[721]
№ 304. Письмо А. Стахіева — графу Н. Панину.
Отправленіе собственнаго моего прямою дорогою курьера принужденъ будучи еще на нѣсколько дней отложить, съ одной стороны за недостаткомъ чего-либо рѣшительнаго къ нижайшему доношенію, а съ другой въ ожиданіи съ часу на часъ капитанъ-пашинскаго съ своимъ флотомъ сюда возвращенія, при семъ случаѣ имѣю честь нижайше донести, что рейсъ-эфенди на учиненное ему мое требованіе отвѣта на поданный 4-го числа сего мѣсяца извѣстный меморіалъ о пропускѣ 4-хъ задерживаемыхъ суденъ, отвѣчавъ, что оный меморіалъ предложенъ будучи его султанову величеству, онъ не можетъ обнадежить, воспослѣдуетъ-ли на то какой-либо отвѣтъ; я хотѣлъ было подать другой о томъ меморіалъ, но мой у Порты каналъ присовѣтовалъ погодить тѣмъ до смѣны онаго злонамѣреннаго министра, которую, равно какъ и капитанъ-пашинскую, по увѣреніямъ весьма надежныхъ людей, предъявляетъ неминуемою чрезъ нѣсколько дней, только еще не можетъ утвердительно сказать, кто его мѣсто заступитъ изъ слѣдующихъ трехъ кандидатовъ: Абдулъ-Резакъ, бейликчи и Мунибъ-эфендій, а на капитанъ-пашинское мѣсто намекается означенный въ особенномъ при семъ приложеніи новый нишанджи Мустафа-паша. И упоминаемое въ ономъ же приложеніи извѣстіе о сожженіи подъ Суджукомъ [722] адмиральскаго корабля и при самой Портѣ уже не таятъ, другой же подъ руководствомъ капитана Карагіоса отекшій корабль есть тотъ самый, который, какъ значитъ въ томъ же приложеніи, 17-го числа наконецъ сюда возвратился и будучи безъ остановки къ адмиралтейской пристани причаленъ, теперь разснащивается, а третій линейный же корабль Порта потеряла на Бѣломъ морѣ подъ островомъ Родосомъ, что все усугубляетъ и безъ того уже великое на каштанъ-пашу негодованіе, которое вышереченный корабельный капитанъ, такъ и командующіе беи на трехъ возвратившихся сюда галерахъ еще болѣе разжигаютъ предъявленіемъ, что въ сію поѣздку флота погибло болѣе 6,000 человѣкъ частію отъ моровой заразы, а частію отъ худаго содержанія. Вышереченный каналъ еще увѣряетъ меня, что имѣвъ случай на сихъ дняхъ откровенно и пространно по нашимъ дѣламъ изъясниться какъ съ новымъ кегая-беемъ, такъ и съ султанскимъ фаворитомъ чаушъ-башою, нашелъ обоихъ въ благонамѣренныхъ сентиментахъ и уповающими въ непродолжительномъ времени желаемаго въ оныхъ дѣлахъ оборота отъ миролюбиваго муфтіева руководства, но какъ притомъ кегая-бей несклоннымъ казался на пропускъ св. Николая, такъ я поручилъ бывшему прусскому первому переводчику Янакакію, который пользуется полною онаго довѣренностью, приложить свое стараніе какъ о переломленіи той несклонности, такъ и объ утвержденіи его благонамѣренности, что онъ съ охотою обѣщая исполнитъ. Открылъ (онъ) мнѣ коимъ образомъ для отвращенія не точію миролюбивыхъ людей, но и самого султана отъ мирныхъ сентиментовъ и отъ наклонности Шагинъ-Гирея признать ханомъ, рейсъ-эфенди съ своими единомысленниками пужаетъ между прочимъ тѣмъ, что въ случаѣ его на ханствѣ утвержденія онъ намѣренъ не только всей Бессарабіи, но и множества другихъ себѣ уступокъ требовать отъ Порты. Знакомецъ же мой увѣряетъ, что муфтій, постоянно пребывая въ миролюбивыхъ сентиментахъ, съ нетерпѣливостію ожидаетъ отвѣта на послѣднее визирское письмо, отправленное 27-го числа прошлаго августа съ студентомъ [723] Равичемъ, а публика съ удовольствіемъ уже и совершенное мира утвержденіе.