№ 78. Рапортъ князя Прозоровскаго — графу Румянцову.
[208]
Сего мѣсяца 3-го числа по представленіи къ вашему сіятельству послѣдняго моего донесенія, оставя въ Акмечетскомъ [209] редутѣ Орловскаго полка баталіонъ съ тремя пушками и 50-ю казаками и при немъ излишній обозъ подъ начальствомъ извѣстнаго мнѣ въ расторопности и храбрости Днѣпровскаго пѣхотнаго полка капитана Уварова. Когда уже господинъ генералъ-поручикъ и кавалеръ князь Трубецкой съ корпусомъ своимъ отъ Сарабуза изъ Салгира перешелъ тотъ день на рѣчку Булганакъ къ устью оной, а захваченный въ полонъ татаринъ показалъ, что на Булганакѣ есть до 500 арбъ татарскихъ и при нихъ вооруженныхъ человѣкъ съ 200, также въ 300 человѣкахъ татарскій пикетъ на Альмѣ — то и поручилъ я г. полковнику и кавалеру Денисову съ казаками своими стараться сдѣлать по Булганаку надъ обозами поискъ и какъ тамъ, такъ и при Альмѣ вооруженныя скопища по открытіи, когда они въ такомъ маломъ числѣ, разбить; что исполняя онъ передъ вечеромъ въ тотъ день рапортовалъ меня, что на Булганакѣ кромѣ самаго малаго числа арбъ не засталъ, которые истребя и убивъ нѣсколько вооруженныхъ татаръ пошелъ открывать Альму. Господинъ генералъ-маіоръ и кавалеръ Потемкинъ, съ отрядомъ егерей и албанцевъ, пройдя ночью на 3-е число между горъ на вершину Качи, очищалъ оныя мѣста какъ изъ подносимаго при семъ въ копіи рапорта его подъ № 1[2] ваше сіятельство усмотрѣть изволите, а я съ 9-ти часовъ ночью со всѣмъ корпусомъ, гдѣ присутствовалъ и его свѣтлость Шагинъ-Гирей-ханъ, сдѣлалъ движеніе прямо къ Бахчисараю, обойдя токмо въ право по рѣкѣ Альмѣ предлежащіе по сей дорогѣ дефилеи. Тутъ на пути не доходя еще переправы Альминской представлены мнѣ при рапортѣ господина генералъ-маіора Потемкина подносимомъ здѣсь въ копіи подъ № 2 депутаты города Бахчисарая, которые, познавая свое заблужденіе, приносили повинную его свѣтлости Шагинъ-Гирей-хану и отдавая оружіе обѣщали войти всѣ въ свои дома и въ три дня обселить весь Бахчисарайскій повѣтъ, только бы помиловали и пощадили ихъ, въ чемъ съ согласія его [210] свѣтлости и сдѣлано имъ снисхожденіе. Достигши переправы на рѣчкѣ Альмѣ, явился тутъ ко мнѣ и г. полковникъ Денисовъ, который, между корпусомъ моимъ и г. генералъ-поручика князя Трубецкаго держа коммуникацію, шелъ съ казаками посрединѣ. Онъ донесъ мнѣ, что приближаясь вечеромъ къ сей рѣчкѣ едва токмо обозрѣлъ послѣднихъ татарскаго пикета, которые, брося нѣсколько арбъ въ добычу ему, сами бѣжали и въ преслѣдованіи человѣкъ съ 20-ть ихъ побито. Такимъ образомъ обождавъ нѣсколько на семъ мѣстѣ приближенія корпуса и возврата отъ хана бахчисарайскихъ депутатовъ, приказалъ донскимъ полкамъ идти впередъ и не доходя Бахчисарая остановиться, куда и самъ вслѣдъ за ними съ депутатами поѣхалъ, къ которымъ опредѣленной отъ его свѣтлости для отбору оружія чиновникъ отправленъ тотчасъ въ городъ съ 12 человѣками гусаръ и казаковъ и съ переводчикомъ Котлубицкимъ для примѣчанія какъ онъ исполнять будетъ повелѣніе его свѣтлости. Донскіе же казаки съ г. полковникомъ Денисовымъ отряжены отъ Бахчисарая на гору Ешлау для открытія оной, чтобы позади себя и между корпусами г. генералъ-поручика князя Трубецкаго и моимъ не оставлять непріятеля, которымъ приказано обозря гору открыть и всю рѣчку, связывая между нами коммуникацію и поражая гдѣ находить будетъ татаръ. А я не хотя заводить войска въ горахъ, сколько по положенію его весьма неудобному въ ямѣ между крутыхъ горъ, такъ и для охраненія покорившихся татаръ и отъ малѣйшихъ какихъ либо озлобленій, хотѣлъ избрать на форштатѣ мѣсто и тутъ остановиться. Но нашедъ оный совсѣмъ разоренный послалъ осмотрѣть на рѣчку Качу по предлежащей мнѣ къ Балаклавѣ дорогѣ деревни, есть-ли тамъ хотя мало фуража или цѣлы-ли по крайней мѣрѣ соломенныя крыши? Между тѣмъ прибылъ ко мнѣ и г. генералъ-маіоръ Потемкинъ вмѣстѣ почти съ оберъ-квартирмейстеромъ, отъ коихъ узнавши, что нѣсколько соломы кой-гдѣ и на крышахъ достать можно, разсудилъ съ войсками перейти туда, сдѣлавъ симъ маршемъ переходу слишкомъ сорокъ верстъ и прибылъ на мѣсто въ четвертый [211] день часу въ 12 пополуночи. Тутъ лишь только войска входить въ квартиры стали рапортовали меня, что нѣсколько татаръ въ первой деревнѣ показались, которые тотчасъ прогнаты и убито на мѣстѣ 10 человѣкъ, а одинъ захваченъ и представленъ ко мнѣ; такъ же приведенъ одинъ плѣнный съ рѣки Кабарты оберъ-квартирмейстеромъ фохтомъ, который, по дошедшему ко мнѣ отъ казаковъ рапорту о показавшихся тамъ двухъ партіяхъ человѣкахъ въ 6-ть и 10-ть татаръ, посыланъ былъ для развѣдыванія, коихъ прогнавъ, одного убилъ, а другого поймалъ. Обоимъ симъ плѣннымъ учиненные допросы подношу здѣсь подъ № 3 и 4 на разсмотрѣніе вашего сіятельства. Г. генералъ-поручикъ и кавалеръ князь Трубецкой прибылъ также сего числа на устье рѣчки Качи и остановился. А г. полковникъ Денисовъ съ казаками расположился отдохнуть по сей рѣкѣ между имъ и мною: отъ которыхъ полученные тотъ же день рапорты обо всѣхъ происшествіяхъ подношу здѣсь подъ № 5 и 6.
Такимъ образомъ, сіятельнѣйшій графъ, на основаніи моихъ прежнихъ донесеній обложивъ войсками уголъ Балаклавской, видѣлъ я симъ скорымъ и со всѣхъ сторонъ единовременнымъ движеніемъ прямо уже запертыхъ тутъ мятежниковъ, чего прежде въ разсужденіи пространства рѣки Качи на сорокъ и болѣе верстъ и многихъ на ней переправъ безъ отряду г. генералъ-поручика и кавалера князя Трубецкаго столь удачливо сдѣлать было нельзя, сколько бы я не старался и дабы не дать имъ очувствоваться положилъ на 5-е число въ ночь идти на истребленіе ихъ, приказавъ секундъ-маіору Дѣеву съ отрядомъ егерей и албанцевъ перейти въ вечеру на рѣчку Кобарту и занявъ дефилеи на предлежащей мнѣ на пути горѣ частью егерей и албанцевъ съ прочими между горъ лежащею на деревню Камару дорогою пробраться и ожидать тамъ моего съ корпусомъ къ Инкерману прибытія. Казакамъ указалъ по прямой на Балаклаву дорогѣ перейти на рѣчку Кобарту и дожидаться тамъ меня; а г. генералъ-поручику князю Трубецкому предписалъ перешедъ по сей же рѣкѣ къ устью на урочище Белбекъ, взять [212] тамъ свой постъ въ такомъ видѣ, чтобы, занявъ переправы, не пропустить назадъ въ степь мятежниковъ, которые по разбитіи отъ меня должны были туда бѣжать, яко сія одна дорога къ ихъ послѣднему истребленію и открыта была, чѣмъ самымъ онъ и въ почтеніи бы держалъ турецкія суда. Но всѣмъ симъ отрядамъ подтвердилъ я не касаться турецкихъ фрегатовъ, развѣ бы рѣшительно узнали о настоящемъ ихъ вступленіи со мною въ бой. Такимъ способомъ распорядясь, сіятельнѣйшій графъ, какъ изъ отправленныхъ отъ меня приложеній при донесеніи отъ 3-го сего мѣсяца видѣть изволили, сдѣлавъ начальнику турецкихъ судовъ отвѣтъ, сходный положенію дѣлъ и мыслямъ вашего сіятельства, изъясненнымъ мнѣ въ послѣднемъ отъ 28-го исшедшаго января ордерѣ, полученнымъ мною съ прежде пущеннымъ отъ 27-го чиселъ только на сихъ дняхъ, т. е. 6-го и 7-го чиселъ настоящаго, полагалъ и самъ съ корпусомъ явиться вмѣстѣ со свѣтомъ на Инкерманъ предъ толпами мятежниковъ, оставя здѣсь и послѣдній обозъ подъ прикрытіемъ двухъ гренадерскихъ ротъ и двухъ эскадроновъ драгунъ подъ командою надежнаго начальника подполковника де-Лассія, которому также поручилъ надсматривать и за Бахчисараемъ.
Но между тѣмъ по всѣмъ примѣчаніямъ и показаніямъ плѣнныхъ, мятежники, со времени приближенія моего къ Акмечети съ войсками, не смѣя изъ сего угла никуда показываться (яко отъ Акмечети до моря къ сторонѣ Козловской казаками, а отъ горъ до моря же къ Алуштѣ егерями и албанцами такъ связана была цѣпь, что никто проѣзжать не могъ и со всѣмъ полуостровомъ потеряли они давно уже сообщеніе), собравъ изъ всей почти земли лучшія свои фамиліи, сюда приведены будучи тѣмъ самымъ до крайняго изнеможенія отъ голоду и холоду и увидя напослѣдокъ таковое нечаянное со всѣхъ сторонъ окруженіе себя войсками, всегда и вездѣ ихъ побѣждающими; равно не находя нигдѣ уже свободнаго пути къ укрывательству своему, такъ какъ они сначала дѣлали и дѣлать безпрепятственно могли — сколько бы ни старался всякій ктобъ ни былъ здѣсь сіе имъ [213] преградить, ибо тогда скотъ у нихъ былъ сытъ, люди нимало не ослаблены и предводители ихъ, поддерживаемые надеждою на обѣщаніе Порты, — почувствовали наконецъ всю тягость своего заблужденія и ощутивъ приближеніе крайней и никакъ неизбѣжной своей гибели, приведены въ чрезвычайную робость и несказанный ужасъ. Для чего и спѣшили возвратомъ прежде посланныхъ къ нимъ отъ правительства еще изъ Акмечети чиновниковъ для увѣщеванія, какъ изъ донесенія моего отъ 13-го дня января ваше сіятельство видѣть изволили. Они явились ко мнѣ ночью въ самое то время, когда приближался часъ моему выступленію и представили письмо отъ мятежниковъ, адресованное къ старикамъ чинамъ правительства, котораго переводъ подъ № 7 здѣсь слѣдуетъ и въ которомъ они изъясняя свое раскаяніе и повиновеніе его свѣтлости Шагинъ-Гирей-хану, просили только для удостовѣренія всѣхъ въ прощеніи выслать изъ первѣйшихъ чиновъ правительства кадыръ-агу и кази-аскеръ эфендія на мѣсто гдѣ правительство имъ назначитъ. Для чего черезъ письмо г. резидента Константинова, здѣсь въ копіи подъ № 8 подносимое, къ просьбѣ правительства присовокупилъ настояніе свое и его свѣтлости хана, чтобы остановить движеніе войскъ. На что давъ я сроку имъ, согласно съ мнѣніемъ ханскимъ, не болѣе 24 часовъ, совѣтовалъ скорѣе отправлять въ толпы и ѣхать самимъ кадырь-агѣ съ кази-аскеръ эфендіемъ на рѣчку Кобарту, гдѣ имъ съѣздъ назначенъ. Однакожь какъ сіе происходило за полночь и отрядъ егерскій былъ уже въ движеніи, то хотя я и послалъ секундъ-маіору Дѣеву ордеръ, чтобы онъ остановился на вершинѣ рѣчки Кобарты, гдѣ застанетъ его ордеръ мой, а дефилеи всѣ имѣлъ бы занятыя, но не могъ уже оной достичь его прежде прибытія въ деревню Комару, лежащую отъ Балаклавы въ трехъ или четырехъ верстахъ, какъ въ подносимыхъ двухъ его рапортахъ и съ послѣдняго копіи подъ № 9 и 10 ваше сіятельство увидѣть изволите. Мятежники же 5-го числа узрѣвъ со свѣтомъ предъ глазами своими егерей и албанцевъ, пришли и паче еще въ ужасъ и не дожидаясь высылки [214] кадыръ-аги съ кази-аскеръ эфендіемъ для удостовѣренія, выбравъ двухъ депутатовъ, одного отъ мурзъ и другого отъ черни, представили къ его свѣтлости и ко мнѣ, принося ему повинную и прося у него и у меня помилованія. А между тѣмъ главные мятежа сего начальники скрытнымъ образомъ отъ черни, посадя прежде свои фамиліи на турецкія, транспортныя и купеческія суда, послѣдуя Селимъ-Гирею и султанамъ, сѣвшимъ на военные фрегаты, бросаться и сами стали за ними въ подосланныя лодки, а народъ началъ не допущать, ругая ихъ яко первыхъ сему злу начальниковъ и возмутителей общаго народнаго покоя, приведшихъ ихъ въ крайнее разореніе, отчего сдѣлалась междоусобная ссора и драка. Татары зачали стрѣлять по мурзамъ, садящимся въ лодки, а тѣ и бывшіе на лодкахъ турки по нихъ. Напослѣдокъ турки изъ фрегатовъ сдѣлали два пушечные выстрѣла и тѣмъ самымъ ихъ разогнали; причемъ нѣсколько съ обѣихъ сторонъ убито. Видя сіе заложное уже ихъ раскаяніе, положилъ я отрядить г. генералъ-маіора и кавалера Потемкина съ частью войскъ къ Инкерману, поруча его начальствованію и отрядъ егерей съ албанцами, остановленный въ Комарѣ, также г. генералъ-поручику и каралеру князю Трубецкому приказалъ перейти изъ Качи, гдѣ онъ остановленъ былъ, на Белебекъ къ устью Кобарты. И какъ сіи отъ мятежниковъ депутаты по уполномочію ихъ на предложеніе его свѣтлости хана согласились отдать все съ себя оружіе, прежде нежели распустятся фамиліи по деревнямъ, то и опредѣлены къ симъ гг. генераламъ отъ хана чиновники, которые бы отбирая тамъ въ глазахъ самихъ турковъ, сидящихъ въ Ахтіярской гавани на судахъ, оружіе, отпущали татаръ съ фамиліями ихъ по домамъ своимъ. А между тѣмъ сочиня помянутые депутаты письмо отъ себя и къ мангутскимъ скопищамъ о послѣдованіи въ семъ примѣру ихъ, отправили нарочнаго туда на 6-е число въ ночь.
И такъ, когда сіи депутаты обращались въ толпы и генералъ-маіоръ и кавалеръ Потемкинъ съ отрядомъ своимъ выступалъ къ Инкерману, явились въ полночь ко мнѣ и посланные [215] поутру чиновники къ мятежникамъ, вмѣстѣ съ нѣкоторыми отъ нихъ мурзами изъ числа прибывшихъ на Кобарту мурзъ и агъ до 50 человѣкъ къ кадыръ-агѣ и кази-аскеръ эфендію, которые того-же 6-го числа, чѣмъ свѣтъ со всѣми предстали къ его свѣтлости и получа милосердое отъ него прощеніе, обращены въ толпы, съ подтвержденіемъ народу наипоспѣшнѣе отдавая оружіе, расходится въ деревни съ фамиліями своими и съ требованіемъ отъ турецкаго командира выдачи начальниковъ мятежа, увозимыхъ ими, что и дѣйствительно они сдѣлали, подъѣзжая два человѣка къ судамъ, отъ коихъ высланы были на лодкѣ турки и спрашивали что́ они за люди? Они отвѣчали: «мы отъ народа депутаты къ Селимъ-Гирей хану»; на что турки отозвались, что ни Селимъ-Гирея, ни другихъ изъ крымскихъ мятежниковъ на ихъ фрегатахъ никого нѣтъ, а что лежитъ до купеческихъ судовъ, то они вольныя и до нихъ не принадлежатъ. Въ другой же разъ они опять подъѣзжали, однако уже и отвѣтъ имъ не сдѣланъ. Начальники мятежа, какъ самъ я тотъ день къ г. генералъ-маіору и кавалеру Потемкину ѣздилъ и съ высотъ видѣлъ, вытянулись изъ Ахтіярской гавани на транспортныхъ судахъ, а только стояли еще въ гавани четыре военные фрегата, въ ожиданіи можетъ быть изъ мангутскихъ скопищъ Капланъ-Гирей-султана, за которымъ Бахты-Гирей послалъ сухимъ путемъ своего человѣка и прося чрезъ его свѣтлость свободный чрезъ войска наши до Инкермана проѣздъ. И хотя 6-го числа какъ Олу-ханья, такъ и прочіе нѣкоторыхъ чиновниковъ при его свѣтлости находящихся обозы вышли и пропущены чрезъ отрядъ г. генерадъ-маіора Потемкина, также изъ мурзъ и татаръ нѣсколько проѣхало и до 1,000 оружія отобрано, но весь народъ еще оттуда не поднялся, а 7-го числа пошли уже всѣ обозы и военные татары, первыхъ большая часть, на отряды г. Потемкина, а послѣдняя на корпусъ г. генералъ-поручика князя Трубецкаго, гдѣ вдругъ приведены толпы по рапорту его до 4,000 человѣкъ и сложили всѣ оружіе съ себя.
Между симъ происхожденіемъ выѣхавшіе изъ толпы [216] ханской секретарь Сеидъ-эфендій и бывшій мой приставъ Али-бей съ ужасомъ пересказывали до какой крайности всѣ мятежники приведены продолженіемъ времени и заключеніемъ ихъ въ сей уголъ, исключая то, что полагая самое меньшое и имъ извѣстное число, разномѣстно войсками нашими побито ихъ до 12,000 человѣкъ. Во время стужи множество гибло безъ покрову престарѣлыхъ женъ и младенцевъ, множество лишились жизни отъ холоду, какъ то и я самовидецъ сему засталъ въ деревнѣ, гдѣ нынѣ стою, старика съ женою и двумя дѣтьми при послѣднемъ издыханіи отъ голоду и холоду, будучи наги и третій день уже не ѣвши. Множество у нихъ потеряно людей и отъ междоусобія, яко съ нѣкотораго времени нужда заставила другъ друга грабить и изъ куска хлѣба умерщвлять, прибавя напослѣдокъ и то, что ежели бы еще продолжалось сіе возмущеніе нѣкоторое время, то всѣ бы безъ изъятія отъ голоду и холоду и наведеннаго имъ войсками нашими ужаса погибнуть должны были, какъ то и дѣйствительно всякій изъ присутствующихъ здѣсь засвидѣтельствовать можетъ сколь въ великомъ они изнеможеніи, что нѣтъ почти свѣжаго человѣка, не упоминая уже о скотѣ, — столько время пособило мнѣ привесть ихъ въ совершенное изнуреніе и полунебытіе, безъ потери людей и войскъ. Наказанія сего тяжесть будетъ имъ долго чувствительна и за всю свою продерзость получа достойное возмездіе, не помыслятъ они больше, а можетъ и никогда брать презрѣніе къ побѣдоноснымъ войскамъ и забудутъ навсегда то стремительное отчаяніе, съ которымъ однажды при Салгирскомъ ретраншементѣ, бросясь на войска мною предводимые тогда-жь, гдѣ я старался близко ихъ допустя сильнѣе сдѣлать ударъ, ощутили всю тяжесть наказанія, потерявъ убитыми изъ лучшихъ левентовъ, которые были напереди, до 1,000 человѣкъ, по словамъ Али-бея.
Симъ посредствомъ, сіятельнѣйшій графъ, приведенъ уже Крымскій полуостровъ въ совершенное спокойствіе и повиновеніе свѣтлѣйшему хану Шагинъ-Гирею, ибо о покореніи мангутскаго скопища не остается почти сомнѣваться, гдѣ по рапорту г. [217] генералъ-маіора и кавалера Райзера отъ ЗО-го января, все было тихо, даже что и фуражировъ перестали безпокоить. Наипаче-жь теперь, когда за начальствующимъ тамъ султаномъ посланъ нарочный человѣкъ отъ Бахты-Гирея и здѣшніе смирившіеся мятежники берутъ на себя и ихъ къ тому же наклонить, для чего и спѣшу поднесть сіе вашему сіятельству съ поручикомъ княземъ Прозоровскимъ, осмѣливаясь поручить и самого его милостивому вашему, сіятельнѣйшій графъ, благоволенію.
Справедливость требуетъ отъ меня засвидѣтельствованія вашему сіятельству о трудахъ и подвигахъ всѣхъ участвовавшихъ въ семъ дѣлѣ гг. генераловъ и прочихъ всѣхъ вообще до послѣдняго солдата изъ войскъ моего командованія, которые всѣ достойно заслуживаютъ милостивое вашего сіятельства, яко главнаго начальника, предстательство предъ монаршимъ престоломъ о изліяніи высочайшаго ея императорскаго величества матерняго на нихъ милосердія и благоволенія. А которымъ случай позволилъ особливо отличиться, о тѣхъ уже въ свое время въ особливыхъ донесеніяхъ имѣлъ честь я вашему сіятельству представить, теперь только осмѣлюсь еще подтвердить о ревностномъ усердіи къ высочайшей службѣ гг. генералъ-поручика и кавалера князя Трубецкаго и генералъ-маіора и кавалера Потемкина, которые повсюду охотно въ препорученныя имъ экспедиціи шли и старались съ отличнымъ прилежаніемъ исправлять; такъ же недавно прибывшаго г. полковника и кавалера Денисова, по прибытіи котораго съ лучшимъ успѣхомъ подъ его начальствованіемъ казаки вездѣ употребляемы были, кои послѣдніе оба вашему сіятельству довольно извѣстны. Еще-жь прошу смѣлость изъяснить Днѣпровскаго пѣхотнаго полка о капитанѣ Уваровѣ, Ахтырскаго гусарскаго о прапорщикѣ Карпинскомъ и Харьковскаго гусарскаго о кадетѣ Епишковѣ, изъ коихъ первый во все время сего бунта посылаемъ былъ всегда отъ меня въ партію и разъѣзды безъ робости, повсюду открывалъ непріятеля и сколько прилежанія и усердія къ службѣ, равно расторопность и храбрость свою на дѣлѣ доказывалъ; другой же какъ въ [218] подобную должность употребляемъ былъ и съ равнымъ усердіемъ и расторопностью оную исправлялъ, такъ и прошедшій годъ по занятіи Перекопской линіи первый разъ сухимъ путемъ, а лѣтомъ на боту ѣздилъ курьеромъ въ Царьградъ и порядочно и скоро исправилъ сіи коммиссіи. А третій, кадетъ Епишковъ, все время находясь при мнѣ на ординарцахъ, съ особливымъ прилежаніемъ и усердіемъ вездѣ по должности его употребляемъ былъ, за что и достойны милостиваго вашего сіятельства награжденія, котораго и осмѣливаюсь нижайше испрашивать имъ.
Касательно послѣднихъ переписокъ Бахты-Гирей-султана съ его свѣтлостью ханомъ, равно что и далѣе по здѣшнимъ дѣламъ и съ общаго совѣта положили дѣлать, все сіе взялъ на себя донести вашему сіятельству г. резидентъ Константиновъ.
По настоянію его свѣтлости хана, чтобы поспѣшить препровожденіемъ краткаго о семъ извѣстія моремъ и сухимъ путемъ въ Царьградъ къ депутатамъ его, разсудилъ я приказать при первомъ способномъ вѣтрѣ отправить изъ Керчи ботъ и сухимъ путемъ на Очаковъ курьера, извѣстя и самъ о семъ кратко г. Стахіева и находя еще въ семъ и ту пользу, чтобы скорѣе разсѣялся слухъ объ успокоеніи Крыма въ той сторонѣ и тѣмъ бы самымъ уничтожилъ надмѣрныя предпріимчивости злонамѣренныхъ татаръ и турокъ, равно сообщилъ г. генералъ-поручику и кавалеру Суворову на Кубань и г. генералъ-поручику Текелли.