№ 109. Письмо А. Стахіева — графу Н. И. Панину.
[305]
Въ прошлую пятницу, 2-го числа сего марта, я удостоился исправно получить милостивое вашего высокографскаго сіятельства письмо отъ 4-го минувшаго февраля, отправленное съ сержантомъ лейбъ-гвардіи Измайловскаго полка Цагелемъ.
Медлительность отправленія моихъ рабскихъ доношеній съ собственными курьерами происходила частію отъ медленности отзывовъ на мои предложенія со стороны здѣшняго министерства, а частію за переводами получаемыхъ отъ него піесъ, инако же съ неусыпною ревностію готовъ бы всякую недѣлю то исполнять.
Изъ слѣдующей при семъ копіи моего нижайшаго письма отъ 3-го числа сего мѣсяца къ его сіятельству генералъ-фельдмаршалу графу П. А. Румянцову-Задунайскому, ваше высокографское сіятельство во всемъ своемъ пространствѣ милостиво усмотрѣть соизволите, какимъ образомъ того дня я исполнилъ его повелѣніе касательно отзыва изъ Крыма здѣшнихъ военныхъ фрегатовъ и какой отъ рейсъ-эфендія на то отвѣтъ получилъ.
Что повергая на цѣломудренное усмотрѣніе, за долгъ себѣ поставляю нижайше еще донести, что въ тотъ же день драгоманъ Порты переводчику Пизанію открылъ, коимъ образомъ съ извѣстнымъ изъ Крыма моремъ сюда прибывшимъ курьеромъ капитанъ-паша получилъ письмо отъ его свѣтлости хана Шагинъ-Гирея, какого же содержанія, того оный драгоманъ проникнуть не могъ, а любопытствовать о томъ не смѣетъ, дабы не навлещи на себя какого подозрѣнія. [306]
При ономъ же случаѣ тотъ драгоманъ самъ собою къ Пизанію вызвался, что польскій посланникъ г. Боскампъ не предуспѣвъ навсегда утвердить свое здѣсь пребываніе, неотступно проситъ теперь, чтобъ хотя на 10 дней еще его отпускная у визиря аудіенція отложена была, но тефтердарь, находя весьма тягостнымъ даваемый ему отъ Порты таинъ, пристаетъ, чтобъ съ рукъ его сбыть какъ наискорѣе, почему и опредѣлено на сей недѣлѣ въ четвертокъ дать ему оную аудіенцію, и если вскорѣ послѣ того отсюда не поѣдетъ, къ такомъ случаѣ отнять у него таинъ. И въ заключеніи онаго своего откровенія драгоманъ еще выразумѣть далъ, коимъ образомъ реченный посланникъ преподаваемыми повседневно рейсъ-эфендію вѣстьми болѣе препятствовалъ, нежели способствовалъ моимъ подвигамъ; а вѣнскій повѣренный въ дѣлахъ Тассара съ своей стороны на сихъ дняхъ сказывалъ мнѣ, что оный посланникъ всѣми мѣрами старается, чтобъ остающійся здѣсь польскій графъ Джедужицкій у Порты принятъ былъ по крайней мѣрѣ въ качествѣ повѣреннаго въ дѣлахъ и что по его извѣстіямъ другой здѣсь остающійся польскій маіоръ Доте также не просто для собственнаго удовольствія то дѣлаетъ, какъ то реченный предъявляетъ; Доте впрочемъ предпочтительнѣе всѣхъ другихъ съ французскою націею здѣсь обходится.
Въ слѣдующемъ при семъ постскриптѣ повергаю на цѣломудрое усмотрѣніе всѣ съ 1-го числа по сегодняшнее мнѣ преподанныя извѣстія; причемъ, за долгъ себѣ поставляю нижайше наипаче примѣтить поданное отъ надежнаго канала въ прошлую субботу 3-го числа, яко происки важнѣйшіе по существу своего содержанія.
P. S. Марта 1-го числа отъ надежнаго канала поданы мнѣ нижеслѣдующія извѣстія, а именно: 1) что по учиненному на сихъ дняхъ съ тефтердаремъ разсчету и оцѣнкѣ поставленныхъ въ прошлые полтора года отъ Волошскаго господаря въ разные дунайскіе магазины 500,000 киловъ всякихъ хлѣбныхъ припасовъ, оный господарь претерпѣваетъ убытку до 300 мѣшковъ, [307] потому что тефтердарь въ своихъ счетахъ оные припасы поставилъ гораздо дешевле той цѣны, по которые оные въ Валахіи дѣйствительно куплены, а на поставленныхъ въ годовую пору лѣсныхъ припасовъ для крѣпостнаго строенія въ Виддинѣ, Никополѣ, Килѣ, Измаилѣ, Журжевѣ, Рущукѣ, Гирсовѣ, Туртукаѣ, Силистріи и Браиловѣ и для Исакчіевскаго магазина, такой убытокъ несказанно тягостнѣе перваго, потому что тутъ не токмо въ покупной цѣнѣ, но и въ платежѣ провозныхъ расходовъ тефтердарь сдѣлалъ превеликія убавки; 2) пребывающій здѣсь польскій посланникъ Боскампъ сильно старался продлить свое здѣсь пребываніе до будущаго мая, но то ему отказано. Не меньше какъ и другое его требованіе, чтобъ ѣхать чрезъ Бухарестъ и опредѣлено проводить его изъ Максина (?) въ Галацъ. Такому его проѣзду чрезъ Волохію агенты волошскіе ни мало не препятствовали, ниже вѣдали, что онъ того требовалъ, но Порта сама на то согласиться не хотѣла и агенты свѣдали о томъ, по воспослѣдованіи уже отъ Порты вышеозначенной тому требованію противной резолюціи. Впрочемъ, Порта старается какъ возможно поскорѣе его съ рукъ сбыть, почему и опредѣлила провожатаго ему пристава еще прежде султанской аудіенціи; 3) что по полученіи извѣстія о Селимъ-Гиреевой неудачѣ и побѣгѣ изъ Крыма съ своими единомысленниками, Порта съ крайнею торопливостію отправила новые указы ко всѣмъ около Дуная пребывающимъ своимъ военачальникамъ, чтобъ неусыпно остерегались и запасались неукоснительно всѣмъ нужнымъ отъ сераскира Абдулагъ-паши. Кромѣ того послала янычарскаго куль-кегаясія для отведенія и провожанія какъ наискорѣе къ Измаилу назначеннаго туда войска, опредѣля его янычарскимъ агою при реченномъ сераскирѣ, а къ волошскому и молдавскому господарямъ писано также бдѣнно престерегать, чтобъ россійское войско не вступило въ ихъ области и требовать отъ онаго сераскира войска, артиллерію и амуницію, если то надобно; а сераскиру указано тѣмъ ихъ снабдѣвать по ихъ требованію безъ всякой остановки и отговорки, также и одинъ мясной подрядчикъ уже въ [308] Измаилъ отправленъ. Однимъ словомъ, Порта теперь находится въ превеликой тревогѣ и принимаетъ всевозможныя мѣры для загражденія своихъ границъ отъ нападенія и наконецъ, 4) что при случаѣ вышереченнаго въ Крыму происшествія и Селимъ-Гиреева оттуда побѣга не было еще тамъ ни пяти второй экспедиціи фрегатовъ, ниже Джаныкли-Али-паши, да и до сей поры еще неизвѣстно, отправился-ли оный паша туда изъ Синопа, почему по полученіи онаго извѣстія немедленно къ нему посланъ одинъ капиджи-баша для принужденія его неукоснительно въ Крымъ слѣдовать съ своимъ войскомъ, гдѣ по предъявленію, къ первымъ находящимся тамъ пяти турецкимъ фрегатамъ три россійскія судна подходили, но ни мало не обезпокоивая ихъ опять отстали. Напротивъ того, извѣстный дервишъ сегодня же сказывалъ, что не токмо Селимъ-Гирей съ своими единомысленниками выгнанъ изъ Крыма, но и пять изъ семи тамъ бывшихъ турецкихъ фрегатовъ уже дѣйствительно въ Синопъ возвратились, на которыхъ и реченный ханъ съ 10-ю мурзами туда же пріѣхалъ, а остальные два фрегата будто арестованы въ Крыму и что оное извѣстіе привезено сюда съ двумя вчерась изъ Синопа прибывшими курьерами. Сверхъ того, реченный дервишъ слышалъ, что по полученіи оныхъ извѣстій Муратъ-молла имѣлъ сильное съ министерствомъ преніе.
А сего 2-го числа тотъ же дервишъ принесъ слѣдующее извѣстіе, а именно, что вчерась пріѣхалъ къ Портѣ курьеръ отъ очаковскаго губернатора, отправленный съ представленіемъ отъ тамошнихъ обывателей, что они находятся въ страхѣ, лишаясь способовъ къ нужному защищенію себя отъ непріятельскаго нападенія, который по полученнымъ извѣстіямъ выгналъ изъ Крыма всѣхъ доброжелающихъ Портѣ, почему и просятъ оные обыватели позволенія въ Синопъ переправиться, ежели не получатъ вскорѣ потребнаго числа войска съ артиллеріею. Такожде что къ Джаныкли-Али-пашѣ отъ Порты посылается сынъ извѣстнаго Мелекъ-Мегметъ-паши съ повелѣніемъ, чтобъ оный паша, собравъ сколько возможно войска своего, отправился въ [309] Крымъ и учинилъ нападеніе на тамошній берегъ и наконецъ, что Муратъ-молла, соединясь съ Хинди-моллою и другими улемами старается о смѣнѣ визиря и другихъ его единомысленниковъ, дабы тѣмъ поправить обстоятельства. Слухъ о такой смѣнѣ сегодня же сказыванъ мнѣ и отъ другаго въ Константинополѣ живущаго человѣка, однако же безъ вмѣшиванія тутъ реченнаго кади-аскера, но токмо что третьяго дня начали въ городѣ явно говорить, что необходимо нужно визиря, тефтердаря и рейсъ-эфендія смѣнить, оглашая перваго пьяницею, а послѣдняго — безразсуднымъ суевѣромъ. Сегодня же изъ Буюкдере получилъ я нижеслѣдующее извѣщеніе, что третьяго дня возвратилось туда посланное въ Крымъ почтовое судно, шкиперъ котораго, грекъ Трисъ, сказывалъ, что тамошніе мятежники имѣли неудачливое сраженіе съ ханскимъ войскомъ, которое истребило всѣхъ находящихся въ Крыму турковъ, а изъ бывшихъ тамъ турецкихъ кораблей 4 взяты, 2 спаслись побѣгомъ съ малымъ числомъ войска, а на большомъ воспослѣдовалъ бунтъ, причемъ командующій на ономъ капитанъ убитъ и осталось только пять человѣкъ, другіе же разбѣжались.
Сего марта 3-го числа надежный мой каналъ подалъ мнѣ слѣдующія извѣстія: что Муратъ-молла ему сказывалъ, какъ не токмо остававшеся въ Крыму семейство, но и весь родъ Шагинъ-Гиреевыхъ посланцовъ по Селимъ-Гирееву приказанію перебиты мятежниками по той только причинѣ, что оные Шагинъ-Гиреевой стороны держались и что сей ханъ, свѣдавъ о такомъ варварскомъ и безчеловѣчномъ побіеніи, выступилъ съ своими татарами и переселившимися въ Крымъ изъ Архипелага по возстановленіи мира греками и арнаутами противъ Селимъ-Гирея, не щадя никого изъ преданныхъ ему мятежниковъ, такъ жестоко побилъ, что Селимъ-Гирей съ малымъ только числомъ мурзъ насилу спасся самъ побѣгомъ на одномъ изъ пяти здѣшнихъ фрегатовъ, а побѣдитель между тѣмъ велѣлъ истребить оставшіяся въ его рукахъ семейства всѣхъ какъ бившихся съ ними, такъ и бѣжавшихъ мятежниковъ; причемъ, тотъ [310] кади-аскеръ очень хулилъ Джаныкли-Али-пашу, что до той поры ни своего войска въ Крымъ не переправилъ, ни самъ туда не бывалъ какъ ему указано было, хотя отъ султана и переслано къ нему по сю пору до 1,500 мѣшковъ на потребные для такой его съ войскомъ переправы расходы; что на учиненный отъ надежнаго канала вопросъ: для чего оный паша въ Крымъ не ѣдетъ, кади-аскеръ отвѣчалъ, что извиняется недостаткомъ тамъ потребнаго провіанта. Оный кади-аскеръ далѣе вызывался, коимъ образомъ муфтій съ большею частію улемовъ и мурзъ при Шагинъ-Гиреѣ находится, напротивъ чего при Селимъ-Гиреѣ оныхъ очень мало; что онъ при перебѣгѣ сюда Девлетъ-Гирея говорилъ, что Крымъ будетъ сдѣланъ пустошью и что теперь то сбывается чрезъ побіеніе съ обѣихъ сторонъ толь многаго числа тамошнихъ жителей, что никто тогда не хотѣлъ слѣдовать его совѣту, который въ томъ состоялъ, чтобъ отправить тешрифатъ къ Шагинъ-Гирею, чѣмъ все бы успокоено было, прибавя къ тому и то еще, что Шагинъ-Гиреевы несчастные посланцы, бывъ у него, просили поскорѣе отправить къ ихъ хану, если не поздравительную грамоту, то хотя уже тешрифатъ, увѣряя притомъ, что по выступленіи изъ Крьша россійскаго войска оный ханъ готовъ будетъ зависѣть отъ Порты и повиноваться ея повелѣніямъ, и что Муратъ-молла въ свою пору о томъ въ совѣтѣ предлагалъ, но то не принято, а теперь поздно такого оборота уповать отъ Шагинъ-Гирея, но надобно стараться только заградить здѣшнихъ тамо пріятелей отъ вящшаго разоренія и гибели. На учиненный отъ надежнаго канала тутъ вопросъ, что дѣлать? — кади-аскеръ отвѣчалъ: надобно необходимо собрать совѣтъ и рѣшиться или на отправленіе тешрифата Шагинъ-Гирею, какъ то онъ совѣтовать намѣренъ, или же немедленно послать въ Крымъ достаточное число войска съ назначенными 30-ю кораблями для воеванія противу Шагинъ-Гирея и по прибытіи туда онаго войска объявить, что Порта не имѣетъ ничего противу россійскаго двора, съ которымъ она въ совершенной дружбѣ пребываетъ и свое войско прислала только для прогнанія [311] Шагинъ-Гирея изъ Крыма. Хотя и правда, что главная ненависть и озлобленіе устремлены на оный дворъ, да ненадобно того изъявлять, пока Порта не найдется въ лучшемъ теперешняго положеніи и хотя оный кади-аскеръ отъ реченнаго притворства предъ россійскимъ дворомъ не ожидаетъ никакой пользы, потому что, объявляя войну противу Шагинъ-Гирея, не предусматриваетъ, чтобъ возможно было миновать оной между обѣими Имперіями, почему и полезнѣе будетъ послать тешрифатъ. Въ заключеніе же всего вышереченнаго поминаемый кади-аскеръ спрашивалъ, не слыхалъ-ли тотъ надежный каналъ о прибытіи къ здѣшнимъ границамъ прусскаго посланника, изъ чего тотъ каналъ выразумѣлъ какъ турки надѣются, что его величество прусскій пособитъ имъ достигнуть своего желанія въ крымскихъ дѣлахъ, о чемъ еще внятнѣе вызывался предъ нимъ Исакъ-молла. Чѣмъ важнѣе есть существо всего вышеписаннаго извѣстія, тѣмъ наипаче за долгъ себѣ поставляю оное во всей своей цѣлости нижайше повергнуть на цѣломудрое вашего высокографскаго сіятельства усмотрѣніе. Оное довольно точно изъявляя здѣшнія устремленія, подвиги и умыслы, я за излишне почитаю безпокоить притомъ моими скудоумными объясненіями, но сокращаюсь единственно въ поверженіи моего неусыпнаго и ревностнаго старанія сообразовать съ тѣмъ мои обращенія и подвиги въ исполненіи всевысочайшихъ и цѣломудрыхъ повелѣній, какъ предъ реченнымъ кади-аскеромъ, такъ и предъ самимъ министерствомъ.
Сего 4-го числа получилъ я отъ надежнаго канала новый билетъ нижеслѣдующаго содержанія, а именно: Въ 4-мъ часу прошлой ночи присланъ къ Портѣ изъ дворца хатишерифъ, указующій въ ссылку въ Лемносъ сослать кади-аскера Муратъ-моллу и Абдулъ-Резака, что тотчасъ и исполнено и сего утра мѣсто ромелійскаго кади-аскера пожаловано Нури-моллѣ сыну Дури-заде, бывшаго муфтіемъ при возстановленіи мира. Сей новый кади-аскеръ не имѣетъ миролюбивой склонности, да и не очень же разуменъ и живъ, а между тѣмъ Муратъ-молла досталъ [312] награжденіе за свои патріотическіе сентименты. Правда, что Абдулъ-Резакъ за два мѣсяца передъ симъ перемѣнилъ было свой миролюбивый языкъ, но повидимому напамятованіе того доставило ему означенное награжденіе, или же что кегая-бей, опасаясь, чтобъ онъ не захватилъ себѣ его мѣста, постарался доставить ему такую злость, обнеся его предъ своимъ монархомъ продолженіемъ прежнихъ миролюбивыхъ сентиментовъ; а нижеслѣдующій важный поступокъ еще вящше означиваетъ склонность на войну неспокойной партіи. А третьяго дня присланъ къ Портѣ хатишерифъ, которымъ требовано отъ нея извѣщенія какія и въ какомъ количествѣ по сю пору дѣйствительно исполнены военныя пріуготовленія, на случай если надобно будетъ оную предпріять? Тефтердарь, давъ въ томъ отчетъ, сказавъ, что Воложское господарство по сейчасъ поставило только 500,000 киловъ хлѣбныхъ припасовъ, слѣдовательно недостаетъ еще 600,000 предъ тѣмъ, что въ прошлую войну съ того господарства получено было. Султанъ, прогнѣвавшись на то, указалъ, чтобъ и теперь равное число съ прежними доправлено было, и если казенная цѣна низка, тобъ оную повысили, почему вчера визирь, призвавъ къ себѣ повѣреннаго въ дѣлахъ того господарства, поручилъ чтобъ оный къ своему господарю написалъ объ исполненіи онаго султанскаго повелѣнія.
По другому же извѣстію Муратъ-молла въ 8-мъ часу ночи по-турецки чаушъ-пашою сквозь адріанопольскія ворота провезенъ въ загородный дворецъ, Даутъ-паша называемый, гдѣ велѣно ему до дальнѣйшаго опредѣленія оставаться, а о Абдулъ-Резакѣ сіе извѣстіе ничего не упоминаетъ, напротивъ чего посыланный отъ меня для развѣдыванія янычаръ сказываетъ, что еще 4-хъ человѣкъ опредѣлено арестовать, между которыми и извѣстный Мунибъ-эфендій именуется, который есть третій изъ уполномоченныхъ для негоціаціи со мною министровъ, слѣдовательно остается только одинъ Орду-кадиси, который, конечно, не усердствуетъ въ полюбовномъ вершеніи распрей. Польскій посланникъ мнѣ сказывалъ, что по его извѣстіямъ несчастный [313] кади-аскеръ третьяго дня, будучи у рейсъ-эфендія, обличалъ его съ своими единомысленниками неспокойные и разорительные для государства замыслы и грозилъ оные не точію предъ монархомъ, но и предъ всею публикою объявить, чѣмъ и подвигъ министерство безъ потерянія времени и до собранія генеральнаго совѣта чрезъ селиктаръ-агу исходатайствовать государево соглашеніе на означенное отправленіе въ ссылку и опасаясь народнаго за него вступленія при поднятіи его изъ дома, оный былъ окруженъ 500 янычарами, подъ собственнымъ ихъ аги предводительствомъ, что потомъ мнѣ отъ другихъ подтверждено съ прибавленіемъ, что и Бостанжи-баши съ 150 человѣками своихъ подчиненныхъ выставленъ былъ у пристани, съ которой намѣрены были онаго кади-аскера посадить на судно, но потомъ то отмѣнено по причинѣ бывшей въ ту пору сильной погоды.
Сего 5-го числа реченный польскій посланникъ къ вышереченному прибавилъ, что по его сегодняшнему извѣстію Абдулъ-Резакъ призыванъ былъ во дворецъ и по учиненіи допроса отпущенъ домой, а касательно кади-аскера слышалъ, что посыланному для поднятія его Чаушъ-пашѣ поручено было лишить его жизни, если бы сталъ противиться или мѣшкать повиновеніемъ государевой волѣ. Въ городѣ же сказываютъ, что султанъ подвигнутъ на выданіе указа противу онаго несчастнаго старика, предъявленіемъ ему съ стороны капитанъ-паши ложныхъ писемъ, извѣщающихъ будто оный старикъ старался возмутить здѣшнюю чернь противъ своего государя.