[671]
№ 276. Письмо А. Стахіева — графу Н. И. Панину.
По изготовленіи моихъ двухъ нижайшихъ при семъ слѣдующихъ писемъ отъ 19-го числа сего августа, на завтра того, 20-го числа, поутру незапно смѣненъ и посаженъ сперва въ криминальную тюрьму во дворцѣ верховный визирь Дерендели-Мегеметъ-паша и на его мѣсто верховнымъ визиремъ пожалованъ янычарскій ага Челеби-Мегемедъ-паша, а на другой день допущены были къ сему новому визирю для обыкновеннаго поздравленія со стороны своихъ министровъ первые переводчики всѣхъ иностранныхъ державъ, въ слѣдующемъ порядкѣ: французскій, аглинскій, венеціанскій, голландскій, а затѣмъ мой, который по моему приказанію нижеслѣдующимъ образомъ изъяснялся:
«Чрезвычайный посланникъ и полномочный министръ всепресвѣтлѣйшей и всеавгустѣйшей великой государыни императрицы и самодержицы всероссійской, свѣдавъ о возведеніи вашего сіятельства съ крайнимъ удовольствіемъ, испрашиваетъ себѣ вашей дружбы и ласкается тою пріятною надеждою, что ваше сіятельство соедините съ нимъ свое стараніе къ утвержденію мира и къ распространенію дружбы и добраго согласія между обѣими высокими Имперіями».
При выговариваніи сего комплимента, визирь, не дослушавъ словъ испрашиваетъ себѣ, отвѣчалъ, что онъ увѣренъ о дружбѣ моей, какъ надлежитъ того ожидать отъ министра дружеской и сосѣдственной державы, а какъ послѣ того мой переводчикъ выговорилъ и остальное, визирь на то примолвилъ иншалагъ, т. е. дай Боже! [672]
Безпосредственно за моимъ переводчикомъ слѣдовалъ шведскій, а затѣмъ переводчики повѣренныхъ въ дѣлахъ вѣнскаго и прусскаго дворовъ и наконецъ датскаго агента; неаполитанскій же, наблюдая свой особенный этикетъ, въ заключеніе того одинъ входилъ. Польскій переводчикъ Пангали хотѣлъ такъ же какъ и другіе къ визирю войти, но церемоніймейстеръ въ томъ ему воспрепятствовалъ, предъявя, что Порта не признаетъ здѣсь никого въ качествѣ польскаго министра.
Отрѣшенный визирь чрезъ нѣсколько часовъ переведенъ былъ въ другую называемую визирскую тюрьму; имѣніе же его при арестованіи все запечатано и третьяго дня онъ упражнялся въ даваніи отвѣта и отчета по своимъ дѣламъ и въ предъявленіи своего имѣнія, которое конфисковано, а онъ самъ имѣетъ быть сосланъ въ ссылку, по предъявленію однихъ въ Тенедосъ, а другихъ въ Лемносъ, для чего уже и судно у дворца въ готовности стояло.
Побудительною причиною его несчастія на первый случай предъявляется, что онъ искалъ въ ссылку управить вышереченнаго своего преемника янычарскаго агу, кегая-бея и за нѣсколько дней смѣненнаго Джебеджи-баши, кои напротивъ того, соединясь между собою, старались его погубить: кегая-бей чрезъ селиктаръ-агу, а янычарскій ага посредствомъ султанской сестры, вдовы покойнаго визиря Мусунъ-Оглу, которая завсегда была покровительницею онаго новаго визиря, который константинопольскій уроженецъ есть изъ простыхъ людей и за 25 лѣтъ служилъ у янычарскаго аги Кулга-Мустафа въ качествѣ его печатоносца и потомъ сдѣланъ былъ комендантомъ въ одной изъ здѣшнихъ приморскихъ крѣпостей, а въ послѣднюю войну былъ турнаджіемъ и наконецъ досталъ было здѣсь мѣсто сейменъ-баши, который въ отсутствіе янычарскаго аги здѣсь въ Константинополѣ его должность исправлялъ; но по возвращеніи сюда послѣ войны тогдашняго янычарскаго аги Гена отрѣшенъ былъ отъ службы и жилъ нѣсколько времени безъ мѣста въ своемъ домѣ, а потомъ пожалованъ былъ янычарскимъ агою, но черезъ [673] нѣсколько мѣсяцевъ сосланъ въ Галлиполи въ ссылку, откуда въ прошломъ году возвращенъ былъ на свое прежнее мѣсто.
Знакомцы его предъявляютъ его благоразумнымъ, осторожнымъ и способнымъ къ содержанію добраго порядка человѣкомъ, а на видъ онъ пріятный и веселый человѣкъ и хотя уже сѣдъ, однакоже кажется еще въ своихъ полныхъ силахъ.
Напротивъ того, публика генерально радуется объ отрѣшеніи его предмѣстника, особливо же промышленники, которые приписуютъ его чрезмѣрной скупости настоящую скудость и неподвижность какъ въ денежныхъ, такъ и въ другихъ торговыхъ обращеніяхъ и заключаютъ, что его низверженіе воспослѣдовало для доставленія въ казну денегъ на дачу жалованья войску предъ рамазаномъ, до котораго только съ небольшимъ двѣ недѣли остаются. Всякъ же и единогласно предвѣщаетъ и капитанъ-пашинское паденіе и будто уже на сихъ дняхъ съ тѣмъ къ нему потаенно посланъ отъ Порты одинъ капиджи-баша и на мѣсто его назначается извѣстный Мелекъ-Мегеметъ-паша, что все однакоже требуетъ еще подтвержденія, равно какъ и разглашаемая дальнѣйшая въ министерствѣ и въ самомъ дворцѣ перемѣна селиктаръ-аги.
Онаго же третьяго дня переводчикъ Пизаній, по моему приказанію, отвѣчалъ безпосредственно рейсъ-эфендію на его чрезъ драгомана Порты поданное изъявленіе причины къ задержанію курьерской подорожной, что Порта могла бы оную по прежнему обыкновенію мнѣ выдать и притомъ сказать, чтобъ я воздержался отъ отправленія курьера до полученія ея письма и что конечно бы я отъ того не отказался, а чинимое теперь затрудненіе приводитъ меня въ сомнѣніе, что Блистательная Порта хочетъ воспрепятствовать мнѣ уже и продолженіе переписки съ всевысочайшимъ дворомъ, что однакоже ни мало не сходствуетъ съ учиненною мнѣ отъ нея деклараціею, по случаю моего прошенія отсюда выѣхать, въ которой гласитъ, что пока не воспослѣдуетъ никакихъ непріятельскихъ дѣйствій между обѣими высокими державами, Блистательная Порта будетъ неотмѣнно меня [674] почитать и принимать, равно какъ другихъ министровъ наидружественнѣйшихъ державъ.
Рейсъ-эфенди отвѣчалъ на то, что и теперь подтверждаетъ оную деклараціею и что Порта не помышляетъ причинять никакого затрудненія, а тѣмъ меньше препятствія въ моей корреспонденціи, но выдастъ мнѣ поминаемую подорожную купно съ своимъ письмомъ, которое по причинѣ визирской перемѣны надобно также переправить. А на учиненный отъ Пизанія запросъ, коль скоро то исполнено быть можетъ, реченный министръ отвѣчалъ, послѣ церемоніальнаго рекьяба, который обыкновенно при визирской перемѣнѣ бываетъ и думаетъ, что такое мнѣ врученіе замедлится еще дня три или четыре, и наконецъ примолвилъ, что курьеръ мой отсюда до границы слѣдовать будетъ съ однимъ изъ ихъ собственныхъ курьеровъ Очаковскою дорогою.
При томъ же случаѣ на Пизаніево извѣщеніе, что нашъ пакетботъ, стоя на опасномъ мѣстѣ, въ нынѣшнюю бурную пору намѣренъ назадъ сюда къ Буюкъ-дере подвинуться, оный рейсъ-эфенди вызвался, чтобъ оный только впередъ не подвигался.
Вчерашняго числа читана у Порты означенная въ особенномъ при семъ подъ литерою В приложеніи султанская жалованная грамота новому визирю.
Моръ отъ заразы на сихъ дняхъ не такъ силенъ былъ, однакоже не можно утверждать еще, чтобъ оная болѣзнь дѣйствительно пресѣклась, но по погодѣ перемѣняется (?), почему и опасно еще городское пребываніе.