. В тот момент, когда рыба отплыла на значительное расстояние, он отошёл в сторону, засветил ручной электрический фонарь и положил его на камни так, что свет падал в сторону от путников, оставляя их в тени. Затем Мюллер вернулся, и все стали ждать, что́ будет дальше. Хитрость удалась. К фонарю стали приближаться всевозможные рыбы. Скоро явилась туда и пила-рыба. Её глаза, ослеплённые светом, не видели водолазов, стоявших в тени. Зато среди освещённых светом рыб нашлось немало вкусной снеди, и пила-рыба начала пожирать её.
Скоро, однако, появилась новая большая рыба — пятнистая акула, и между нею и пилой-рыбой завязалась смертельная борьба. В освещённом пространстве воды два хищника нападали друг на друга. Они расходились, сходились, гонялись друг за другом. Акула норовила подплыть снизу и, перевернувшись, вонзить острые зубы в брюхо пилы-рыбы. Но пила-рыба быстрым, как взмах сабли, движением ускользала от удара. Однако после нескольких схваток пила-рыба была ранена. Вода окрасилась кровью. Но ей также удалось нанести акуле ужасный удар своей пилой. Кровь, как красный туман или зарево пожара, наполнила поле битвы.
И вдруг сверху стали дёргать трос по три раза — сигнал опасности, — «Поднимаем».
Что ещё могло произойти там?
Скоро водолазы почувствовали, что их поднимают наверх. Всех охватило волнение. Наверху, очевидно, происходило что-то неладное. Прошло ещё несколько томительных минут. Все недовольно смотрели вверх, как будто ожидая оттуда разъяснения.
Когда водолазов подняли в шлюпку и раздели, то они узнали, что́ произошло в их отсутствие на Острове.
— Симпкинс и Флорес, — сказал капитан Муррей, — затеяли осаду корабля «Сивилла», где, оказывается, скрывался последнее время Слейтон с китайцем. Слейтон отказался сдаться, и теперь они начали пальбу, — слышите?
Со стороны Острова действительно слышались одиночные ружейные выстрелы.
— Мы пока что держим нейтралитет, — улыбаясь, добавил Муррей.
Гатлинг взял полевой бинокль и навёл его на место сражения. У края Острова, возле «Сивиллы», под прикрытием толстых мачт и накренившихся бортов кораблей засели нападающие. Осаждённых не было видно. С той и другой стороны от времени до времени слышались выстрелы.
Вдруг на палубе «Сивиллы» показался китаец. Почти голый, он размахивал каким-то предметом.
Затем он подбежал к стоявшему рядом с «Сивиллой» грузовому пароходу и бросил в него бомбу. Раздался треск разорвавшейся бомбы, и вдруг с парохода начали подниматься огромные чёрные клубы дыма.
— Нефть! Так горит нефть! — воскликнул капитан Муррей, первый понявший опасность.
Горела действительно нефть, находившаяся в цистернах старого парохода. Языки пламени начали лизать борты парохода. Горящая жидкость спускалась всё ниже, растекалась по воде, продолжая гореть. Как будто загорелось само море. А клубы чёрного дыма поднимались всё выше, как над кратером вулкана, заволакивая солнце и покрывая всё густой пеленой.
Перестрелка прекратилась. На Острове поднялась суматоха. Сирена «Вызывающего» тревожно завыла. Огненное кольцо между тем всё расширялось, захватывая близлежащие корабли. Китаец бегал над пламенем вдоль борта парохода, размахивая руками, и что-то безумно кричал.
— Жёлтая река! Великая Жёлтая река!
Вдруг в дыму, рядом с китайцем, показался Бокко. Он схватил китайца и потащил на другую сторону корабля, к мостику. Корма «Сивиллы» загорелась. Какая-то фигура промелькнула среди дыма, направляясь к носу корабля. Это, очевидно, был Слейтон, но на него никто не обратил внимания. Прозвучал одинокий выстрел. Стрелял Флорес, но, по-видимому, промахнулся. Слейтон продолжал бежать, бросился в воду и поплыл к Новому Острову.
— Едва ли он спасётся там, — сказал задумчиво Муррей: — Горящая нефть разливается на огромное пространство.
Вивиана беспокоилась за Мэгги и её ребёнка. Скоро, однако, Мэгги показалась вместе с остальными островитянами. Несмотря на пламя, распространявшееся с огромной быстротой, островитяне забега́ли к себе, чтобы захватить кое-что из своего имущества.
— Скорее, Мэгги, скорее! — кричала Вивиана.
Шлюпки беспрерывно подвозили островитян. Мэгги с ребёнком уже были на борту. Китайца принёс на руках О'Гара. Эдуард Гортван приплыл с Флоресом. Флорес был угрюм. Казалось, он один с печалью расставался с Островом. В другом месте ему не удастся быть губернатором.
— А Бокко где? — спросила Вивиана.
— Замешкался. Сейчас придёт, — ответил О'Гара, придерживая вырывающегося китайца. Несчастный сошёл с ума.
— Мои рукописи! — вдруг закричал Людерс, спускаясь в отъезжавшую шлюпку.
— Остановитесь, безумец! — схватил его за руку Гатлинг. — Почти весь Остров в огне. Вы задохнётесь.
— Нет, ветер относит дым в сторону! — И он отплыл.
— Симпкинса тоже нет, — волновался Муррей. — Если ветер прогонит нефть в эту сторону, путь к спасению будет отрезан.
На палубу парохода вошёл Бокко. В его руках был красный узелок, из которого выглядывал кусок позумента его «придворного» мундира…
Ветер изменился, и горящую нефть быстро гнало к «Вызывающему».
— Кого ещё нет? — спросил Муррей. — Скоро придётся отвести пароход от берега.
— Людерса и Симпкинса…
— Вон кто-то бежит!
Это старый Людерс бежал по мосткам, нагруженный рукописями.
Море горело уже почти у самого места переправы, когда Людерс подбежал и свалился в шлюпку, но тотчас вскочил, вылавливая из воды упавший корабельный журнал.
— Где Симпкинс? — крикнули ему с борта, когда шлюпка приблизилась.
— Я видал, он… Ох, дайте перевести дыхание, задыхаюсь… Он бежал к резиденции губернатора. Дайте руку, голова кружится…
Людерса подхватили дюжие матросские руки. Плоскодонная барка — пристань Острова — загорелась.
— Скверно, — сказал Муррей. — Для Симпкинса путь отрезан.
Сквозь густые клубы дыма Гатлинг, наконец, увидел фигуру человека, показавшегося на палубе «Елизаветы». Симпкинс бежал сюда. Но на полдороге он увидал, что пламя преграждает ему путь. Мгновение он постоял в нерешительности и бросился по боковым мосткам в ту сторону Острова, куда ещё не дошла горящая нефть.
«Вызывающий» был уже под парами.
— Отдать якорь! — скомандовал Муррей. — Задний ход! Право руля! Полный ход!
Пароход огибал Остров, идя в ту сторону, куда бежал Симпкинс. Вот Симпкинс добежал до последнего корабля и уселся в ожидании помощи. Переменившийся ветер застилал пароход густым слоем дыма, так что трудно было дышать. Быстро спустили шлюпку.
— Скорей, скорей! Задыхаюсь! — кричал Симпкинс.
Наконец его взяли на шлюпку и доставили на корабль. Карманы Симпкинса были сильно оттопырены, но лицо его расплывалось в улыбке. Заметив пытливый взгляд Гатлинга, он хлопнул руками по карману и сказал:
— Вещественные доказательства! Однако пойду переодеваться, весь прокоптился…
Капитан отдал команду идти полным ходом. Жара от пожара становилась невыносимой. Дым душил, пламя захватывало всё новые пространства.
— Если бы не водоросли, которые задерживают разлитие нефти, без жертв не обошлось бы, — заметил Муррей.
Через четверть часа «Вызывающий» выбрался из полосы дыма. Все вздохнули с облегчением. На палубу вышел Симпкинс. Он умылся, переоделся и насвистывал что-то весёлое. Вивиана смотрела на Остров. Над ним, как необъятный, гигантский зонтик, касавшийся вершиной высоких перистых облаков, расстилался дым, багровый в лучах заходившего солнца. А внизу кипело горящее море. Как пламенные столбы, падали одна за другой высокие мачты. В свете пожара Саргассово море, покрытое водорослями, казалось морем, наполненным кровью…
Примечания
- ↑ Два раза: «Мало воздуха, качайте сильнее». Три раза: «Много воздуха; качайте тише». Томпсон пропускал эти сигналы, так как их водолазные костюмы имели собственный запас воздуха.