№ 4. Письмо статскаго совѣтника Стахіева — князю Прозоровскому.
Пользуясь отъѣздомъ въ Ениколь нашего торговаго судна «Принца Вяземскаго», пріятнымъ себѣ долгомъ поставляю, при семъ подъ лит. А, вашему сіятельству сообщить точную копію моей реляціи подъ № 42 отъ 23-го числа послѣдняго декабря; изъ оной милостиво усмотрѣть соизволите, какимъ образомъ 13-го того-жь декабря я исполнилъ послѣднее высочайшее ея императорскаго величества соизволеніе, поданіемъ Портѣ послѣдней черты возможнаго снисхожденія съ нашей стороны къ желаніямъ Блистательной Порты.
Вѣроломное здѣшнее министерство до сей поры, хотя еще и ничего безпосредственно ко мнѣ на то не вызывается, однакоже отъ всѣхъ моихъ каналовъ единогласно утверждается, что въ держанномъ 23-го числа декабря генеральномъ совѣтѣ, оно обратя всю злость и ненависть на особу его свѣтлости хана Шагинъ-Гирея, предуспѣло у своихъ улемовъ вырвать подтвердительное признаніе его за отпадшаго отъ магометанскаго правовѣрія злодѣя и мятежника, и что потому онъ не достоинъ быть ханомъ, но паче должно всѣми мѣрами стараться его истребить, почему и опредѣлено взбунтовавшимся противу его татарамъ дать требуемую ими отсюда помощь. Вслѣдствіе чего на третій день послѣ того злонамѣренный капитанъ-паша выставилъ на рейдъ еще одинъ линейный корабль, три фрегата и одну шебеку, [23] изъ чего (съ рейда) въ прошлый четвертокъ 4-го числа сего января корабль съ шебекою и однимъ фрегатомъ дѣйствительно поплыли на Черное море, вслѣдъ за первыми пятью фрегатами, вышедшими отсюда 21-го числа декабря.
Сія восьмикорабельная эскадра послана въ Черное море, какъ для ободренія крымскихъ бунтовщиковъ, такъ и для подкрѣпленія злостныхъ поисковъ Селимъ-Гирей-хана, котораго Порта предъ нѣкоторымъ временемъ, въ запасъ назнача съ своей стороны ханомъ въ Очаковѣ, отправила купно съ султанами Бахты и Мегметъ-Гиреями, изъ коихъ перваго тотъ бунтовской ханъ, какъ слышно, сдѣлалъ своимъ калгою. Теперь оный ханъ прославляется въ Кафѣ уже находящимся, а третьяго дня у Порты представлены были четыре татарина, которые предъявляются въ публикѣ депутатами, присланными изъ Кафы, отъ его единомысленниковъ, съ прошеніемъ отсюда неукоснительной присылки вышерѣченной помощи.
Находящіеся-же здѣсь Шагинъ-Гиреевы посланцы, послѣ полученія извѣстія о неудачливости кафинскаго возмущенія въ своей квартирѣ такъ строго содержутся, что не токмо сами никуда не выпускаются, но и служители ихъ не инако какъ украдкою изрѣдка выходятъ, да и къ нимъ изъ постороннихъ никто не допускается; почему и мое съ ними сношеніе билетами въ третьемъ мѣстѣ чрезъ сотника Маргоса и одного Джелиль-эфендіева служителя не безъ опасности, не безперерывно производится. По послѣднему отъ нихъ извѣщенію на сихъ дняхъ ихъ приставъ, принесши къ нимъ поклонъ отъ визиря, сказывалъ, что тотъ верховный министръ навѣдавшись у него не имѣютъ-ли они какихъ новизнъ изъ Крыма, приказалъ сказать имъ, что они ихъ милые гости и министры дружеской области, и такъ-бы не безпокоились и не пугались, потому что, съ Божіей помощью, наконецъ все благополучно кончится.
Въ публикѣ-же напротивъ того разглашается, что Порта намѣрена ихъ на одномъ изъ своихъ военныхъ фрегатовъ въ Крымъ отослать. [24]
Впрочемъ, что до содержанія ихъ касается, въ ономъ не имѣютъ никакого другого недостатка, кромѣ денегъ, коими я ихъ снабдеваю по требованіямъ ихъ, а отъ Порты имъ того не производится, чѣмъ и содержу ихъ въ неустрашимости отъ всѣхъ преподаваемыхъ имъ пужалъ.
Имѣя случаи присматривать за упоминаемымъ въ моей реляціи Муса-мурзою, они примѣтили, что онъ очень смутенъ и молчаливъ, а услыша извѣстіе о прибытіи въ Крымъ Селимъ-Гирей-хана плакалъ и бросилъ на полъ свой лукъ со стрѣлами, ничего однакоже не изъясняясь. Притомъ какой-же вчерашняго числа отъ оныхъ посланцевъ билетъ я получилъ съ того при семъ подъ лит. B слѣдуетъ точная копія въ переводѣ на россійскомъ языкѣ.
Сухопутное войско изъ азіатскихъ мѣстъ указано въ походъ наряжать, начиная отъ Бруской пристани Микалиди продолжительно до Коніи и Сиваса и отправлять пѣхотное въ Синопъ къ Джаныкли-Али-пашѣ; а конное все у Галиполи переправя на здѣшнюю сторону, вести къ Измаилу подъ руководство будущаго тамъ сераскира, который въ указахъ еще не именуется. Срокъ-же къ явкѣ того войска на одномъ и другомъ изъ рѣченныхъ мѣстъ, опредѣленъ въ будущемъ мартѣ мѣсяцѣ, а побудительная причина на такой нарядъ въ указахъ изъявляется слѣдующимъ образомъ. «Въ заключенномъ съ Россійскою Имперіею трактатѣ постановлено, что татара вольно и безъ всякаго принужденія имѣютъ выбирать себѣ хановъ, но какъ россійскій дворъ во время того и противу желанія всей татарской націи, ханское достоинство насильно доставилъ такому бунтовщику, который, захватя въ свои руки области той націи, истребляетъ всѣхъ правовѣрныхъ людей и какъ по силѣ магометанскаго закона необходимо нужно такого тирана и мятежника наказать, такъ чрезъ сіе повелѣвается войску къ будущей веснѣ собраться и явиться въ лагерѣ подъ городомъ Измаиломъ».
Все вышерѣченное довольно ясно изъявляетъ недоброжелательные замыслы Порты и что злонамѣренная партія предуспѣла [25] своими злоковарными навѣтами преодолѣть подвиги миролюбивыхъ людей, слѣдовательно теперь остается желать только, чтобъ Селимъ-Гиреевы подвиги въ Крыму не возъимѣли уповаемаго Портою успѣха съ одной стороны, а другой, чтобъ въ существѣ утвердилась носящаяся по городу молва о воспослѣдованіи несчастнаго приключенія четыремъ изъ первовышедшихъ на Черное море пяти фрегатамъ, изъ которыхъ одинъ отставъ отъ другихъ принужденъ былъ къ здѣшнему каналу обратно подъѣхать, но капитанъ-паша, смѣня командующаго на немъ капитана, опять на море выгналъ.
Сей злостный адмиралъ въ публикѣ назначивается сераскиромъ надъ сухопутною арміею, а къ заступленію во флотѣ его мѣста собирается Джезаръ-паша. Теперешняя-же эскадра отправлена подъ руководствомъ селиктаря нынѣшняго капитанъ-паши, который при своемъ отъѣздѣ сдѣланъ двухъ-бунчужнымъ пашою.
Не знаю, милостивый государь мой, дошла-ли до вашихъ рукъ моя экспедиція, отправленная 30-го числа послѣдняго сентября сухимъ путемъ съ вахмистромъ Кіевской рейтарской роты Парфеномъ Мольяниновымъ, что меня тѣмъ болѣе безпокоитъ, потому что посланныя при томъ-же случаѣ къ его свѣтлости хану Шагинъ-Гирею отъ его посланцевъ, особенно съ его бывшимъ здѣсь чегодаремъ Зикеріемъ, разныя доношенія теперь въ рукахъ здѣшняго министерства находятся и суть главною причиною ихъ вышеозначеннаго ареста, вопреки всенародныхъ правъ. Но оное вѣроломное и невѣжливое министерство изъясняется, что въ оныхъ доношеніяхъ посланцы открыли такія преступленія своего министерскаго званія, которыя принудили Порту возбранить имъ выходъ изъ квартиры, для собственнаго ихъ спасенія отъ народнаго невѣжества. Въ существѣ-же оно сердито на нихъ за то, что они въ своихъ доношеніяхъ откровенно его злые умыслы открываютъ; тѣже самыя доношенія открыли поводъ и къ наказанію двухъ въ реляціи именованныхъ аговъ, Казы-Омера и Сулеймана съ учителемъ Суфейской школы, [26] которые всѣ трое сосланы въ ссылку, для устрашенія всѣхъ другихъ имѣть сношеніе съ оными посланцами.
Впрочемъ по разглашаемымъ въ здѣшней публикѣ извѣстіямъ, въ Крыму нѣтъ ни единой души доброжелательной его свѣтлости хану Шагинъ-Гирею, особливо послѣ кафинскаго приключенія.