[761]
№ 324. Письмо А. Стахіева — графу Н. Панину.
По какому поводу я возобновилъ мою связь съ извѣстнымъ моимъ прежнимъ надежнымъ каналомъ старикомъ Ипсилантіемъ, по возвращеніи его изъ черноморскаго похода съ флотомъ, оное [762] ваше высокографское сіятельство милостиво усмотрѣть соизволите изъ слѣдующаго при семъ подъ лит. А приложенія. И какъ онъ потомъ данное въ ономъ свое обѣщаніе исполнилъ, чрезъ сообщеніе мнѣ въ оригиналѣ на греческомъ языкѣ, при семъ подъ лит. Б въ переводѣ на россійскомъ языкѣ прилагаемаго описанія онаго своего похода, такъ и я не усумнился неточію заплатить ему все недоимочное съ прошлаго мая обыкновенное по 300 левковъ на мѣсяцъ содержаніе, но и дальнѣйшее того продолженіе обѣщалъ до конца нынѣшняго года и далѣе, ежели онъ съ надлежащею прилежностью и усердіемъ служить будетъ. Въ ономъ описаніи не только всѣ бывшіе въ реченномъ походѣ, но и будущіе здѣшніе злоковарные поиски и умыслы такъ ясно и пространно изображены, что мнѣ не остается здѣсь иного къ тому присовокупить, какъ только что существительное оныхъ настояніе и отъ разныхъ другихъ въ ономъ походѣ бывшихъ людей подтверждено, хотя и не такъ порядочно и обстоятельно и что одинъ корабельный капитанъ, греческій ренегатъ, сказывалъ, коимъ образомъ капитанъ-паша, слѣдуя отъ Суджука до Кафы, подавалъ татарамъ сигналы для побужденія ихъ на возмущеніе, но безъ всякаго успѣха. И хотя чрезъ принужденіе къ оному походу островскихъ жителей Порта нарушила свой съ ними договоръ, по которому они, платя двойную подать, не должны отягощаться такими походами, а одинъ изъ оныхъ островскихъ жителей увѣрялъ, что въ случаѣ сраженія они намѣрены были всю свою силу, къ нашей присоединя, на турокъ обратить и что не только они, но и сами турки Чернаго моря не любятъ. Впрочемъ оные бѣдные жители по сю пору еще здѣсь съ своими бригантинами удерживаются и капитанъ-паша, закрывая неудачливость своихъ минувшихъ поисковъ тѣмъ, что имѣлъ связанныя руки, на будущій годъ обѣщаетъ золотыя горы. Въ прошлую субботу, 20-го числа сего октября, онъ въ первые послѣ своего возвращенія былъ у султана, причемъ выпросилъ у него для управителя своихъ палестинскихъ помѣстій три бунчуга съ чиновнымъ мѣстомъ въ Алепѣ, что его единомысленники [763] прославляютъ несумнѣннымъ опытомъ прежней къ нему отличной милости. А миролюбивые люди напротивъ того воображаютъ только притворнымъ его успокоеніемъ, равно какъ и данное обнадеживаніе непоколебимо по смерть свою быть капитанъ-пашою и сераскиромъ, какъ на Черномъ, такъ и на Бѣломъ моряхъ. Сей злодѣй, равно какъ и рейсъ-эфендій теперь заглушаютъ публику разными раздражительными на всевысочайшій дворъ и на Шагинъ-Гирей-хана подозрѣніями, предвѣщая неминуемымъ новое въ Крыму возмущеніе, для возбужденія усумнѣнія и замѣшательства въ ожидаемомъ на сихъ дняхъ генеральномъ совѣтѣ, воспослѣдованіе котораго рейсъ-эфенди волочитъ по сю пору подъ разными предлогами, какъ сперва рамазана съ байрамскими праздниками, а потомъ пріуготовленій къ извѣстной свадьбѣ султанской племянницы Шахъ-султанши, которая также болѣе недѣли за положенный срокъ проволочена. Муфтій самъ собою не въ состояніи на собраніе совѣта принудить, а визирь и кегая-бей, какъ видно, не имѣютъ еще надлежащей смѣлости и силы, а можетъ быть и смысла, какъ люди состарившіеся въ исправленіи по большей части нижнихъ частныхъ должностей, да и избѣгаютъ явно съ рейсъ-эфендіемъ заѣдаться, который, напротивъ того, съ своимъ единомысленникомъ капитанъ-пашою разглашаетъ въ публикѣ необходимую надобность новыхъ ополченій, пока наши войска изъ Крыма не выведены и Шагинъ-Гирей на своемъ ханствѣ остается. На чинимыя противъ того возраженія отвѣчаютъ, что готовы скорѣе уступить свои мѣста другимъ, нежели измѣнить своему отечеству и закону, жалуясь притомъ на чинимое имъ гоненіе отъ государственныхъ измѣнниковъ. А рейсъ-эфендіевъ сынъ на сихъ дняхъ увѣрялъ, что министры и двухъ союзныхъ дворовъ съ всевысочайшимъ отдаютъ справедливость благоразумію и твердости отца его, съ изъявленіемъ сожалѣнія, что всевысочайшій дворъ не уважаетъ дружелюбныхъ представленій ихъ государей. При навѣдываніи же о семъ послѣднемъ пунктѣ у моего при Портѣ канала 27-го числа сего октября, оный вызвался, что кромѣ одного [764] французскаго посла, который, къ немалому его удивленію, три раза въ нашу пользу безъ всякихъ околичностей и пристрастія говорилъ и совѣтовалъ, возобновя здѣсь со мною негоціацію, старается какъ наискорѣе вершить дѣла безъ разрыва, всѣ другіе напротивъ того свои вызывы и внушенія распоряжаютъ, каждый по своимъ собственнымъ видамъ и интересамъ, обѣщавающимъ выгоды однимъ въ военныхъ подвигахъ, а другимъ въ торговыхъ обращеніяхъ. И на запросъ именнаго на то изъясненія, намекнулъ въ числѣ первыхъ вѣнскаго, шведскаго и венеціанскаго министровъ, а въ послѣднихъ англійскаго съ голландскимъ; о прусскомъ-же повѣренномъ въ дѣлахъ примолвилъ, что оный, при прославленіи безпредѣльной всевысочайшаго двора довѣренности къ его государю, постоянно изъявляетъ свое сожалѣніе, что Порта медлитъ требованіемъ предпочтительнѣе всѣхъ другихъ посредства онаго монарха. А въ заключеніе всего того увѣрялъ, что наконецъ все оттоманское министерство теперь серьезно помышляетъ стараться объ утвержденіи мира, но думаетъ только какъ сдѣлать то безъ урона государственнаго достоинства и съ загражденіемъ онаго отъ новыхъ, нынѣшнимъ подобныхъ приключеній и замѣшательствъ, почему и не отмѣняетъ еще совсѣмъ своихъ ополчительныхъ приготовленій. Такое свое увѣреніе оный мой каналъ основываетъ и утверждаетъ на томъ, что 24-го числа рейсъ-эфендій приказалъ ему собрать вмѣстѣ не токмо всю визирскую переписку съ его сіятельствомъ графомъ Петромъ Александровичемъ, но и извѣстное при моемъ нижайшемъ письмѣ отъ 21-го числа прошлаго іюня, сообщенное французскаго повѣреннаго въ дѣлахъ Леба Портѣ письменно поданное представленіе. А 26-го числа онъ съ тѣми бумагами позванъ былъ къ визирю, гдѣ и кегая-бей съ рейсъ-эфендіемъ находились и по просмотрѣніи всего всѣ три министра, посовѣтовавъ сперва между собою, потомъ спрашивали и канала, что дѣлать остается? На что онъ, не осмѣливаясь при рейсъ-эфендіи подробно по своему доброжелательству изъясняться, вызвался, какъ по его слабому понятію, надобно стараться поскорѣе все полюбовно [765] кончить, къ чему визирь и кегая-бей примолвили: «дай, Боже, чтобъ то сбылось безъ уничиженія государственнаго и съ безопасностію для переду». А рейсъ-эфендій противу своего обыкновенія ничего на то не возражалъ и очень тихъ, да и потомъ весь день задумчивъ былъ и унылый видъ имѣлъ.