II. Новый губернатор
На Острове Погибших Кораблей, с момента отплытия подводной лодки, события шли своим чередом.
Когда капитан Слейтон упал, сражённый пулей, Флорес молча постоял над лежащим окровавленным губернатором, потом вдруг дёрнул за руку склонившуюся над ним Мэгги и коротко, но повелительно сказал ей:
— Уйди!
Плачущая Мэгги, прижав ребёнка, ушла.
Флорес наклонился к капитану со злой искоркой в прищуренных глазах.
Капитан Слейтон был его соперником в любви и в честолюбивых замыслах. У них были старые счёты. Насытившись видом поверженного, умирающего врага, Флорес вдруг приподнял Слейтона и столкнул его в воду.
— Так лучше будет, — сказал он и, обратившись к островитянам, крикнул: — Эй вы! Капитан Фергус Слейтон убит, и его тело погребено мною! Остров Погибших Кораблей должен избрать нового губернатора. Я предлагаю себя. Кто возражает?
Островитяне угрюмо молчали.
— Принято. Подберите раненых и ружья. Идём!
И он зашагал по направлению к своей новой резиденции, радуясь, что всё разрешилось так скоро. Однако его удовольствие было неполным. Какая-то неприятная, беспокоящая, ещё неясная мысль мешала ему, как тихая зубная боль, которая вот-вот перейдёт в острую. Флорес шагал по знакомым «улицам», мосткам, переброшенным через корабли, пересекал полусгнившие палубы, поднимался на «горы» высоко сидящих в воде больших кораблей, спускался в «долины» плоскодонных судов, а какая-то беспокойная неясная мысль всё сверлила его мозг…
Замешкавшись у одного перехода, он услышал голоса следовавших за ним ирландца О'Гара и старика Бокко.
— Как собаку, в воду… — говорил Бокко.
— Не терпится ему! — ответил О'Гара.
Голоса замолкли.
«Так вот оно что, — подумал Флорес, влезая на борт старого фрегата, — Недовольство!» И Флорес вспомнил угрюмое молчание, сопровождавшее его избрание.
Флорес не ошибся. Даже на огрубевших, одичавших островитян произвёл неприятное впечатление слишком упрощённый способ похорон губернатора.
Флорес был не глуп. Подходя к губернаторской резиденции, находившейся на фрегате «Елизавета», новый губернатор уже обдумал план действия.
Войдя в большую, прекрасно обставленную каюту — бывший кабинет капитана Слейтона, — Флорес опустился в глубокое кожаное кресло, развалившись с независимым и вместе с тем гордым видом. Затем он звучно хлопнул три раза в ладони, совсем как Слейтон, даже лучше — отчётливее и громче.
На пороге появился негр.
Флорес посверлил глазами его чёрное лицо, но ничего не мог прочитать на нём.
— Боб, — сказал Флорес, — где у Слейтона хранился гардероб? Проведите меня и покажите.
Боб, не выразивший удивления при виде Флореса на месте Слейтона, был поражён подчёркнуто вежливым обращением нового губернатора, вместо прежнего — фамильярного.
Но в этом у Флореса был свой расчёт: показать разницу изменившегося положения. И он не ошибся. Боб как-то съёжился и, поспешно засеменив к выходу, ответил почтительно-вежливо:
— Прошу вас.
Они вошли в большую полутёмную каюту, превращённую в гардеробную. Две стены были заняты шкафами. Почти наполовину каюты занимали огромные сундуки чёрного дуба с резьбой, окованные позеленевшей медью и серебром.
Негр открыл выдвижные дверцы шкафов. В них в большом порядке висели костюмы различных эпох, профессий, национальностей, — как в костюмерной большого оперного театра.
— Вот штатские костюмы, — пояснил негр, вынимая пахнувшие сыростью старинные сюртуки с высокими воротниками, широкими отворотами, цветные и шёлковые жилеты.
Флорес отрицательно покачал головой.
Во втором шкафу были более современные костюмы: смокинги, сюртуки и даже фраки.
— Не то, не то.
Перед гардеробом с морскими форменными костюмами Флорес остановился несколько долее. Он пощупал рукой одну тужурку из прекрасного английского сукна — костюм капитана, но, подумав о чём-то, закрыл и этот шкаф.
— Не то. Боб. И это всё?
— Есть ещё здесь, — ответил негр, показывая на сундуки.
— Откройте.
Не без труда Боб поднял тяжёлые крышки. Флорес удивился, не почувствовав запаха сырости и тления. Крышки так хорошо были пригнаны, что внутри сундуков было совершенно сухо.
Когда негр поднял чистый кусок полотна, аккуратно прикрывавший костюмы, у Флореса невольно вырвалось восклицание и глаза его разгорелись. Здесь были сложены драгоценные испанские костюмы, покрой которых показывал, что им не менее двухсот лет.
Камзолы из аксамита (бархата) — малиновые, голубые, красные-были расшиты золотом и осыпаны жемчугом. Манжеты и фрезы (большие воротники в несколько рядов) из тончайшего кружева, шёлковые шнуры «бизетт»[1] и блонды[2] цвета небелёного полотна — всё это поражало своей роскошью и тонкостью работы. Женские костюмы были ещё роскошнее. Длинные, с висевшими до полу рукавами, с зубцеобразными вырезами по краям, эти яркие шёлковые, парчовые и бархатные платья были тяжелы от нашитых изумрудов, рубинов, жемчугов…
«Какое богатство! — подумал Флорес. — А мы питаемся одной рыбой».
Он отобрал несколько костюмов.
— Отнесите в мой кабинет. А чулки и башмаки?
— Всё есть. — И, сгибаясь под тяжестью ноши, Боб перетащил костюмы в каюту Флореса.
Оставшись один, Флорес выбрал тёмно-вишнёвый шитый серебром камзол и оделся.
Когда он посмотрел на себя в зеркало, то сам был поражён эффектом. Он преобразился не только внешне, но как будто и внутренне. Откуда это суровое достоинство, этот уверенный взгляд, эти плавные жесты?
Он хлопнул в ладоши и сказал негру, с изумлением уставившемуся на него:
— Пригласите миссис Мэгги!
«Миссис Мэгги!» — Негр поспешно бросился исполнять приказание.
Флорес немного ошибся в эффекте: вошедшая Мэгги не на шутку испугалась, когда, отворив дверь каюты, увидела сиявшего серебром и жемчугом испанского гранда[3]. Даже смех Флореса не сразу привёл её в себя.
— Одевайся скорее, вот твой костюм, — сказал Флорес, указывая на голубое платье.
Мэгги, одетая более чем просто — в лёгкую блузу и короткую заплатанную юбку, едва-едва коснулась платья и стояла в нерешительности.
— Ну, что же ты?
— Я… я даже не знаю, как его надевать.
Правду сказать, Флорес не больше её знал все сложные части всех этих «бизетт» и «блонд» и не мог оказать ей помощи. Но природное чувство женщины помогло Мэгги найти место каждой принадлежности туалета. И, пока Флорес поправлял концы шарфа и примерял перед зеркалом шпагу с золотым эфесом, она была тоже готова.
Обернувшись, они смотрели с изумлением друг на друга, не узнавая и восхищаясь.
Действительно, это была прекрасная пара. Смуглый, загорелый Флорес был очень эффектен.
«Чёрт возьми! Но ведь она прямо красавица! Где были мои глаза?» — подумал Флорес.
— Теперь можно начать торжественный приём, — сказал он громко и, вызвав негра, отдал приказание созвать всех. Это тоже было новостью. Слейтон никого не пускал в свой кабинет.
Если бы на Остров Погибших Кораблей внезапно прибыли люди другой планеты, это произвело бы, вероятно, не большее впечатление. Все островитяне буквально окаменели от удивления. Даже историк Людерс стоял, приоткрыв рот, с видом крайнего изумления.
Когда все собрались, Флорес обратился с речью:
— Граждане! Островитяне! Друзья! Не чувство личного тщеславия заставило меня надеть этот костюм, но желание поддержать достоинство славного Острова Погибших Кораблей… Мы поднимем это достоинство ещё выше. Для выполнения намеченных мною целей мне необходимы помощники. Вы, О'Гара, — и Флорес испытующе посмотрел на ирландца, — назначаетесь моим личным секретарём. При докладах и на празднествах вы будете являться вот в этом камзоле; он поступает в ваше полное распоряжение. — И Флорес указал на красивый тёмно-синий костюм.
О'Гара густо покраснел, и Флорес не без удовольствия заметил, что ирландец польщён.
«Одним соперником меньше», — подумал новый губернатор.
— Вы, Бокко, назначаетесь… — Флорес потёр лоб, — тоже моим секретарём. Вот ваш придворный костюм.
Бокко почтительно поклонился.
«Другим соперником меньше, — отмечал Флорес. — Кто ещё? Людерс? Он не опасен, но всё-таки, на всякий случай…»
— А вы, Людерс, вы — человек учёный, я назначаю вас, гм… советником по делам колоний. Вашему званию подойдёт камзол чёрного бархата с серебром.
Удивительная вещь! Даже Людерс, до сих пор менее других обращавший внимание на свой костюм и ходивший в каких-то отрепьях, был тоже, видимо, польщён. Однако назначение его крайне удивило.
— Благодарю за честь, но какие же у нас дела с колониями, когда мы отрезаны от всего мира?
— Да, но мы можем расширить наши владения, и у нас будут колонии.
Островитяне переглянулись. Не свёл ли с ума золочёный камзол их нового губернатора?
Но Флорес был спокоен и самоуверен.
— Вы знаете, — продолжал он, — что рядом с нашим островом, в двух километрах, не более, расположен другой небольшой островок из погибших кораблей. Он близок, но до сих пор мы не могли даже побывать на нём, — саргассы охраняли его. Теперь мы организуем экспедицию и присоединим его к нашим владениям.
Всем понравилась эта затея, и островитяне шумно выразили одобрение.
— И ещё одно: нам нечего постничать и скаредничать, когда мы безмерно богаты. Всем будут выданы новые костюмы — для будней и праздников. Я дам вам также ружейные патроны, и вы будете охотиться на птиц; я думаю, рыба всем надоела. А чтобы птица показалась вкуснее, мы испечём хлеба и разопьём бочку хорошего старого испанского вина!
— Ура-а! Да здравствует губернатор Флорес! — кричали доведённые до высшей точки восторга островитяне, а О'Гара и Бокко громче всех.
Когда Флорес и Мэгги остались одни, Мэгги посмотрела на мужа влюблёнными глазами и сказала:
— Послушай, Флорес, я даже не ожидала…
— Чего?
— Что ты так умеешь…
— Хорошо управлять? — И Флорес, нелюдимый, вечно хмурый, мрачный Флорес засмеялся.