Письмо Шагинъ-Гирей-хана — графу Румянцову-Задунайскому.
Сколь ни велико обрадованіе родило столь мнѣ полученное нынѣ вашего сіятельства дружеское и въ разсужденіи предобѣщаній вашихъ съ часу на часъ съ превеликимъ желаніемъ ожиданное письмо къ признательнѣйшей бесѣдѣ съ вашимъ сіятельствомъ, пути желанный способъ предзнаменующее; но когда воображаю дѣянія сихъ несчастныхъ татарскихъ народовъ, которые вмѣсто возношенія вседолжнѣйшаго благодаренія ея императорскому величеству всемилостивѣйшей монархинѣ, за великое столь сердца завистниковъ воспламенившее благоволеніе и вмѣсто постояннаго и твердаго соблюденія такого знаменитаго для ихъ блага, по безумію и легковѣрности своей, ввергаютъ сами [20] себя охотно въ пагубный огнь, жестокосердными оными завистниками рода человѣческаго возженный и слѣдуя лести нѣкоторыхъ коварныхъ развратниковъ, обагряютъ варварскія свои руки въ неповинной крови убитыхъ ими безъ всякой вины многихъ вѣрныхъ сыновъ своему отечеству, всегда ему доброхотствовавшихъ и многихъ старыхъ и ревностнѣйшихъ моихъ услужниковъ изъ духовенства и мурзъ, коихъ предали поносной смерти, а домы ихъ до основанія разрушая предаютъ огню, коихъ я защитить не въ силахъ, будучи еще сверхъ того нѣкоторыми безсовѣстными завистниками неистово оклеветанъ съ превеликимъ стыдомъ — безмолвенъ-бы я остался, еслибъ не убѣждало меня сильное вожделѣніе принесть вашему сіятельству усерднѣйшую благодарность за руководство и премудрыя наставленія тьму сумнѣній моихъ разгоняющія, а по поводу сего объясню и слѣдующее. Отъ проницаній премудрыхъ, наипаче отъ прозорливости вашего сіятельства скрыты быть не могутъ причины медленности Оттоманскою Портою употребленныя въ дѣлахъ татарскихъ и что весьма далека отъ справедливости ихъ претензія на вѣру и законъ свергаемая, ибо вмѣсто того вся причина ихъ тяжбы выходитъ единственно изъ злобственнаго; что въ самое то время, когда Порта имѣла всю лучшую уже удобность совершенно поработить и завладѣть татарскою областію, подобнымъ образомъ какъ учинила она съ прочими державами, тогда врожденнымъ въ величайшей особѣ ея императорскаго величества всеавгустѣйшей монархини, человѣколюбіемъ и споспѣшествованіемъ подвиговъ вельможъ россійскихъ, татарскій народъ получилъ отъ ига ея совершенное избавленіе, а потому и не отстаетъ она стараться въ надѣяніи, что успѣетъ временемъ въ своихъ внутреннихъ скрытыхъ намѣреніяхъ, или-же подобнымъ настоящему возмущеніемъ доведетъ татарскую область до крайняго паденія и тѣмъ исполнитъ свое мщеніе; ибо если всѣ тѣ державы, кои суть магометанской религіи не есть въ подданствѣ Портѣ, грѣшатъ противу своего закона, то великому множеству султановъ должно быть. Всемогущій-же Богъ [21] чрезъ алкоранъ позволяетъ владѣльцу надъ своимъ племенемъ законную власть самодержавія; впрочемъ всему свѣту извѣстно, что татаръ султаны предали въ подданство Порты отнюдь не по убѣжденію религіи и закона, но единственно избѣгая опасности отъ сосѣднихъ сильныхъ державъ и въ надѣяніи на защиту силъ оттоманскихъ, будучи въ худшемъ недавно бывшаго татаръ рабства подъ игомъ дому калифовъ Али-албакскихъ, когда улучили самый малѣйшій случай, то употребленная ими тогда распря довольно достопамятна и тогда не ставили ничего въ притѣсненіе закону и религіи магометанской. Словомъ, хотя я, пріятель вашъ, всѣми правильными резонами отразить претензію Порты въ состояніи, но во-первыхъ не имѣю силъ противоборствовать таковой имперіи; второе, и наивящше, не желая ни подъ какимъ предлогомъ поступать въ чемъ либо противу воли монаршей и премудрѣйшихъ вашего сіятельства наставленій въ пользу мою подаваемыхъ. Согласно предписаніямъ вашимъ, сочиня съ совѣтомъ г. резидента Константинова магзаръ и особо депутатамъ нашимъ письменное повелѣніе, препровождаю при семъ къ вашему сіятельству.
Поелику отъ проницанія вашего сіятельства ничто сокрыто быть не можетъ, то и нѣтъ нужды изражать до какого состоянія доведены татарскіе народы и дѣла, происками и безмилосердными стараніями Порты отъ времени заключенія между обѣими имперіями мира, понынѣ безпрерывно продолжается и что когда еще по неотступнымъ настоятельствамъ своимъ улучить способъ отъ высочайшаго двора къ исполненію желанныхъ ею прежнихъ своихъ намѣреній, то впредь никогда татарскому народу покою и тишины чаять не можно. Порта и предъ тѣмъ въ татарскихъ дѣлахъ законныхъ, гражданскихъ и политическихъ, никогда не имѣла никакого права и прикосновенія, кромѣ единаго и весьма для нее лестнаго тешрифата, по которому могли поставлять и низвергать хановъ и употребляли сіе съ безмѣрнымъ раченіемъ; предметъ-же ихъ каковъ былъ, о томъ уже выше упомянуто. И когда, сіятельнѣйшій графъ, (на) [22] требованіе Порты послѣдуетъ высочайшее снисхожденіе, то по крайней мѣрѣ не оставьте своимъ высокимъ ходатайствомъ ограничить образъ бытія области татарской и положа взаимное во всякихъ дѣлахъ обращеніе и степень сего народа согласіемъ обѣихъ имперій довесть до рѣшительнаго постановленія и утвержденія. Я никакъ не сумнѣваюсь, что все благоразумнѣйшее вашего сіятельства попеченіе основано будетъ на мѣрахъ, всемилостивѣйше предобѣщанныхъ ея императорскимъ величествомъ, въ непоколебимость священнаго ея слова.