[1]
№ 1. А. Стахіевъ — графу Н. И. Панину.
Ахметчи-эфендій на сихъ дняхъ, при случайномъ разговорѣ съ моимъ надежнымъ каналомъ, утверждалъ, что рейсъ-эфендій постоянно пребываетъ въ своемъ прежнемъ мнѣніи, а именно, что война со всевысочайшимъ дворомъ неизбѣжна и что продолжаемое отлаганіе оной усугубляетъ только государственное изнуреніе; а улемы противнаго тому мнѣнія между собою; но публично никто изъ нихъ не осмѣливается еще ему прекословить, въ ожиданіи отвѣта отъ всевысочайшаго двора на послѣднія предложенія. Тоже самое реченному каналу сказывалъ и драгоманъ Порты, съ присовокупленіемъ, что правительство не знаетъ, гдѣ достать денегъ на удовлетвореніе приближающагося жалованья янычарамъ; также, что почти ежедневно приносятся къ Портѣ жалобы на живущихъ въ Ромеліи татарскихъ султановъ, кои, шатаясь по дорогамъ и деревнямъ, дѣлаютъ великія нахальства и отрекаются отъ повиновенія не токмо мѣстнымъ судебнымъ мѣстамъ, но и посылаемымъ отъ Порты фирманамъ. При случаѣ же моего собственнаго съ драгоманомъ свиданія въ рождественскіе праздники, онъ, увѣряя меня о своемъ усердствованіи къ полюбовному дѣлъ вершенію, довольно ясно признался, что не смѣя самъ своему министерству говорить въ нашу пользу, совѣтовалъ оному вступить съ французскимъ посломъ въ откровенное по тому изъясненіе, по поводу его внушеній о пропускѣ нашихъ суденъ и освобожденія изъ заточенія крымскихъ [2] посланцевъ и что теперь оный съ нетерпѣливостію ожидаетъ отвѣта на учиненныя посредствомъ онаго посла предложенія. Предъявя на то мое желаніе вскорѣ видѣть пресѣченными всѣ недоразумѣнія, я не оставилъ ему подтвердительно изъяснить невмѣстность здѣшнихъ требованій, а онъ старался толковать мнѣ возможность исполненія тѣхъ пунктовъ, вызываясь, что соглашеніе съ оттоманской стороны на постановленіе оныхъ въ трактатѣ будучи вынуждено, Порта, очувствовавшись, можетъ требовать въ томъ уступокъ, а всевысочайшій дворъ на то согласиться безъ всякаго ущерба своей славы и существительнаго интереса, если желаетъ утвержденія прочнаго мира и дружбы, особливо же когда того инако достигнуть не предусматривается возможности. И въ заключеніе увѣрялъ, что теперь все министерство искренне старается о утвержденіи мирной тишины со всевысочайшимъ дворомъ, кромѣ одного рейсъ-эфендія, который выключенъ изъ соучаствованія негоціаціи, порученной Абдулъ-Резаку, а сей постоянно и искренно въ миролюбивыхъ сентиментахъ пребывая, всевозможное стараніе прилагаетъ къ отвращенію всякихъ несправедливыхъ затѣй неспокойной партіи. Поминаемый рейсъ-эфендій на сихъ дняхъ опять былъ на краю своего низверженія; но его покровители для отвращенія того стали султану представлять, что къ заступленію его мѣста нѣтъ способнѣе бывшаго предъ симъ кегая-бея, а нынѣшняго терсана-эмини. Итакъ, миролюбивая партія принуждена была свое стараніе о такомъ низверженіи отложить до другаго случая, со̀бя постоянно оное мѣсто Абдулъ-Резаку, особливо если ему посчастливится благополучно совершить возложенную на него негоціацію объ утвержденіи мира и дружбы со всевысочайшимъ дворомъ; въ такомъ случаѣ рейсъ-эфендій, конечно, не устоитъ болѣе, а въ противномъ опасно, чтобъ онъ съ своими пріятелями не предуспѣлъ свергнуть не только визиря съ кегая-беемъ, но и муфтія; а Абдулъ-Резакъ, конечно, живота лишенъ будетъ.
Впрочемъ на сихъ дняхъ у Порты ничего достопамятнаго не происходило, а въ публикѣ всякій по своимъ видамъ и [3] воображеніямъ разсуждаетъ; причемъ однакоже болѣе миръ и тишина, нежели какія неспокойныя затѣи предвѣщаются, а въ адмиралтействѣ продолжается только обыкновенное конопаченіе нѣкоторыхъ кораблей.
Французскій же посолъ чѣмъ далѣе, тѣмъ примѣтнѣе дѣлаетъ свое устремленіе о распространеніи торговаго кораблеплаванія для своей націи на Черномъ морѣ и на сихъ дняхъ находящійся при немъ французской гвардіи капитанъ де Сентъ-Круа, для прочтенія сообщилъ нашему купцу Жемсу выданную прошлаго 1777 г. въ Амстердамѣ книжку, подъ титуломъ: «Essai sur le commerce de Russie avec l’histoire de ses decouvertes», гдѣ въ седьмой главѣ пространно начертано основаніе таковому кораблеплаванію[1].
Волошскій господарь Александръ Ипсиланти, за выданное ему отъ Порты на четыре года утвержденіе на своемъ господарскомъ мѣстѣ, долженъ прислать сюда самому его султанову величеству 300 мѣшковъ, въ замѣнъ посланной отъ онаго государя къ нему осѣдланной лошади и по крайней мѣрѣ столько же селиктаръ-агѣ за его покровительство; верховному визирю за его соболью шубу 200, кегая-бею 50, да рейсъ-эфендію 15, итого всего 865 мѣшковъ, кромѣ разныхъ другихъ потаенныхъ подарковъ. А его господарство въ два послѣдніе года заплатило трехъ-годовую дань въ казну и за мѣсяцъ предъ симъ указано оному поставить до 10,000 барановъ для пропитанія находящагося въ Измаильскомъ лагерѣ войска въ нынѣшнюю зиму.
Молдавское же господарство въ одинъ годъ принуждено было заплатить въ казну пяти-лѣтнюю дань, отчего оное въ такомъ изнуренномъ состояніи находится, что нынѣшній господарь не можетъ болѣе 60-ти мѣшковъ на мѣсяцъ собирать, принужденъ будучи между тѣмъ каждый мѣсяцъ по 90 мѣшковъ платить только на содержаніе находящагося въ Молдавіи, особливо же въ Могилевѣ, турецкаго войска съ своими пашами. [4]
25-го числа прошлаго декабря умерла здѣсь 92-хъ-лѣтняя султанша Сафіе, дочь султана Мустафы II.
Съ 28-го числа онаго декабря по сегодняшнее почти всякій день идетъ снѣгъ, что подаетъ пріятную надежду къ совершенному истребленію моровой заразы.
Примѣчанія
- ↑ До сихъ поръ письмо было шифрованное.