V. Укрощённые
Небольшой отряд выступил в поход.
Впереди шли два проводника-негра, вслед за ними — Дугов, Эльза, Штирнер и Качинский.
— Где же ваши ружья? — с недоумением спросила Эльза.
— Вот здесь! — ответил Дугов, стукнув себя по лбу.
— Как, опять здесь? Ваш мозг? Это и радиопередатчик, и ружья, и, может быть, собственная электрическая лампочка? — шутя спросила Эльза.
— Не только может быть, но так оно и будет. Человеческая мысль — величайшая сила, или, как это там, Качинский, сказано у Аррениуса?..
— «Самый великий источник энергии это — человеческая мысль… Электромагнитные колебания, которые возникают в клеточках человеческого мозга, — это величайшая сила, которая владеет миром».
— Видите, какое могучее оружие заключено в нашем мозгу! — сказал Дугов.
Они вошли в чащу тропического леса. Здесь стоял полумрак. Пёстрые птицы порхали среди ветвей и паутины лиан. Пробивающиеся кое-где лучи солнца, как луч прожектора, выхватывали из полумрака группы листьев разнообразной окраски и зажигали радугу на цветном оперении птиц. Дорожка исчезла. Идти по преющим листьям и гнилым стволам упавших деревьев становилось всё труднее. Штирнер помогал Эльзе преодолевать препятствия пути.
Со вчерашнего вечера Штирнер стал необычайно внимателен и любезен к Эльзе.
— Сколько продлится наше путешествие? — спросила Эльза, которая начала уже уставать. — Я думаю, звери живут далеко в глубине леса.
— А зачем нам искать их? — сказал Дугов. — Зверь сам должен бежать на ловца. Вот найдём полянку и покличем их.
Скоро они вышли на лесную поляну, ярко освещённую солнцем. Все невольно сощурились после полумрака чащи. Огромные красные и жёлтые, пятнистые цветы, вроде тюльпанов, покрывали поляну сплошным ковром.
— Какая прелесть! — воскликнула Эльза.
Все уселись, беспечно беседуя.
— Ну, пора, — сказал Дугов. Он вышел на самую середину поляны и остановился. Выдвинул несколько голову вперёд и вверх. Лицо его сделалось серьёзным и сосредоточенным. Он медленно стал поворачиваться во все стороны, как бы пронизывая взором чащу леса.
Вдруг Эльза вздрогнула. Где-то далеко она услышала рычанье льва, как отдалённый раскат грома. Ему ответило другое, третье…
— Клюёт! — улыбаясь, сказал Качинский.
А Дугов продолжал медленно поворачиваться в той же сосредоточенной позе.
Рычанье всё приближалось. В ветвях испуганно завозились и закричали обезьяны. Волнение охватило даже птиц: они вспорхнули с ветвей и перелетели выше.
Вот послышался хруст веток под мягкими, но тяжёлыми шагами зверей.
Они идут отовсюду, окружают безоружных, беззащитных людей… Эльзе сделалось страшно. Что, если новое оружие окажется бессильным?.. Все они погибнут ужасной смертью!..
Штирнер заметил её испуг, взял за руку и, глядя в её глаза, сказал:
— Успокойтесь!
Её волнение улеглось.
В это время огромный лев, ломая заросли, выбежал на поляну, зажмурился от яркого света и остановился. Потом он тихонько подошёл к Дугову и, ласково рыча, потёрся головой о его ноги. Дугов почесал его между ушей, и лев растянулся у ног укротителя. Послышалось что-то вроде мяуканья, и на поляну выбежала львица с двумя львятами. Они также улеглись у ног Дугова. Ещё один лев прыгнул из леса огромным прыжком.
— Однако довольно! — сказал Дугов. — Наша яхта не поднимет всех этих гостей. Пожалуй, ты лишний, — обратился он к первому льву, похлопывая его по голове, — ты уже не так красив, иди назад, старина!
Лев лизнул огромным языком руку Дугова и побежал в чащу.
— А вот этот красавец, — продолжал Дугов, проведя рукой по спине огромного льва, прыгнувшего через всю поляну, — посмотрите, не шерсть, а настоящее золотое руно!.. А ты чего плачешь, маленький? Лапу занозил? Бедный малыш! Дай я тебе вытащу занозу.
Дугов вытащил из лапы зверёныша большой шип колючего растения.
Львица спокойно смотрела на эту операцию.
— У них очень нежные лапы, — сказал Дугов, обращаясь к Эльзе, — и они часто страдают от заноз. Но почему же вы не подходите, фрау? Вы видите, они безопасны, как дети!
Эльза подошла и стала гладить львов. Они ласково ворчали, тёрлись головами и норовили лизнуть руку.
— Ну, пора и домой. Уже солнце склонилось на вечер. Где же наши проводники?
Одного из них нашёл Качинский в густой траве. Бедный негр лежал как мёртвый, парализованный страхом. Другой сбежал при первых звуках львиного рёва. Но и тот, которого нашли, был мало способен служить проводником. Он дрожал так, что ожерелье из раковин, висящее на его шее, беспрерывно звенело. При виде львов он боялся шевельнуться. Качинский стал фиксировать его взглядом. Негр успокоился и пошёл вперёд.
На этот раз Дугов шёл позади, а вслед за ним послушно, как собаки, следовали лев и львица с двумя детёнышами.
Впереди шёл проводник, за ним — Эльза со Штирнером, за Штирнером — Качинский.
В самой густой чаще, где было почти темно, над ними вдруг затрещали ветви деревьев. Штирнер вскрикнул и заслонил собой Эльзу. Огромный ягуар, прыгнувший на неё, упал на Штирнера и сбил его с ног. В ужасе вскрикнула и Эльза. Однако ягуар не растерзал Штирнера, как ожидала она, а внезапно убежал в чащу, поджав хвост, как побитая собака.
— Однако и наша охота не совсем безопасна! — послышался голос Дугова. — Вы не ранены, Штерн?
— Цел и невредим, — отвечал Штирнер, поднимаясь с земли. — Только изорван костюм.
— Вы можете теперь убедиться в силе нашего оружия, фрау Беккер, — сказал Качинский, подходя к Эльзе. — Ягуар не подвергался воздействию мысли и пытался напасть на нас. Но прежде чем он упал на Штерна, я уже успел дать зверю мысленный приказ убираться подобру-поздорову. И, как видите, он позорно бежал. Электромагнитные волны при излучении мысли летят со скоростью трёхсот тысяч километров в секунду, то есть со скоростью света. Вы видите, что мы обладаем самым скорострельным оружием в мире. Довольно было стотысячной доли секунды, чтобы обезвредить врага.
— Но всё же нам надо быть осторожнее, — сказал Штирнер, поглядывая на Эльзу. Он испугался не столько за себя, сколько за неё.
— Теперь не опасно, чаща редеет, мы скоро выйдем из леса, — ответил Дугов.
— Какие прекрасные попугаи! — воскликнула Эльза, когда её волнение несколько улеглось.
— Ах, чуть было не забыл! — воскликнул Качинский. — Я обещал Ивину привезти его жене попугая. — И, выбрав на ветке самого красивого, он послал мысленный приказ. Попугай уселся на плечо Качинского.
Негр смотрел на Качинского с суеверным почтением.
Качинский заметил этот взгляд и рассмеялся.
— Для него, — он указал на негра, — мы высшие существа, всемогущие боги, способные творить чудеса. Так уж устроен человек: он или обожествляет, или отрицает то, чего не может понять.
— Это может показаться чудом не только для негра, — ответила Эльза.
— А между тем здесь нет никакого чуда, — сказал Дугов. — Всякая дрессировка животных основана на том, что мы вызываем и закрепляем у животных так называемые условные рефлексы. Наши успехи в передаче мысли на расстояние сделали только возможным сразу закреплять в сознании всё, что мы желаем. Да, — продолжал он после паузы, — вспомните, Качинский, наши первые опыты, это была детская забава по сравнению с тем, что мы делаем теперь!
— Будьте справедливы к нашим первым опытам, — ответил Качинский. — Без них мы не имели бы нашего зоологического сада, которым восхищается весь мир.
— Что это за сад? — спросила Эльза.
— О, это стоит посмотреть! Огромная площадь в окрестностях Москвы остеклена и превращена в зимний сад необычайных размеров. Тропическая растительность привольно растёт в этом саду. А среди цветов и растений расхаживают на воле львы, тигры, козы, антилопы, пантеры и дети — множество детей, которые проводят там целые дни, играя со зверями, катаясь на тиграх, возясь с молодыми львятами. Однако вот и конец нашего путешествия. Уже виден наш дом…
Появление необычайного шествия взволновало всех обитателей дома. Эмма, увидя приближавшихся львов, в ужасе вскрикнула и, ухватив ребёнка, бросилась в дом, запирая двери и окна. Старая негритянка побежала с отчаянным криком к берегу. Шмитгоф упала в обморок. Ганс еле стоял на ногах. В конюшне хрипели и бились лошади, почуя диких зверей, а осёл неистово ревел.
Но постепенно всё улеглось. Эльза уговорила Эмму выйти на веранду и, чтобы ободрить подругу, стала возиться со львами. В конце концов даже маленький Отто осмелел и близко подошёл к молодым львятам, не решаясь ещё прикоснуться к ним.
— Не желаете ли, фрау Шпильман, — обратился Дугов к Эмме, — я оставлю вам одного льва? Он будет развлекать вашего сына и сторожить ваш дом.
— Благодарю вас, но… пожалуйста, уберите скорее их отсюда!
Дугов засмеялся, посмотрел на львов и перевёл взгляд на матросов, сидевших у палатки. Матросы тотчас поднялись выполнять мысленное приказание. Они стали складывать палатку и готовить лодки к отплытию. Львы, медленно и осторожно ступая по каменистой дороге, спустились к берегу и улеглись на песке. Матросы перевезли их по одному на яхту.
— Вы уже уезжаете? — спросила Эльза печально.
— К сожалению, мы не можем оставаться долее. Нас ждёт большой дирижабль. Но мы надеемся, что наше приятное знакомство этим не закончится. Мы будем изредка навещать вас, нам нужно будет много новых зверей для пополнения филиалов нашего сада, которые мы открыли в Харькове, Тифлисе и других городах. А ещё лучше, если бы вы побывали у нас и посмотрели наши чудеса.
Эльза поклонилась.
Дугов подошёл к Эмме.
— А вы, фрау, очень много потеряли, что не пошли с нами на охоту. Вы увидали бы много чудес. — Посмотрев на небо, где над заливом кружилось множество птиц, Дугов продолжал: — Впрочем, чтобы вознаградить вас за то, чего вы не видели на охоте, я могу показать вам одно «чудо».
Дугов стал смотреть на птиц.
Они тотчас изменили свой полёт, выстраиваясь в треугольник. В таком порядке подлетели они к дому. Треугольник превратился в круг. Круг всё расширялся и, отдаляясь, как бы растаял в воздухе, сливаясь с далью.
Эмма с восхищением всплеснула руками.
— Ещё! Ещё! — закричал мальчик.
Пока Дугов на прощанье потешал Эмму и ребёнка, Штирнер, отойдя с Эльзой в сторону, горячо о чём-то говорил с нею. Эльза смущалась, краснела, но, видимо, была довольна словами Штирнера.
— Ну, нам пора! — сказал Дугов.
Все спустились к берегу. Качинский, Дугов и Штирнер уселись в шлюпку и взялись за вёсла.
— До свидания! — крикнул Штирнер, глядя на Эльзу, и взмахнул вёслами.
В заходящих лучах солнца капли воды стекали с его вёсел, как капли красного хиосского вина. Вот шлюпка достигла яхты, и путешественники поднялись на неё. Паруса натянулись от попутного ветра. Гремит якорная цепь.
— До свидания! — ещё раз донеслось до Эльзы. С яхты махали платками. Эмма, Эльза и мальчик махали в ответ.
У самого борта выстроились все львы, положив лапы на перила. Шерсть зверей в лучах заката казалась золотым руном. Новые аргонавты отплывали…
Дугов посмотрел на львов, и все они вдруг закивали головами и замахали лапами, как бы прощаясь с обитателями маленького домика. Мальчик и Эмма засмеялись Улыбнулась и Эльза, хотя лицо её было грустно.
Уже паруса яхты скрылись вдали, солнце опустилось в изумрудную гладь океана, которая быстро подёргивалась пепельным оттенком, а две женщины и ребёнок всё ещё стояли на берегу и глядели в ту сторону, где на поверхности океана переливался след от яхты.
— Да, пожалуй, действительно нам нужно поехать туда и посмотреть все эти чудеса, — наконец задумчиво сказала Эльза.
— Разумеется! — живо ответила Эмма. — Мы слишком засиделись здесь!
Эльза долго не могла уснуть в эту ночь. А когда под утро она задремала, то ей казалось, что она услышала голос Людвига, который звал её.
— Да, да, милый Людвиг! — прошептала она сквозь сон.
Но Эльза ошиблась.
Не Штирнер, а Штерн думал в это время о ней.
Штерн сидел на палубе яхты, под южным звёздным небом, на низком плетёном стуле, облокотившись на голову спящего льва. Луна уже зашла, от воды тянуло предутренним свежим ветерком, а он всё ещё не спал и думал о фрау Беккер, живущей в одиноком домике на берегу океана.
Мерная волна укачивала. Штерн склонил голову на косматую гриву льва и незаметно уснул.
Первый луч солнца осветил их — человека и льва.
Они мирно спали, даже не подозревая о тайниках их подсознательной жизни, куда сила человеческой мысли загнала всё, что было в них страшного и опасного для окружающих.