[340]
№ 124. Письмо князя А. Прозоровскаго — князю Г. А. Потемкину.
По отправленіи донесенія моего вашей свѣтлости отъ 7-го числа сего мѣсяца объ уформированіи албанцевъ въ четыре баталіона по цвѣтамъ, явились нѣкоторые между ими, которые толкуя сіе въ войскѣ превратно, яко бы хотятъ ихъ регулярными дѣлать, начали бѣжать недалѣе куда, какъ большею частію въ Ениколь къ своимъ фамиліямъ. Я стараясь отъ сего ихъ удержать, ѣздилъ самъ къ нимъ и объяснялъ, но нѣкоторые изъ нихъ, наипаче баталіона маіора Константинова находящагося [341] въ С.-Петербургѣ, такъ дерзки были, что сказали, если ихъ не поселятъ въ Ениколѣ, что будто-бъ имъ обѣщано было отъ его сіятельства графа Алексѣя Григорьева Орлова, то они не изъ чего не пойдутъ въ Таганрогъ, а лучше возвратятся назадъ. Возносясь столько своими заслугами и столь во зло обращая всѣ показываемыя имъ снисхожденія, что якобы безъ нихъ и обойтиться не можно было, и что всѣ высочайшія монаршія милости и покровительство вашей свѣтлости по необходимости для нихъ дѣлаются, что примѣтя изъ чрезвычайныхъ ихъ требованій и не оставилъ я обличить ихъ въ семъ заблужденіи, увѣряя, что великодушная христіанская монархиня единственно благоволила ихъ взять подъ свой покровъ яко единовѣрныхъ, и для того особливыя изливаетъ на нихъ щедроты, тѣмъ болѣе надѣясь сдѣлать ихъ обязанными и на жизнь чувствительными, что и должны они заслуживать особливымъ усердіемъ и послушаніемъ во всемъ пространствѣ. Въ какомъ чаяніи и ваша свѣтлость ходатайство принимая на себя, выбираете и для поселенія ихъ мѣста наивыгоднѣйшія. Представляя тутъ же имъ недостатокъ при Ениколѣ въ землѣ и прочее противъ донесенія моего, исшедшаго 1777 года отъ августа мѣсяца, однако они мало всему тому внимали, ища видно по развратнымъ своимъ склонностямъ быть при Ениколѣ токмо для того, дабы удобнѣе можно было имъ побѣги къ татарамъ дѣлать. Я, видя ихъ подобными въ семъ своевольному турецкому войску, которые думаютъ, что они нужны только во время драки, а во время покойное не могутъ быть въ порядкѣ на мѣстѣ, яко и офицеры ихъ сидя въ лавкахъ торгуютъ, держатъ трактиры и во всемъ съ рядовыми совмѣстно обращаясь, если кто въ чемъ нибудь имъ согрубитъ, послѣ стараются мстить, получа и письмо отъ нихъ здѣсь оригиналомъ и въ переводѣ подносимое[1], разсудилъ отпустить ихъ въ Ениколь съ предписаніемъ генералъ-маіору Борзову имѣть готовыми ихъ къ службѣ на случай нужды; но между тѣмъ они, раскаясь въ [342] своемъ проступкѣ, прислали маіора Бекарія съ нѣкоторыми офицерами просить прощенія и чтобы я уже о семъ никуда не писалъ, въ чемъ давши имъ честное слово и оставя по прежнему ихъ здѣсь у содержанія постовъ, и дѣйствительно я никуда не отзывался, а за нужное только почелъ донесть вашей свѣтлости, прося всепокорнѣйше скрыть оное отъ маіоровъ ихъ тамъ находящихся. По каковымъ причинамъ и осмѣливаюсь я, свѣтлѣйшій князь, представленіе мое отъ августа мѣсяца подтвердить, что если хотѣть ихъ когда нибудь имѣть въ порядкѣ и видѣть прочность, то неизъемлемо надобно переселить въ Таганрогъ, а въ Ениколѣ не могутъ никогда они устроены быть, и какъ маіоры Бекарій и Ергаки оба люди очень усердные и порядочные, стараются безпрестанно всѣхъ ихъ на сію мысль приводить, то думаю, что безъ дальней трудности могутъ они приступить къ переселенію въ Таганрогъ.
Что изъ единаго моего усердія къ отечеству донеся вамъ, свѣтлѣйшій князь, яко благодѣтелю моему, пребываю по жизнь съ совершеннымъ почитаніемъ и истинною преданностію и проч.
Примѣчанія
- ↑ Письма этого при дѣлѣ не оказалось.