[500]
Лит. В. Партикулярный разговоръ рейсъ-эфендія съ переводчикомъ Лашкаревымъ.
Разсказалъ я рейсъ-эфендію, что съ капитанъ-пашою о судахъ говорено, когда онъ пойдетъ въ путь свой поутру, а наши суда могутъ идти въ вечеру, а буде онъ выйдетъ на вечеръ, то они пойдутъ поутру. Со всѣмъ тѣмъ наши суда, чрезъ два дня, имѣя осмотръ отъ капитана надъ портомъ и получа отъ него отпускные билеты, начали продолжать свой путь и за противною [501] погодою не могли изъ канала выдти, остановились прошедъ Каваки въ ожиданіи погоды. Въ десять часовъ въ вечеру позванъ былъ я въ Каваки къ капитану порта, который мнѣ объявилъ именемъ терсана-эминя, чтобы я остановилъ суда и велѣлъ бы имъ втянуться внутрь крѣпости. Тутъ я ему отвѣчалъ, что съ мѣста имъ трогаться не для чего и чтобъ онъ не опасался: мы воровски ихъ выслать за непристойно почитаемъ и никакой опасности не имѣемъ, чтобъ оное сдѣлать; онъ началъ мнѣ въ томъ извиняться, что онъ единственно дѣлаетъ для своей безопасности. Я его увѣрялъ, чтобъ онъ былъ спокоенъ и что чрезъ сіе ему отъ его правленія никакого наказанія не воспослѣдуетъ. Увѣря помянутаго капитана, поѣхалъ я къ моему министру рапортовать. Министръ меня послалъ къ терсана-эминю спросить причину остановки судовъ, который мнѣ отвѣчалъ, что онъ получилъ отъ Порты письменное повелѣніе, въ силу представленія капитанъ-паши изъ Ирвова (?), онъ пишетъ, чтобъ пріостановить нѣсколько дней. Я немедленно пошелъ къ Портѣ изъясниться вашему превосходительству, гдѣ васъ не нашелъ и министръ приказалъ, чтобъ я могъ видѣться съ вами въ домѣ вашемъ. Рейсъ-эфендій, выслушавъ мой разговоръ, началъ клясться, что онъ о семъ новомъ приказаніи, будучи болѣнъ, въ домѣ ничего не знаетъ и не апробуетъ за благо, чтобъ оныя суда остановить, давши ферманы и тескереты и весьма сожалѣетъ, что при Портѣ оное сдѣлали.
«Поклонись отъ меня г. министру и скажи ему, что я послѣ завтра буду при Портѣ и поговорю съ визиремъ; конечно, вашимъ судамъ получу дозволеніе идти въ свой путь; я не понимаю, какое препятствіе Порта нашла остановить суда, которыя величиною въ четверть и какая отъ нихъ быть можетъ опасность.
«Вы не хотѣли пользоваться случаемъ, когда мы, сдѣлавъ ошибку, дали вамъ письменно, чтобъ россійскія войска выступили изъ Крыма въ свои ближнія границы, оставя Шагинъ-Гирея и когда татары его примутъ за законнаго себѣ хана, тогда Порта охотно соглашается принять за свято. [502] Несумнительно, чтобъ тогда татары его избрали, видя россійское войско подъ бокомъ, опасаясь вторичнаго въ Крымъ вступленія онаго. Дворъ вашъ къ намъ о крымскихъ депутатахъ пишетъ, также и министръ неоднократно говорилъ, что мы оныхъ послали въ ссылку противъ законовъ, развѣ то не противъ законовъ, что вами изъ Крыма выслано нѣсколько семей въ Россію, почитая ихъ за бунтовщиковъ противъ Шагинъ-Гирея? Когда о Шагинъ-Гиреѣ никто тамъ знать не желаетъ, то какъ у него быть могутъ бунтовщики? Мы все право имѣли четырехъ татаръ отсюда отдалить въ Родосъ, опредѣля имъ прежнее ихъ содержаніе, ибо они начали вездѣ бродить для возмущенія нѣкоторыхъ ихъ партизановъ и при самой ихъ отсылкѣ найдены у нихъ разныя записки и тѣ самыя, которыя они писали къ вашему министру, а министръ писалъ имъ свои наставленія и, обнадеживалъ ихъ во всемъ.
«Въ трактатѣ упомянуто, чтобъ татарамъ быть съ обѣихъ сторонъ независимыми, Шагиново имя не упомянуто въ трактатѣ, чтобъ быть ему ханомъ, но онъ силою россійскихъ войскъ противъ обывательскаго желанія вступилъ въ Крымъ; когда мы сіе говорили министру, онъ насъ упрекалъ Девлетъ-Гиреемъ, сего никто доказать не можетъ, что Девлетъ-Гирей имѣлъ наше войско, онъ позванъ былъ татарами, какъ то и о Селимъ-Гиреѣ Порта ничего не знала, что его татары требовали до самаго его прибытія въ Очаковъ; тогда Портѣ дано знать, что татары его хотятъ избрать себѣ начальникомъ.
«Я весьма увѣренъ, что Шагинъ, ежели-бъ могъ, то, оставя все, перевалился-бъ на сію сторону, но не можетъ сдѣлать, ибо находится въ рукахъ и безъ дозволенія ничего самъ собою сдѣлать не можетъ, какъ говорятъ, что онъ находится подъ хорошимъ присмотромъ.
«Мы получили извѣстіе, что у находящихся нашихъ въ Крыму купеческихъ судовъ сняли рули и всѣмъ нашимъ тамо купцамъ чрезъ нѣкоторый терминъ велѣно ретироваться. По всѣмъ берегамъ Чернаго моря ходятъ ваши военныя суда даже до Абазы, [503] чего въ трактатѣ не изображено, какъ только о купеческихъ судахъ, изъ которыхъ хотя нѣкоторое-бы и нашлось не противъ пропорціи купеческаго, то, конечно-бъ, мы сему молчали, зажмуря глаза.
«Ежели паче чаянія одно изъ вашихъ военныхъ судовъ встрѣтится съ нашимъ нынѣ отправленнымъ флотомъ, капитанъ-паша его арестуетъ или потопитъ, почитая его разбойническимъ. Не знаю, какое вашъ дворъ будетъ имѣть право требовать сатисфакціи, когда оно арестовано въ чужихъ водахъ; мнѣ кажется нѣтъ ничего противнаго къ нарушенію трактата.
«Въ платежѣ-жь извѣстной суммы обстоятельства намъ воспрепятствовали вамъ отвѣчать, ибо, получая оныя, вы немалую сумму переслали да и поднесь пересылаете въ Крымъ, для приласканія къ себѣ нѣкоторыхъ изъ тамошнихъ обывателей, изъ которыхъ нынѣ очувствовавшіеся, перешедъ сюда, намъ обо всемъ донесли, какимъ образомъ превращаютъ держать сторону Шагинъ-Гирея.
«Дворъ вашъ писалъ о Григорьѣ Гикѣ, что онъ, служа вѣрно, понапрасну лишенъ жизни; я не спорю, вы признаете за вѣрнаго, а Порта его не признаетъ. Но со всѣмъ тѣмъ Порта никакого наказанія ему сдѣлать не хотѣла, ежели-бъ не увѣдомлена была, что онъ со всѣхъ насылаемыхъ къ нему повелѣній сообщалъ копіи россійскому и прусскому дворамъ. Послѣ-жь между вынутыми у него изъ-за пазухи письмами, найдены письма, что онъ имѣлъ переписку съ Прозоровскимъ и прочими россійскими генералами. Видя сіе, вы хотите, чтобъ мы его не почли преступникомъ своего государя, который хотѣлъ во всемъ себя почесть за независимаго къ наказанію.
«Оставимъ оное. Я теперь тебѣ партикулярно говорю, что̀ ни происходило съ вашей стороны въ Крыму, Порта все то сносила съ терпѣливостію, дабы какъ возможно сохранить миръ, но ни въ чемъ не предуспѣваетъ. Она неоднократно писала къ фельдмаршалу и ко двору, но въ получаемыхъ письмахъ ничего на наши пункты не отвѣтствуютъ, почему и надобно думать, что [504] наши письма, противники тишины, не въ точномъ смыслѣ представляли вашей монархинѣ. Таковые съ нашей стороны возмутители отечества начали искореняться, уповаю, что и у васъ тоже со оными воспослѣдуетъ. Хотя-бъ намъ отвѣчали: въ чемъ мы несправедливы и въ чемъ мы имѣемъ право; неужель мы ничего справедливаго не имѣемъ?
«Ежели министръ желаетъ со мною видѣться, то я съ моей стороны со всею охотою желаю его видѣть; надѣюсь, что и отъ верховнаго визиря мнѣ воспрепятствовано не будетъ.
«Знаете-ли вы, что сіи обстоятельства по крайней мѣрѣ Портѣ стоятъ до 50,000 мѣшковъ только на одинъ флотъ, выключая прочіе расходы, да и вашему двору надѣюсь тоже. Не лучше-ли-бъ, позабывъ все, дать татарамъ на волю изъ Чингинской фамиліи кого хотятъ изберутъ себѣ ханомъ въ силу трактата, а намъ смотрѣть одаль и веселиться каждому въ своемъ загородномъ домѣ, какъ ты теперь видишь».
16-го числа. Нѣжинскій купецъ Манойла Юрьевъ сынъ, каковъ съ однимъ служителемъ, закрываясь отъ заразы, пріѣхалъ въ деревню Буюкъ-дере и, не отыскавъ себѣ тамо квартиры, сказано ему, что онъ можетъ сыскать въ деревнѣ Фанараки, которая лежитъ при выходѣ въ Черное море. Помянутый купецъ, ѣдучи туда на лодкѣ, у Каваковъ остановленъ былъ караульными капитана надъ портомъ, подозрѣвая его шпіономъ и приведенъ къ терсана-эминію, который и оставилъ его подъ частнымъ карауломъ. Пришедъ я отъ моего министра къ терсана-эминію, требовалъ помянутаго купца. Онъ мнѣ отвѣчалъ, что мнѣ его отдать не можетъ, понеже рапортовалъ къ Портѣ кегаи-бею, на что рейсъ-эфенди мнѣ отвѣчалъ, чтобъ сіе подать ему ппсьменно, которое и подано. Помѣтя поданное прошеніе рейсъ-эфенди, позвавъ меня, объявилъ, чтобъ я шелъ къ кегая-бею, куда я, пришедъ, далъ онъ мнѣ ордеръ объ отпускѣ помянутаго купца и между прочими разговорами говорилъ о нашихъ судахъ, «что они единственно только для того удержаны, что дульциніоты отправляются въ Черное море на судахъ и, [505] встрѣтясь съ вашими судами, могутъ оказать какое либо грубіянство противъ нашего желанія и тогда вы оное почтете за разрывъ, и министръ вашъ будетъ требовать сатисфакціи. А какъ скоро они изъ канала выйдутъ въ свой путь, то безпрепятственно дозволено будетъ вашимъ судамъ идти. Я сожалѣю, что вы не хотите соблюдать тишину. Мы сколько не домогаемся, чтобъ не произвести между двумя державами разрывъ, а съ вашей стороны видно сего не думаютъ?» Тутъ я ему говорилъ, что конечно они не могутъ доказать, что мы противъ трактата поступаемъ и не хотимъ наблюдать покой двухъ державъ. — «Какое наблюденіе, когда у васъ 25,000 войскъ съ пушками въ Крыму; не всегда бываетъ удача!» — Я, перервавъ его рѣчь, сказалъ, что я на его вопросы отъ министра моего никакого повелѣнія не имѣю, а что касается объ удачѣ, то намъ о семъ не должно разсуждать: это въ волѣ нашего Создателя, который имѣетъ вѣсы правосудія.